Будь слизеринцем, Снейп! (СИ) - "Лансаротта" - Страница 5

Северус скинул мантию и, не разуваясь, рухнул на свою кровать. Хорошо, что обоих его соседей не было, никто не язвил о магловских замашках. Вслед за раздражением из-за встречи с Лили и очередным приступом разочарования накатила апатия. Не помогало и напоминание, что Слагхорн ждал сегодня несколько пинт зелий для Больничного крыла, иначе Северус мог распрощаться с доступом в класс зелий вне уроков не только на конец этого года, но и на сколько-то шестого курса. Старый морж бывал иногда на удивление злопамятен. Покрутившись немного на постели и окончательно её смяв, Северус перевернулся на спину, заложил руки за голову и мысленно обругал себя. В мысли снова полез морготов оборотень.

А вообще-то о себе нужно было думать, о будущем! О том, что максимум через месяц у Северуса будет шанс вырваться из опостылевшего Хогвартса, где ему явно же не место! Не факт, что в той же Академии Борджиа или ещё где будет лучше, но Северус, по крайней мере, начнёт новую жизнь и уже не испортит её по собственной глупости, не позволит превратить себя в безголосого раба или отверженного. Но это всё лишь мечты, Академия ему не светила ещё несколько лет как, а реальность такова: полный факультет наивных идиотов, четвёрка школьных врагов, которые ещё больше будут давить его после сегодняшнего дня, подруга, легкомысленная эгоистка, и в довершение ко всему — оборотень на одном с ней факультете. Это даже несмешно! Северус мог ещё понять желание обезопасить Лили: они столько дружили, что от привычки защищать её так легко не избавиться, — но он не обязан был заботиться о безопасности всей школы или благополучии Мародёров, которые наверняка с восторгом приняли правду о своём однокурснике. Плевать, что при неудачном стечении обстоятельств в полнолуние Люпин мог не оставить в гриффиндорской башне ни одного живого человека, это же так весело— общаться и дружить с настоящим оборотнем. Тьфу!

Следовало нанести упреждающий удар, чтобы эти кретины и не подумали доставать его с сохранением тайны Люпина. Вопрос — какой? В идеале было бы здорово прижать всю их дебильную компанию к ногтю, а то и вовсе выкинуть из Хогвартса… Или ещё что получить. Эх, мечты-мечты. Просто запустить волну слухов бессмысленно и бесполезно, в это не поверят. Ещё и сдадут Мародёрам. Сказать прямо — результат будет такой же. Обратиться к кому-то из профессоров… Северус обдумал эту мысль со всех сторон, но с сожалением отказался. Они в курсе.

Когда Северус через несколько минут осторожно вышел из спальни, импровизированное собрание уже закончилось. Из старших курсов остался только Крауч, закопавшийся в книги. При виде его Северус позволил себе слабо улыбнуться. Нечеткая догадка, расплывчатая и всё ускользавшая, так и крутилась в голове, но оформиться во что-то конкретное ей мешала банальная нехватка знаний. Или мнение постороннего, что, как известно, лучшая объективная оценка. А то, что Барти весь в учёбе, — это как нельзя лучше. Была у него одна странная, но сейчас очень полезная для Северуса черта: когда Крауча отрывали от вожделенных книг, он потом почти никогда не мог вспомнить из-за чего и почему.

— Крауч? — Когда тот поднял отрешённый взгляд от очередного разворота, Северус мысленно поздравил себя с удачным выбором момента. — Если бы тебе объявили, что в Хогвартсе есть оборотень, что бы ты сказал?

— Что это невозможно, — протянул Крауч, посмотрев уже более осмысленно. — Основатели предусмотрели защиту студентов от тёмных тварей.

— Ну, а если… если всё-таки это свершившийся факт, то?

Крауч пожал плечами:

— Тогда бы сказал, что директор точно в курсе. Без его разрешения щиты школы не ослабить, да и оборотня нужно раз в месяц как-то изолировать. Но, повторюсь, это невозможно. Никто в здравом уме не притащит в Хогвартс оборотня. Такого бессмысленного риска никому не простят.

Да, вот оно. Крауч произнёс именно то, что Северус хотел бы услышать.

