За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 37

— Малая, ты играешь с огнем.

— А ты что, спички отобрать хочешь? — Ехидно спросила я, слегка надавив, максимально стараясь обхватить его рукой. А вот интересно, если расстегнуть ему молнию и руку. Туда…

Ох! Огонь по щекам полыхнул так, что я реально чуть в шлеме не сгорела, не задохнулась от этого жара.

Я даже не сразу поняла, в своих развратных мыслишках о том, как расстегнуть ему молнию, что байк резко затормозил на обочине, заставив меня моё тельце впечататься в мощную спину. Он развернулся в седле, резко поднял визор. Его лицо было всего в сантиметре от моего. Глаза горели тёмным огнём.

— Руки убери. Сейчас же.

— А если нет? — прошептала я, вся дрожа, но не от страха, сжимая его ещё сильнее, поглаживая всей ладонью.

Его ухмылка стала хищной.

— Тогда, киса, я разверну тебя лицом к себе, стяну с тебя твои джинсики, посажу верхом на кожаный мотороллер и буду трахать всю дорогу. А потом посмотрим, кто кого доведёт до крика. Словила мысль?

От этих слов у меня подкосились ноги, и по телу разлилась такая волна жара, что я икнула. Картинка, которую он нарисовал, была настолько откровенной, настолько порочной и распутной, что я мгновенно убрала руки, как обожженная.

— Словила, — пискнула я, нервно облизывая губы, пытаясь унять бешеный стук своего сердца.

— Умница, киса, — он повернулся назад, и байк снова рванул вперёд, лавируя в плотном потоке.

Я сидела, прижавшись к нему лбом, и пыталась прийти в себя. Чёрт возьми. Этот мужчина был опасен. Он знал все мои кнопки. И самое ужасное — мне это безумно нравилось. Вся эта игра, это напряжение, эта угроза, висящая в воздухе, а ещё желание. Желание, от которого мозги набекрень, от которого тело постоянно как ватное и всё мысли только ниже пояса и глубоко в животе, где появилась какая-то пустота. И заполнить эту пустоту мог только он… Я не знала, куда мы едем. Но я знала, что этот день станет для меня точкой невозврата. И я уже не хотела возвращаться, я хотела коснуться дна рукой. Хотела этого так сильно, что сводило пальчики, которые ещё чувствовали его тепло.

Мотор снова взревел, и тяжёлая машина словно рванула со светофора, ножом разрезая железную реку. Обхватив Дана руками, я прижалась к нему всем телом, закрывая глаза и слушая, как под моей ладонью колотится его сердце. Сначала быстро и мощно, потом медленно и тяжело. Бух, бух, бух. И мой сердце подстраивалось под его ритм, как и дыхание, и уже было непонятно, чей пульс бьётся в кончиках моих пальцев: его или мой.

Вся дорога мимо, под этот ритм, под звук бумбокса в ушах, в котором я растворялась рядом с ним, вместе с ним. Пока тяжёлая машина не свернула с шумной трассы на просёлочную дорогу, и вскоре впереди показалось что-то яркое, пёстрое, словно гигантский букет, приземлившийся посреди поля. Воздушные шары. Десятки, сотни разноцветных огромных куполов, некоторые уже надувались, ловя утреннее солнце, другие ещё лежали на земле, как спящие великаны.

У меня из груди вырвался восторженный вопль, который тут же унёс ветер. Я не могла сдержаться. Это было так... неожиданно. Так по-детски волшебно.

— Дан, смотри! — Закричала я ему в ухо, тряся его за плечо. — Шары! Настоящие!

Он лишь обернулся, и я увидела в его взгляде ту самую, редкую, мягкую ухмылку, которая заставила моё сердечко пропустить удар.

Мы медленно ехали по полю, пока Дан не заглушил мотор. Я чуть ли не слетела с байка, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Воздух был наполнен шёпотом горелок и запахом горящей пропан-бутановой смеси. Именно так должно пахнуть приключение.

До сих пор не веря тому, что видели мои глаза, я бежала по полю, оглядываясь, подпрыгивая, как обезьянка, морщась от солнечных лучей, прикрывая глаза ладонью. Пока не замерла у ближайшего яркого, уже почти надутого шара, пока ещё лежащего на земле, как огромная неваляшка. Осторожно, почти с благоговением, я коснулась его разноцветной оболочки. Она была тёплой, упругой, живой.

