Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 87

– Если бы ты с чем другим обратился, то может и смог бы помочь, а здесь нет. Не моя стихия, как говорится. Я больше с купцами и промышленниками дружбу вожу. Есть среди знакомств несколько высокопоставленных чинов, но и они от лечебного дела далеки.

– Ясно. Не страшно. Буду другие возможности искать, – ответил я.

На самом деле я не очень‑то и рассчитывал на Щеглова. Все больше склонялся к мысли, что придется все самому делать и лишь на себя опираться.

– Ты уж извини, что не помог. Я честно старался. Но если какая другая помощь потребуется – сразу иди ко мне. Я твой вечный должник, поэтому никогда не откажу.

– Спасибо, – кивнул я и поднялся с места. – Мне пора идти. Больные ждут.

– Погоди, – Щеглов открыл ящик в письменном столе и вытащил деньги. – На, держи.

– Уберите, вы мне уже заплатили, – мотнул я головой.

Купец посмотрел на меня странным взглядом, потом кивнул:

– Хорошо, как скажешь.

Он проводил меня до входной двери, где нас уже поджидал Ванюша, одетый в курточку и сапоги.

– На лос‑сади покатаес‑сь? – старательно выговаривая, спросил он.

– Покатаю, – кивнул я.

– И чего тебе на наших лошадях не катается? – всплеснул руками Щеглов.

– У дяди лос‑садь добрая, как и он сам, – улыбнулся мне мальчик.

Сделав несколько кругов вокруг дома, я спустил на землю счастливого мальчишку и пообещал Дарье Ивановне, что буду захаживать.

Щеглов еще раз извинился, что ничем не смог помочь, провожая меня до ворот. Я заверил, что не держу зла, и поехал домой.

По пути вспомнил про Илью, решил наведаться к нему и спросить, были ли какие‑то последствия после того случая с девочкой.

Народу в больнице как обычно было много. Я прекрасно понимал, как отреагирует толпа у двери кабинета, если попробую пройти без очереди, поэтому поднял с земли небольшой камешек и запустил в окно кабинета, где сидит Илья.

Почти сразу же в окне появилось его рассерженное лицо, но, увидев меня, он с облегчением выдохнул и, открыв форточку, прокричал:

– Подожди у крыльца! Через десять минут выйду!

– Хорошо, – я махнул рукой пареньку, продающему жареные семечки.

Купив кулек мелких, но ароматных семечек за пять копеек, я отошел от дороги и прислонился к перилам крыльца больницы. Рядом на лавочке сидели трое мужчин и обсуждали последние новости, вычитанные в газете.

– Увидел вчера в «Вестнике», что правительство собирается вводить новые реформы, чтобы нас, крестьян, дальше давить, – с видом знатока сказал плешивый мужичок в лаптях.

– С них станется. Только и думают, как бы нас поглубже зарыть. И так чистого воздуха лишают, так еще что‑то напридумывали, – недовольно проворчал его сосед.

В руках у него была веревка, привязанная к ошейнику тощей козы, которая неспешно прохаживалась по округе и щипала редкую траву.

– Это еще что, для нас, торговцев, новые налоги ввели, – отмахнулся от пчелы третий. – Я еще не платил, но, говорят, чуть ли не половину дохода будут забирать. Это что ж получается: я овец кормлю, пою, выхаживаю, шерсть стригу, мылом стираю, сушу на печи, которую своими дровами растопил, а потом с ее продажи должен половину государству отдавать? За что? Если бы государство мне этих овец купило, то это я еще понимаю, но ведь все сам. Своими руками. Все здоровье посадил, из больницы не вылажу. И на тебе – половину. Не многовато ли будет этим чиновничьим рожам?! – вспылил он.

– Тише ты, тише, – шикнул на него первый и огляделся.

Он меня увидел, но, бегло осмотрев, понял, что я к «чиновничьим рожам» никакого отношения не имею.

– Об этом сейчас опасно говорить. Недовольных сразу в каталажку забирают, чтобы народ не мутили, – еле слышно сказал плешивый. – Давайте лучше про Кайскую сопку поговорим.

– Да что про нее говорить? От наших городовых толку ни шиша. Вчера, говорят, семья не вернулась. Сегодня с утра их все ищут.

– А на кой ляд они на сопку поперлись, если там дьявольщина беснуется и голов лишает? – подал голос второй. Тот, что с козой на привязи.

