Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 64

Прежде чем поехать домой, перебежал дорогу и зашел в цирюльню, чтобы подстричь волосы. Два цирюльника брили бороды, еще один завивал горячими щипцами усы пожилому хорошо одетому господину.

– Подстричься пришел? – спросил молодой цирюльник, приложив горячее полотенце к лицу клиента. Это был мужчина в мундире, с погонами и медалями на груди. Выглядел он очень важно.

– Да.

– Правильно сделал, что пришел. С такими лохмами только вшей цеплять, – улыбнулся он, взглянув на мои взъерошенные волосы. – Сядь посиди, сейчас освобожусь.

Внимательно осмотрев лицо бравого вояки, цирюльник прошелся возле ушей опасной бритвой, подправляя бакенбарды. Затем надушил клиента терпкими мускусными духами.

– Двадцать копеек пожалуйте, – протянул он руку.

Вояка, кряхтя, полез за пазуху, достал кошелек и отсчитал сумму мелкими монетами. Затем с трудом поднялся с кресла и, надев фуражку, вышел на улицу.

– Ну иди, малой, садись, – сказал мне цирюльник и указал на продавленное, замасленное от грязи кресло. – Чего ж тебя мамка не стрижет?

– Нет у меня мамки, – ответил я и пересел в кресло.

– О, пардон, ляпнул не подумав, – извинился он и, внимательно осмотрев мою голову, продолжил: – Как будем стричься? «Бобик», «А‑ля Капуль» или «Тита» сделать?

– Чего‑чего? – не понял я.

– Фух‑х‑х, деревенский, что ли? – недовольно выдохнул мастер.

– Так и есть.

– С тобой все понятно. Тогда слушай. «Бобик» – когда волосы вот здесь, на челке, короткие и торчат вверх. «А‑ля Капуль», – он взял расческу и быстро расчесал мне волосы, – вот так – прямой пробор и полукругом стрижено. А «Тит» – это когда по бокам волосы острижены, а сверху щипцами завиты. Станешь похож на римского императора…

– А можно без всяких этих новомодных штучек? Просто подстриги, чтобы не мешались волосы, и все.

– М‑да, сразу видно – деревенский, – недовольно сказал цирюльник и, набросив сверху на меня видавшую виды простынь, принялся стричь.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем цирюльник сдул с меня состриженные волосы, критически оглядел и кивнул.

– Готово.

Мне результат тоже понравился: в меру короткая прическа, в глаза не лезет и на ушах не топорщится.

– Сколько с меня?

– Давай червонец.

– Червонец? У меня такого нет, – забеспокоился я. – Рубли только и копейки.

– Эх‑х, деревня, десять копеек давай.

Я расплатился и вышел. Уже вечерело, солнце скрылось за домами, в воздухе висел запах дыма и дорожной пыли.

Купив килограмм моркови, скормил ее Пепельной и не спеша поехал домой. Возле дома стояла толпа, которая, увидев меня, недовольно загудела.

– Где ходишь, паря? Полдня тебя ждем!

– Эх, молодежь, только о себе и думают, а то, что здесь под солнцепеком старики стоят – им дела нет. Все нынче одинаковые – единоличники. Вот в наше время…

– Побежала я, бабоньки, домой за своим оглоедом, раз лекарь приехал! – женщина поправила платок и довольно резво понеслась по дороге в противоположную сторону от меня.

– Успокойтесь, сейчас всех примем! – примирительно сказал я и завел Пепельную во двор.

На крыльцо мне навстречу вышел Ерофей.

– Явился – не запылился. Где был?

– Купил себе кое‑что из одежды, – я показал свертки, которые привязал к седлу.

– Пошевеливайся. Видишь, что творится? – он кивнул на толпу, где начались разборки из‑за очереди.

– Дядька, что ж вы сами не принимаете? – спросил я, хотя и так знал ответ, просто еще раз хотел ему напомнить, что без меня он – никто.

– Тогда ты мне на кой черт, если сам все буду делать? – выкрутился он и зашел в дом.

Я отвязал покупки и занёс их в дом, загнал Пепельную в сарай и пошел за первым больным.

Им оказался крепкий, молодой и на вид здоровый мужчина. Однако, когда мы зашли в дом и он снял рубашку, я увидел на его спине целую россыпь мелких красных кружков. «Второе» зрение показало болезнь в виде зеленых личинок размером с ноготь.