Внезапно сильные руки обхватили меня сзади, развернув на сто восемьдесят градусов, подхватили под попу и легко подняли в воздух. Я вскрикнула от неожиданности, обхватывая ногами мощный торс, а он прижал меня к себе и смял мой губы своими, мягкими, горячими. Это был не тот жадный, властный поцелуй, как вчера. Он был... другим. Страстным, но бесконечно нежным. В нём была какая-то особенная, бережная ласка, от которой у меня потемнело в глазах.

Он целовал меня долго, не спеша, словно пробуя на вкус, а его большие ладони надежно держали меня, пальцы впивались в ягодицы под тонкой тканью джинсов. Дыхания не хватало, воздух кончился в моих лёгких внезапно, а вот поцелуй не заканчивался, и я пила его дыхание, пока он не оторвался от моих губ, не отпуская меня, а лишь прижимая мою голову к своей груди.

— Нравится, котёнок? — прошептал он мне в ухо, и его голос был низким и бархатным, как ночь.

— Очень, — выдохнула я, вся ещё дрожа.

Одной рукой он продолжал держать меня, а другой осторожно, почти с робостью, убрал с моего лица выбившиеся из хвоста пряди волос.

— Откуда ты свалилась на мою голову, чума на ножках? — Его шёпот обжёг мне кожу. — Я просто в ахере от тебя, ты как прогноз погоды, хер предскажешь. А красивая до дрожи в пальцах, особенно сейчас. Хочу тебя.

Всё внутри бухалось, как мебель при землетрясении, тараканы мои точно были в шоке. Рваное дыхание разрывало грудину, в животе горячий пульсирующий узел, в голове желешка и мысли… Мдя… Мысли тоже были. Наверное. Скорее даже не мысли, а какие-то разрозненные обрывки, кусочки.

Я смотрела в его глаза и тонула в них, как скрипач с «Титаника», пиликая на скрипочке реквием. Я так хотела… Всего!

Он медленно опустил меня на землю, продолжая удерживать свою руку на моей талии.

— Погнали, котёна, — кивнул он в сторону готовящихся к полёту корзин. — Я научу тебя целовать ветер. — Улыбнулся он, а я умерла. В очередной раз, просто сдохла на секундочку.

Мои пальцы в его ладони. Его тепло, согревающее меня. Взгляд, в котором я тону безбожно, вот даже пузырики последние уже лопаются. Бах. Бах. Бах. А я, как дура дурацкая таю, исчезаю, форматируюсь. Господи. Да ведь прошло-то всего ничего. Ещё несколько дней назад я и духом не слыхивала о том, что есть, мать его за ногу, на этом свете товааарищ капитааан, который сейчас вывернул всю мою душу наизнанку, заставил моё тело петь и вообще заставил меня хотеть себя так, что по фиг на то, что он порвёт меня на британский флаг.

Что я готова ему отдаться в подъезде, лифте, на дороге, сидя верхом на его коленях. Ооо. Да это же форменное помешательство. Может, конечно, когда всё случится и я, затраханная до дыр, в конце концов включу мозги в сеть, но… Уфф… Как-то не хочется. Хочется, чтобы…

Да, всё-таки я дура! Потому что даже сейчас, понимая всю утопию нашего будущего, я иду за ним, уставившись в широкую мужскую спину, и думаю только о том, что у него охеренно крепкие ягодицы, и это будет так классно, когда он…

Ох, маааамочкааа…

Глава 36

Пальчики коснулись тёплого ротанга.

— Соболь!

Голос, чужой и наглый, прорубил тишину, заставив моё сердце совершить прыжок в пятки и обратно. Я вздрогнула, отпрянув от корзины. На секунду мне показалось, что это голос отца. Настолько он был похож. Блин! Вот ведь дура!

— Киса. — И тут же голос Дана, низкий, как отдалённый гром, у самого уха. Его губы всего на миг обожгли кожу, и по телу пробежали знакомые мурашки. — Подожди меня. Ничего не трогай!

— Угу. — кивнула я, возвращаясь к своему занятию, вслушиваясь в шипящий звук горелки, прогревающей воздух в разноцветном куполе.

Позади раздался смех — низкий, вибрирующий. Приглушённые голоса. Дан и кто-то ещё. Я застыла, вслушиваясь в диалог, стараясь уловить хоть что-то.

— Твоя кукла? — прозвучал чужой голос. — Та самая?

Да, похож, вот реально похож. Аж пот пробил.

— Моя. — Ответ Дана был мгновенным, резким. В этом одном слове звучало не просто утверждение. Это было заявление прав. — Просто моя!