Кивнув ему, Северус опустился в соседнее кресло и задумался. Собственно, он и сам понимал, что без Дамблдора тут не обошлось. Дело даже не в щитах школы. Директор Хогвартса имел доступ к Книге доступа. Северус не был уверен, что в ней отражался статус ученика, но, если, как говорили, там прописывался и статус крови, почему бы не быть и указанию, оборотень будущий студент или нет? А если он неправ, то тайна оборотня явно известна школьному колдомедику и декану факультета — для того, чтобы организовать ту же самую изоляцию на время полнолуния. Но колдомедик по недавно принятому (Дамблдором же) эдикту о тёмных тварях обязан был сообщить в Министерство. Кто мог запретить это мадам Помфри? Только директор. Вот и всё, вот почему Дамблдор с МакГонагалл покрывали выходки Мародёров: они просто боялись сказать четвёрке гриффиндорцев хоть слово поперёк, понимая, что тесно дружившие с Люпином студенты уже выяснили его секрет и раскроют рот, если их прижать. От осознания того, как оказалось всё просто, Северусу сделалось сначала смешно, потом противно, а затем муторно. Да, и это Гриффиндор, факультет храбрых, честных и благородных. На деле — крысятник и змеюшник почище Слизерина.

План сформировался быстро. Слова Крауча добавили недостающее звено в цепочку рассуждений, но когда Северус оценил собственный замысел, ему стало страшно. Одно дело — противостоять Мародёрам, и совсем другое — пойти против самого Дамблдора. Однако, Мордред, и потерять столь потрясающую возможность насолить им всем, а самому остаться не у дел, нельзя. Северус же слизеринец, в конце концов! Слизеринцы никогда не упускают своей выгоды, а с этого дела можно получить такие дивиденды, что учёба в той же Академии высших зелий перестанет быть несбыточной в ближайшие годы мечтой. Для Академии не хватало чего? Денег! Деньги можно получить взамен за информацию. Мародёры и не подозревали даже, какой козырь невольно вручили своему злейшему врагу! Нужно лишь правильно всё разыграть, что при нехватке времени — полнолуние же сегодня — сложно, но возможно. Северус ненавидел поступать по-гриффиндорски, то есть, не продумав всё до конца, но, похоже, выбора почти не оставалось. Либо действовать сегодня, либо уже в сентябре, а до сентября… нет, до сентября он не дотянет в Хогвартсе, где всё вызывало раздражение и злость, в Коукворте, где уже нет матери, а одна только Лили, которая, на самом деле, нахрен ему не сдалась…

И Северус, повздыхав и ещё немного подумав, написал короткую записку Люциусу Малфоя с просьбой о встрече. Он редко просил о чём-то бывшего старосту, не желая становиться обязанным даже в какой-то малости и вообще не желая попадаться лишний раз на глаза, чтобы не заработать ненужное приглашение в Рыцари Вальбурги. Но если и кто захотел бы подложить Дамблдору громадную свинью (вернее оборотня) и сумел бы это сделать, то только тот самый господин Риддл, приближённым к которому был отец Люциуса.

Он не просчитался. Через полчаса малфоевский чёрный филин принес ответное письмо с предложением встретиться в полдень в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Да, как Северус ни старался отвертеться, всё-таки идти в деревню придётся.

В «Трёх метлах» Люциус обнаружился за самым дорогим столиком в одной из кабинок, которые держали как раз для таких важных волшебников. Слава Мерлину, пришёл он один.

— Северус, друг мой! — улыбнувшийся Малфой взмахнул палочкой устанавливая вокруг них полог тишины. Кабинка надежно защищала от чужих взглядов, но не позволяла без дополнительных мер сохранить разговор в тайне. — Я, признаться, сильно удивился, увидев от тебя письмо. Даже решил, что ты наконец передумал и принял наше с отцом предложение об обучении, но ты намекнул, что речь идёт о… об одном нашем общем знакомом господине.

— Да, о нём, — произнёс Северус, занимая место напротив. Люциус подвинул к нему меню, но Северус отрицательно покачал головой. У него не было не то что денег, желания что-либо есть. Так можно ненароком отвлечься, чего он очень боялся.

Люциус, правда, воспринял этот жест по-своему и заказал ему кофе.

— Что же, тогда я порадуюсь, что ты начал вести себя достойно слизеринцу. Речь вряд ли идёт о чём-то законном, раз уж ты вызвал меня на разговор. Надеюсь, что ты одумаешься окончательно и всё-таки примешь наше с отцом предложение. Малфои не каждому оказывают такую честь, как покровительство. Но к делу.