Будь слизеринцем, Снейп! (СИ) - "Лансаротта" - Страница 22

— Простите? — переспросил Северус, не успевший обрадоваться, что несдержанность не вышла ему боком.

Магистр будто из ниоткуда вытащил волшебную палочку, пара взмахов ею — и в воздухе завис один из июльских номеров «Ежедневного пророка». Мордред! Северус едва не попятился. Летом он не тратил деньги на газеты, но пару раз просматривал подшивки «Пророка» в публичной библиотеке и потому знал, что именно привлекло внимание Борджиа-Медичи. Среди заметок об очередном концерте Селестины Уорлок, информации о предстоящих досрочных выборах Министра магии, процессе над Поттером и его компанией красовалось объявление о розыске. Точнее, о поиске без вести пропавшего Северуса Снейпа. Северус помнил, как в первый раз увидел свою колдографию на странице «Пророка» — это было спустя две недели после выхода номера в свет, кажется. Сначала он впал в ступор, затем разозлился, а потом испугался, что кто-нибудь заметит снимок, узнает его и напишет в редакцию газеты. За объявлением стояли Малфои, это очевидно, а они нашли бы Северуса быстро, очень быстро, с их-то возможностями. Прошло несколько дней, прежде чем он расслабился и понял: по колдофото в газете трудно узнать нынешнего Северуса Снейпа, ведь там был изображён неряшливый худосочный заморыш. В который раз уже за этот разговор Северус подумал, что слишком рано расслабился. В Академии знали, знали и молчали. Понятно, почему не лезли: у каждого секретов хватает, — и спасибо, что не выдали. Только Северус в глазах магистра представал… он понять не мог кем. Неблагодарным засранцем уже был, а теперь?.. Беглецом? Преступником?

Угрюмо глядя на колдофото и задумавшись, он едва услышал:

— Насколько я помню ваше семейное положение, родственники вас искать не будут. Стало быть, это друзья или несостоявшиеся покровители. Не пугайтесь, не Аврорат, потому что нет ни информации о преступлении, ни о награде за поимку. Так что же заставило талантливого молодого человека бежать на континент, когда на его родине начались перемены? В это время гораздо проще пробиться наверх.

Искоса посмотрев на магистра, Северус вновь перевёл взгляд на газету. Соврать или… Нет, враньё не поможет. Сеньор готовился к этому разговору, и очень может быть, что знал ответы на свои вопросы, а хотел посмотреть, как Северус себя поведёт. Слизеринское умение просчитывать ситуацию в этот раз дало сбой. Молчание затягивалось и становилось всё более красноречивым, потому что Северус никак не мог решить, что же делать. Если сказать чистую правду, от и до, то неизвестно, как магистр отнесётся к его поступкам. Северус же фактически подставил однокурсников, подвёл их под тюрьму. Само собой, что многолетними сроками в Азкабане Поттер с Блэком обязаны большей частью собственной глупости, и смертную казнь Люпину не сам Северус определял, и уж тем более не он выпустил опасного, неконтролируемого оборотня гулять в полнолуние. Он просто передал информацию тем, кто сумел правильно ею распорядиться. Но если бы не Северус, Поттера не отправили бы в Азкабан на пять лет, а Блэка — на десять, не получили бы по году заключения и многотысячные штрафы МакГонагалл и мадам Помфри. Дамблдору не предстояло бы провести в волшебной тюрьме остаток жизни, и не было бы на политической арене в Англии нового лидера — господина Риддла, вокруг которого сплотились волшебники, вынудив в конце концов Министра магии уйти в отставку. Жуть какая. Получается, что первоисточник перемен, что с ног на голову перевернули жизнь английских магов, — Северус. И это правда, Мордред его задери… Затевая свою авантюру с Малфоями, Северус понимал, что основной удар придётся не на Мародёров, а на Дамблдора, но не предполагал такого масштаба последствий. Нет, если откровенно, Северуса это не волновало. Он думал исключительно о собственной выгоде, как истинный слизеринец. Проблема была в том, что такой подход, какой Северус считал самым что ни на есть естественным, большинство людей, видимо, ввиду врождённых гриффиндорских качеств, осуждало. К какой категории относился господин магистр: тех, кто поймёт, или тех, кто не примет, у Северуса не было ни времени, ни возможности выяснить это.

— Сеньор Снейп?

