За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 6

— Твою-то мать! — Заржал Глеб. — В очередной раз поражаюсь тупизму Тишмана. И это тебя он хотел завалить на спину?

— Ну что возьмёшь с клинического идиота. — Хмыкнула я. — Давай, звони.

Уже через полчаса я стояла на пирсе, сходя с ума от пропущенных звонков, от которых раздирался телефон: Раиска, отец, Танька. А мне хотелось просто сесть на байк и нестись по дорогам, потом, когда уже адреналин будет взрываться в каждом толчке сердца, рухнуть на кровать и отоспаться, забыв всю эту ночь, как кошмарный сон.

Собрав волосы в узел, натянула шлем и, провернув ключ зажигания, нажала кнопку запуска двигателя.

До дома домчалась за полчаса и, улыбаясь, вошла в квартиру.

— Нагулялась? — Ледяной голос, от которого упало всё.

Чёрт-чёрт-чёрт! Скинув кроссы, прошла в комнату, уже готовая ко всему. Ко всему, кроме того, что началось.

Отец сидел в кресле, точно так же, как и вчера. Чёрный костюм за херову кучу бабок, бриллиантовая булавка в галстуке, тяжёлый золотой перстень и непроницаемый взгляд, который убивал на месте. Ни дать ни взять Дон Карлионе. Как только я вошла, дверь за моей спиной захлопнулась. Скосив глаза, вздрогнула, увидев, что личные телохранители отца встали от меня с двух сторон.

— И что это такое? — Тряхнув волосами, прошипела я, подходя к столу, упираясь в него кулаками. — Ты решил меня загнать, как дикое животное, чтобы я скакала под твою дудку?

— Нагулялась, я тебя спрашиваю? — Процедил он, окидывая меня взглядом.

— Да что такого случилось-то? — Рявкнула я. — Пароход цел, я жива, никто кони не двинул, чего тебя распирает-то так?

— Ты забываешься! — Удар кулака по столу, от которого я зажмуриваюсь. — Маленькая дрянь! Ты что же думаешь, что я не узнаю, что ты натворила?

— А что? Что я такого натворила? Ну подумаешь…

— Подумаешь? — Он медленно поднялся, упираясь, как и я, кулаками в стол, нависая надо мной. — У меня на носу два контракта на миллиарды, у меня выборы, и что я вижу сегодня утром? Моя дочь во всех газетах…

— Что? — Побелела я, делая шаг назад. — Не может быть!

Выхватив из кармана телефон, вбила в поисковую строку своё имя и застонала, падая в кресло.

Охереть! Первой полосой во всех новостях:

«Дочь известного угольного магната Зимина устроила на пароходе стрельбу, а потом выбросила за борт сына медиамагната Завадцкого, после чего спрыгнула за борт. Младший Завадцкий, по нашим данным, уже дома, а тело Зиминой Стефании Альбертовны до сих пор не найдено. Ведутся поиски».

Все мои надежды, все планы только что смылись в унитаз, и кто был дирижёром всего спектакля, я знала слишком хорошо. Тишман! Сучий потрах! Хотя… На кой ему всё это? Если дело только в неудовлетворённом желании и уязвлённой гордости, то уж как-то слишком сильно распалил он костры, зная, что я могу скинуть его отцу фото, от которого он отгребёт столько проблем, что мама не горюй. А если я с анонимного источника солью его в сеть, то ему точно придёт крышка. Поэтому тут ещё надо подумать, кому это более выгодно. Пока, по всем подсчётам, получалось, что мне. Тем более, если я сейчас сделаю всё так, как надо, я ещё смогу собрать мою жизнь по кускам, которые пока не слишком далеко разлетелись. Убрать всю инфу из сети дело, конечно, муторное, но вполне осуществимое.

— Я всё исправлю. — Шепнула я, закусывая кулак.

— Ты ничего не будешь делать! — Рявкнул отец. — Ты теперь даже дышать будешь только тогда, когда я тебе разрешу! Взять её!

Всё, что происходило дальше, было больше похоже на продолжение моего кошмарного сна. Я не могла поверить, что отец это сделает, что он посмеет вытворить такое со мной.

Грубые руки, которые схватили меня и скрутили, выдёргивая из кресла.

— Папа! — Крикнула я, выворачивая голову, пытаясь поймать его взгляд.

Но отец лишь выпрямился, поправил галстук и прошёл мимо меня, даже не глядя в мою сторону.

