Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 44

— Куда мы теперь? — спросил я, когда мы с Ерофеем взобрались на скамью, и повозка тронулась.

— Обратно на постоялый двор. Ты же дом нам не нашел, — буркнул он.

Как и ожидалось, я остался без ужина. Однако сумел купить у кухарки булку с сахаром и незаметно ее умял. По пути я рассказал Ерофею о том, что случилось, на что он еще раз меня отругал, обозвав простофилей, которого любой дурак может вокруг пальца обвести. Я отчасти был с ним согласен, ведь поверил, что у первого встречного, который к тому же сам завел со мной разговор, есть то, что мне нужно. Это теперь стало ясно, что он соврал бы о чем угодно, лишь бы привлечь к своему воровскому делу. И как я так глупо попался? Ума не приложу. Неужели тело наивного паренька на меня так влияет?

На следующее утро сразу после завтрака — который мне тоже не достался, только чашку сладкого чая удалось выпить, — мы вместе пошли на поиски жилья. Ерофей, видимо, понял, что желание сэкономить может выйти боком, поэтому решил поискать съемное жилье на улицах с более-менее приличными домами.

Первые попытки не увенчались успехом: никто ничего не сдавал и постояльцев не пускал. Или сдавали такое убогое жилище, что становилось понятно — зиму в нем не пережить. Однако ближе к обеду мы нашли подходящее место.

На тихой, солидного вида улочке с аккуратными домиками и садами, в основном состоящими из яблонь и ягодных кустов, стоял небольшой, но крепкий одноэтажный дом. Снаружи он был украшен резными наличниками, покрашенными голубой краской, а также вырезанным на перилах крыльца орнаментом.

В доме, кроме просторной кухни, были две небольшие комнаты, поэтому я тут же предложил больше не искать место для приема больных, а сделать «лечебницу» в одной из комнат. Ерофей согласился, ведь даже этот домик нам обошелся в солидные десять рублей в месяц. И хотя я знал, что у лекаря припасено гораздо больше, но он тот еще скряга и не готов жертвовать лишней копейкой.

Мне на руку было то, что больные будут приходить прямо сюда, где я смогу продолжить помогать и получать взамен награду в виде энергии. Кстати, о деньгах тоже надо подумать, но чуть позже. Сначала нужно наладить поток больных. Кого не вылечит Ерофей — я долечу.

Дом нам сдала молодая пара, которой он достался в наследство. Наследники к этому времени выбросили все вещи старухи, что жила здесь раньше, поэтому дом был чистый и уютный.

После того как мы перенесли в него все вещи из повозки, Ерофей взял лошадей под уздцы и пошел их продавать. Я наотрез отказался идти с ним, сославшись на то, что в доме полно работы: баню затопить, воду из колодца натаскать, ужин приготовить. Лекарь поворчал для приличия и ушел один.

Поздно вечером он вернулся обратно с обеими лошадьми, но уже без повозки.

— Эти старые клячи ни на что не годятся. Никто не согласился их купить, — проворчал он. — Заведи их в сарай за домом. Завтра схожу к мясникам. Может, они хотя бы возьмут. Дешево, конечно, но выбора нет.

— А может, их себе оставим? — осторожно спросил я. — Если понадобится куда-нибудь ехать, не надо будет извозчика искать и денег ему платить. Сел и поехал.

— Не-е-ет, ты никогда не поумнеешь, — тяжело вздохнул Ерофей и покачал головой. — Их ведь кормить надо, ухаживать. Сена заготовить, овса купить. Уж лучше разок-другой на извозчике прокатиться, чем постоянно об этих кобылах думать.

— Я сам за ними буду ухаживать, — заверил я. — И сено сам скошу.

— Ну не знаю, — замялся лекарь, с сомнением глядя на меня.

Я просто не мог позволить отвести лошадей к живодерам. Привязался к ним. Лекарь сделал недовольное лицо, махнул рукой и прошел мимо меня в дом. Я отвел лошадей в сарайчик, напоил их водой и покормил оставшимися с дороги сухарями.

Пепельная будто поняла, о чем мы говорили с лекарем: беспрестанно тыкалась носом в мое плечо и щипала губами волосы и рубашку.