— Я не хотел… не хотел становиться орудием в чужих руках, — наконец произнёс Северус, заставив себя посмотреть магистру в глаза. — Жить в ошейнике на коротком поводке, делать лишь то, что мне укажут, и против тех, кого невзлюбят мои покровители. Мне не было бы места на том празднике жизни.

— Почему же? Вы талантливы, весьма амбициозны и умеете обращать на себя внимание сильных мира сего.

Хорошая характеристика, даже замечательная, тем более от такого именитого мага, но она Северуса совсем не обрадовала.

— Здесь это очень хорошо, господин магистр, но не в Англии. Там я лишь полукровный выскочка, который должен быть благодарен уже за то, что до него снизошли. А господин Риддл… — Северус вновь взглянул на газету. С её передовицы тот обещал полную реформу образования в Хогвартсе «ради благополучия будущих поколений британских магов». — В его планы благополучие таких, как я, не входит. Мы расходный материал. Обслуга.

Кто знает, может быть, и гордые аристократы, кичившиеся чистотой своей крови, для наследника Слизерина просто инструмент для достижения его целей. Недаром же господин Риддл уравнивал всех своих союзников, ставя им некую метку.

— Странно разумные речи для шестнадцатилетнего юноши.

— Мне пришлось повзрослеть слишком рано, сеньор. Иначе бы я не стоял здесь сейчас перед вами.

Магистр неопределённо качнул головой.

— Ваши слова звучат очень складно, сеньор Снейп. Но они всего лишь ваши слова. Если изучить газеты, ситуация в Англии не кажется такой уж беспросветной и удручающей.

— Я не очень-то хорош в риторике, — начал было Северус, и его внезапно осенило.

Действительно, у него нет и не было доказательств, что господин Риддл замышлял что-то ужасное против тех же маглорождённых или полукровок. Как сказал только что магистр, слова — это лишь слова. Зарабатывая репутацию и поддержку у чистокровных, Риддл мог сколько угодно кричать о будущих притеснениях маглокровок, а заняв высокий министерский пост, заговорить уже по-другому, это же политика. Как обстояли дела в Англии сейчас, Северус не знал, но какая разница, господин магистр — представитель двух древних, чистокровных фамилий, и, наверное, лозунги Риддла против маглорождённых ему гораздо ближе, чем какие-либо иные точки зрения. Каково отношение итальянцев к Риддлу было неизвестно. Англичанам итальянцы платили взаимностью — не любили, даже презирали, но так то обычные волшебники. А у магов, имевших высокий статус или пост, могло быть совершенно иное мнение о своих, хм, коллегах. Северус устало выдохнул. Надежда на что-то хорошее, с приходом магистра державшая его в величайшем напряжении, на глазах истаивала, утекала, как песок в песочных часах. С ней исчез и пиетет, трепет, который он испытывал перед таким великим волшебником, как глава Международной гильдии зельеваров. К чему всё это, если итог будет такой же, как в Хогвартсе?

— Могу показать, если вам это интересно, господин магистр, — произнёс он тускло. Конечно, Борджиа-Медичи это неинтересно. Ему, зельевару номер один мирового уровня, воспоминания и мысли какого-то школяра, возомнившего себя намного умнее взрослого и опытного мага, были не нужны, чтобы сделать правильные выводы.

Тот усмехнулся.

— Показать? Даже так? Хотя почему нет? Показывайте, сеньор Снейп.

Поёжившись, Северус сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь, — всё-таки не такого ответа он ожидал, — и поймал взгляд магистра. Он тренировался самостоятельно в окклюментативных практиках: выстраивал щиты на сознании, разделял его на слои, учился работать с отдельными потоками информации для каждого уровня, — но свои щиты против настоящего легиллимента ещё не пробовал, и слава Мерлину. В книгах вторжение в разум описывалось иначе: мелькание воспоминаний сопровождалось нарастающей головной болью, повышалось давление, бывало, что волшебники и сознание теряли. То ли магистр был ещё и выдающимся ментальным магом, то ли книги врали, но Северус ничего подобного не чувствовал, кроме того, что его воспоминания больше ему не принадлежали. Господин магистр просматривал их быстрее, чем сменялись кадры в магловском телевизоре, бегло проглядывая скучные эпизоды школьных уроков или летних скитаний по Коукворту и задерживаясь на тех моментах, когда заходила речь о Риддле или его Рыцарях Вальбурги. Но затем его внимание привлекли Дамблдор, Слагхорн и, чтоб их, Мародёры!