— Закрыть квартиру, опечатать. Её отвезти в наш дом и запереть в комнате. Телефон отобрать. Из комнаты не выпускать, поставить круглосуточную охрану. Глаз с неё не спускать!

Глава 8

Его слова падали как камни, возводя между нами стену, высокую и непробиваемую.

— А как же твой ужин? — вырываясь, пинаясь, царапаясь, взвыла я.

— Ужин?

Он остановился в дверях и чуть повернул голову.

— Да! Твой грёбаный деловой ужин?

— В пятницу я пришлю к тебе стилиста и консультанта из Дома Мод на Кузнецком. Выберешь то, что тебе понравится.

— Альберт Францевич, куда нам её? — спросил Серёжа, личный телохранитель отца и глава его охранной службы. — В ваш автомобиль?

— Нет, Сергей. — ледяным тоном отрезал он. — Не желаю всю дорогу слушать бабские вопли. Так что пусть едет в машине сопровождения.

— Пап! — крикнула я, готовая пойти на уступки, лишь бы он отменил свой приказ, лишь бы его амбалы меня отпустили. — Папа!

Но он вышел из квартиры, даже не оглядываясь. Чужой и далёкий. Я не могла в это поверить. В моей голове не укладывалось, что этот холодный человек мой отец.

— Ненавижу! — прошипела я, продолжая вырываться из крепких мужских рук. — Отпустите! Немедленно отпустите меня!

— Стефания Альбертовна. — жестко сказал Сергей. — Альберт Францевич дал нам чёткие рекомендации применить силу в случае крайней необходимости, поэтому я бы попросил вас не выводить меня из себя. Я не люблю бить женщин и детей. Но если придётся…

Он замолчал, а я, сжав до хруста зубы, тряхнула головой и отвернулась, не желая участвовать в этом фарсе.

— Да пошли вы все куда подальше. — сквозь набегающие слёзы буркнула я, понимая, что сейчас бессильна сделать хоть что-то.

Они выводили меня из квартиры как преступницу. Я чувствовала на себе взгляды соседей, которые, я была в этом уверена, сейчас прильнули к смотровым глазкам в своих квартирах, становясь свидетелями всего этого кошмара.

— Прислать слесаря в сто пятнадцатую, пусть сменит все замки, вызвать участкового и опечатать дверь. — несся мне в спину голос одного из охранников. — Проверять целостность предписания каждые два дня. И при нарушении тут же звонить на пульт охраны и лично Зимину. Всё понятно? Чтобы уже через два часа ключи от новых замков лежали у консьержа. Я лично приеду и заберу.

Меня затолкали в чёрный бронированный внедорожник, как куль с песком. Рядом со мной тут же сел охранник. Окинув меня своим ничего не выражающим взглядом, он усмехнулся.

— Одно ваше движение, хотя бы попытка сделать хоть что-то, и я вынужден буду надеть на вас наручники. Надеюсь, у нас не возникнет проблем и недопонимания, Стефания Альбертовна?

— Да пошёл ты, Стасик! — прошипела я, отодвигаясь к самой двери и отворачиваясь к окну.

Резкое движение, от которого я уперлась лбом в водительское сидение, и мужская рука на моих ягодицах.

— Пусти, придурок! — взвизгнула я, подпрыгивая на сидении.

Рука тотчас же исчезла. Выпрямившись, бросила на мужчину яростный взгляд и тут же мысленно взвыла, увидев в его руках свой телефон, который он только что достал из моего заднего кармана.

Вот и всё. Ни связи, ни возможности хоть как-то исправить ситуацию. Всё, потеряв уже любые ориентиры, разгоняясь, как адронный коллайдер, летело в топку, и мне оставалось лишь тупо сидеть на заднем сидении внедорожника и жевать губы, проклиная всех и вся, ненавидя своего отца, который так легко и филигранно только что сломал мою жизнь.

Машина неслась по утренней Москве, которая только начала просыпаться. Ещё час назад я стояла на пороге своей новой жизни, а сейчас болталась в петле, которую на меня накинул мой папочка. И чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее меня терзали смутные сомнения, что весь этот спектакль был просто гениально разыгран человеком, чья машина летела впереди, отсвечивая проблесковым маячком.

А если это так… Значит, он обложил меня со всех сторон уже давно и только ждал моей ошибки, ждал, когда я споткнусь и сама попаду ему в руки, упаду, как спелое яблоко на Яблочный спас.