После ужина мы занялись приготовлением комнаты для приема больных. Поставили у стены длинную скамью и накрыли сверху простыней. Перенесли из кухни небольшой стол и два стула. Полки, на которых раньше, по всей видимости, стояла посуда, заняли бутыльки Ерофея. Также соорудили ширму из старых досок и плотного покрывала.

Критично оглядев помещение, Ерофей остался доволен.

— Завтра поищу белый халат, какой обычно фельдшеры носят. Куплю небольшой таз для кровопускания, и можно открываться. Баню растопил?

— Да, готова, — кивнул я.

Ерофей всегда первым ходил в баню, поэтому к тому времени, когда пришла моя очередь, она уже остыла, но я даже этому был рад. Главное, что есть горячая вода и мыло. Помывшись и постирав вещи, я вернулся в дом. Ерофей уже спал на единственной кровати, а для меня бросил подушку и ватное одеяло с прожженными пятнами на жесткую лавку, стоящую у окна.

В принципе, ничего другого не ожидал. Обо мне он точно думает в последнюю очередь, если вообще думает, кроме тех случаев, когда нужна моя помощь.

Ночь на новом месте прошла спокойно. Я даже выспался, что удивительно. Правда, наутро голова сильно болела после вчерашнего удара по затылку. Ну, попадись мне тот, в кепке! Я для него такую руну заготовил, что неделю чесаться будет.

За ночь энергии прибавилось, но все равно было маловато, поэтому нарисовал руну «Бодрости» и поднялся с жесткой лавки.

— Я прошвырнусь по городу и поищу белый халат и одежду посолиднее, а ты иди на ближайший рынок и пусти слух, что в городе объявился сильный сибирский знахарь-шептун. Понял? Тем, кто заинтересуется, подскажи, куда идти. Я к тому времени постараюсь вернуться.

— Дядька, вы хотели дружбу с местными законниками завести. Получилось? — уточнил я.

— Куда там, — недовольно хмыкнул он. — Я вчера твоему следователю только заикнулся, что мне защита может понадобиться, так этот сыщ-щ-щик, — презрительно скривил он губы, — оборвал меня на полуслове и сказал, что перед законом все равны и, если что случится, я должен позвать городового, и тот разберется. Вот дурень-то. Когда что-то случится, уже без толку городового звать. Эх-х-х, нужно кого-то помельче найти. Уж он-то не будет нос воротить, — Ерофей вышел из дома и скрылся за воротами.

Я же накормил и напоил лошадей, сел на Пепельную и выехал со двора. Небо было ясное, солнце грело, вдоль дороги и во дворах распускались первые цветы — прямо лето пришло. Я уточнил у местных, где находится рынок, и направился туда.

Поблизости оказался самый большой городской рынок Иркутска. Еще издали я услышал какофонию: крики, смех, разговоры, тарахтенье телег по мощеной дороге, цоканье копыт и ржание лошадей.

Плотный поток людей двигался к открытым воротам рынка. Судя по всему, сюда съезжались крестьяне с окрестных деревень в надежде выгодно продать свой товар. Были также длинные обозы купцов, охотники с подстреленной дичью и шкурами животных, рыбаки и ремесленники.

Я слез с Пепельной, взял ее под уздцы и повел к выставленным рядам лавок с навесами и без. Кое-кто просто расстелил на утрамбованной земле плотные холсты и разложил товар на них.

Втянув носом воздух, почувствовал запахи свежей рыбы, копченого мяса, хлеба, кислой капусты и душистых трав. На завтрак была каша на воде с щепоткой соли, поэтому решил себя побаловать горстью изюма, который купил у девчушки, продающей этот изюм за десять копеек один стакан.

Везде нетерпеливо сновали покупатели, поэтому я даже не мог представить, куда встать, чтобы начать «пускать слух». Раньше мне не требовалось ничего продавать и кого-то заманивать, поэтому даже не знал, с чего начать.

Я прошел по ряду, где женщины в платках торговали молоком, творогом, сметаной и маслом. Затем перешел на соседний ряд, где на крючках висели меха: лисьи, соболиные, бобровые. Чуть далее, в том же ряду, выставили свой товар кузнецы. Вот здесь было на что поглядеть: кованые топоры, ножи разных размеров с украшенными рукоятками, топоры и прочие хозяйственные инструменты. Я даже присмотрел для себя очень удобный нож, рукоятка которого удобно легла в мою ладонь, но выкупить его я не мог — слишком дорого. Таких денег у меня пока нет.