– Так ведь не на сопку они пошли, а рядом. Обогнуть решили, чтоб на сопку не подниматься.

– Это что ж получается, на ту сторону вообще ходить нельзя?

– Получается, что так.

В это время на крыльцо вышел Илья и дотронулся до моего плеча, привлекая внимание.

– Пошли в забегаловку, голова чугунная, – сказал он и помял виски.

Мы перешли через дорогу и подошли к дверям трактира, над дверью которого висела деревянная вывеска с нарисованной кружкой пенного напитка. Рядом стояла бочка с солеными огурцами и болтались на веревке три копченые рыбины, привлекая внимание прохожих ароматом.

Я потянул на себя тяжелую дверь, и из здания вырвались звуки балалайки, смех, пение и стук столовых приборов. В нос ударил запах жареного мяса, крепкой хлебной браги и пирогов.

– Как же я голоден. Не успел даже позавтракать, – Илья с наслаждением втянул носом аппетитные ароматы и зашел вслед за мной.

Мы оказались в просторной комнате с низкими потолками, деревянными столами, скамьями и печью в углу.

К нам подошла женщина с уставшими глазами и в грязном переднике.

– Пройдите, там свободный стол имеется, – указала она пальцем в дальний темный угол.

Она прошла вперед, прямо передником смахнула крошки со стола и вытерла пятна.

– Чего желаете?

– А что у вас есть? – Илья сглотнул и посмотрел на соседний стол, за которым сидела компания молодых людей.

– Жаркое из свинины, рыба жареная, борщ, каша, блины, капуста квашенная, – перечислила женщина.

– Все свежее и горячее? – уточнил Илья.

– А как же! С утра все сама сготовила. Вот этими самыми руками, – она показала натруженные руки. Кожа на кончиках пальцев потрескалась, ногти были темные, на запястье – ожог.

Илья недовольно поморщился, но от еды отказываться не стал.

– Мне борща и жаркого. Но так, чтобы все было горячее. С пылу с жару, – предупредил он.

– Хозяин‑барин, – пожала она плечами и обратилась ко мне. – А ты, молодчик, что будешь?

– Компот есть?

– Есть. Из яблок и клюквы. А может, чего покрепче? – понизив голос, предложила она. – Самогон есть и водочка крепкая.

– Нет, не надо.

Кухарка развернулась и ушла, а я облокотился на стол и, понизив голос, спросил у Ильи:

– Ну что? Обошлось дело с Олей?

– Какой там, – сокрушенно покачал он головой. – Главный врач в отъезде, но остальные лекари уже шепчутся и косятся на меня. Эх, не уволили бы, – он снова помял виски.

– Голова болит?

– От мыслей пухнет. Только и думаю о том, что будет дальше. А если меня привлекут и посадят?

– За что?

– Найдут за что. Был бы человек, а статья найдется, – тяжело вздохнул Илья.

– Что с Олей?

– Все хорошо. Ожила. Денек‑другой присмотрят и домой отпустят.

– Ну тогда тебя не за что сажать. Ребенка мы вылечили, а что использовали, уже не так важно, – отмахнулся я.

В это время кухарка вернулась с круглым медным подносом, на котором дымились тарелки. Илья набросился на суп, а я пригубил компот. Напиток оказался кислым, поэтому я отодвинул его и повернулся к окну. Из головы не выходил подслушанный разговор. А что если сходить на эту сопку? Посмотреть, что к чему. Может, удастся что‑нибудь выяснить.

– О чем задумался? – спросил Илья и отодвинул пустую тарелку.

– Ни о чем. Поеду домой, людей лечить надо.

Илья усмехнулся и покачал головой.

– Если честно, мне становится не по себе, когда ты так говоришь. Это я должен людей лечить, но получается, что от тебя больше толку, чем от меня. А я, между прочим, семь лет учился.

– Уверен, ты хороший лекарь.

– Это ты так говоришь, чтобы меня подбодрить, а сам моих старушек лечишь, – рассмеялся Илья. – Каждый день меня будто котенка в лужу мордой тычут. «Вот какой знахарь хороший появился: пальцем поводил, и болячка прошла, не то что ты, дохтур», – изобразил он старушечий голос.

– Зато ты можешь помочь человеку без магии, а я, наоборот, без неё ничего не могу, – улыбнулся я.