– Чешется так, что мочи нет, – пожаловался мужчина. – Особенно по ночам. Чем только жена ни мазала: отваром луковой шелухи, крапивным соком, подорожник прикладывала – не помогает. Вы уж будьте любезны, знахарь, решите мою проблему.

Ерофей вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

– Сейчас мой ученик все сделает. Извольте не беспокоиться.

Я нарисовал на спине мужчины руну, излечив ею болезнь и вернув себе шар энергии. Красные расчесы исчезли прямо на глазах.

Мужчина подошел к небольшому зеркальцу, висящему на стене, и осмотрел спину.

– Так быстро, – поразился он. – И ведь не зудит совсем. Сильный же ты лекарь.

Ерофей улыбнулся и хотел что‑то ответить, но мужчина посмотрел на меня и протянул руку.

– Благодарствую. Сколько попросишь за свою работу?

– Рубля хватит.

– Три давай, – вмешался Ерофей.

Ему явно не понравилось, что все внимание направлено на меня.

– Три рубля много, – сухо проговорил мужчина, метнув тяжелый взгляд на лекаря.

Затем достал из кармана купюру и протянул мне.

– Держи, честно заработал. Видать, не лгут про тебя. На самом деле очень силен.

После этих слов Ерофей еще сильнее напрягся.

– Давай, иди, не задерживай очередь! – прикрикнул он на мужчину и пошел его провожать.

Я уже хотел отправиться следом и привести следующего больного, но лекарь схватил меня за руку и указал на лавку.

– Есть разговор, присядь‑ка.

Я опустился и вопросительно уставился на него.

– Так дело не пойдет. Надо что‑то придумать, – покусывая нижнюю губу, проговорил Ерофей.

– Вы о чем, дядька?

– Здесь я – знахарь, а ты всего лишь принеси‑подай, ясно? – рявкнул он недовольным голосом. – Не тебя должны благодарить, а меня.

– Как же вас – если я все сделал? – запротестовал я.

– Я бы и без тебя справился, – отмахнулся он. – Теперь будем действовать по‑другому. Пока я настойку не продал, ты свои руны не рисуешь. Понял?

– После руны настойка больше не нужна.

– Они этого не знают, поэтому пусть пьют и думают, что только благодаря мне они выздоровели.

– Тогда, может, мне вообще руны не рисовать? – с трудом скрыв улыбку, ответил я.

– Рисуй, а то настойка не всегда помогает. Но так, чтобы они ни о чем не догадались.

– Не получится. Люди чувствуют, когда руна срабатывает.

– Это уже не твоя забота. Придумаю что‑нибудь, – буркнул он и махнул мне рукой. – Веди следующего.

Следующей была женщина, страдающая язвами. На этот раз Ерофей разыграл целое представление. Сначала он продал настойку, которую сделал из тысячелистника, череды, кора дуба и корня лопуха. Затем взял ее руку и просто поводил по ней пальцем. Так, как обычно делаю я.

– Мой ученик завершит руну, которую я изобразил, и вам станет лучше, – предупредил он и многозначительно посмотрел на меня.

Руны «Чистоты» и «Исцеления» справились с задачей, а женщина поблагодарила не меня, а лекаря, думая, что ей стало лучше только из‑за её влияния.

На этот раз Ерофей был доволен собой. Больше он не на втором плане, а вновь знаменитый сибирский знахарь‑шептун.

До позднего вечера мы принимали людей. Ерофей старательно делал вид, что он не только шептун, но и травник, а также рунный мастер. Он до того обнаглел, что начал придумывать названия для своих несуществующих рун: «Храпус», «Пузырен», «Шаровар» и прочее. Я же будто лишь заканчивал дело великого знахаря и сам почти никаких сил не имел.

Последней пациенткой была высокая худая женщина с постным лицом.

– Что вас беспокоит, любезная? – устало выдохнул Ерофей.

– Если вы сибирский знахарь – значит, можете то, что другие не могут. Верно? – уточнила она.

– Все могу, – решительно кивнул Ерофей.

– Только сначала пообещайте, что не сдадите меня служителям «Лика Истинного».

Мы с Ерофеем переглянулись Оба поняли, что сейчас что‑то будет.

– Обещаем. Никаких «Ликов» здесь не будет, – уверил Ерофей.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула она. – Стало быть, могу вам открыться… В меня вселился злой дух.