Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 37

— Боязно мне. Вдруг пищаль у него с собой или сабля? — нерешительно сказал второй.

— Вот потому-то и надо все быстро сделать, пока не понял, что случилось. У него целый кошель денег и перстни на пальцах. Своими глазами видел, когда он в харчевне расплачивался.

— Деньги мне ох как нужны, — задумчиво проговорил сиплый. — Ладно. Пошли дерево подготовим, чтобы с одного удара повалить.

— Погоди, я сначала в карете пороюсь. Может, что-то ценное оставил, — торопливо сказал первый, и я услышал, как с тихим скрипом открылась дверь кареты.

— Да ты что! Если заметит, сразу сообразит. Лучше не лезь до поры до времени.

— И то верно.

Шаги начали отдаляться, а у меня окончательно прошел сон. На помещика готовится нападение. Не оставаться же в стороне. Надо предупредить. Я выбрался из повозки и решительно двинулся к дому, не подозревая, чем может для меня обернуться случайное знакомство.

Глава 15

Я зашел в дом и первым делом взглянул на Ерофея. Тот тихонько посапывал, спрятав голову под одеяло. Слышались неспешные разговоры из комнаты отдыха, трещала печь, в которую подкинули дров.

Стараясь не стучать жесткими каблуками на сапогах, подошел к двери кабинета смотрителя. Не знаю, поверит ли мне помещик, но чувствую, что обязан рассказать об услышанном.

Уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг дверь сама открылась, и передо мной возник паренек — слуга. В его руках был поднос с грязной посудой.

Бегло оглядев меня с ног до головы, он, видимо, понял, что со мной не стоит церемониться, и с недовольным видом спросил:

— Чего тебе?

— Хочу поговорить с твоим хозяином.

— Спит он, — потеснив меня, он тихонько закрыл дверь и продолжил смотреть неприязненным взглядом.

Еще бы, ведь по сравнению с его добротным костюмом и легкими кожаными сапожками, я выглядел настоящим оборванцем: длинная льняная рубашка с заплатками разных цветов, портки из грубой шерсти, замасленный плетенный пояс, старая фуфайка и сапоги, явно большие мне.

— Тогда тебе скажу, а ты уж, будь любезен, передай, — с нажимом произнес я, понимая, что, если захочу силой ворваться в кабинет, только шуму наделаю и попадет мне же самому.

— Говори, — сухо произнес слуга.

— Я слышал, что на твоего хозяина готовят нападение, когда вы поедете в сторону поместья.

— Кто готовит? — напрягся он.

— Мне-то откуда знать. Я только голоса слышал.

— Голоса? Откуда?

— Возле вашей кареты они были. Слышал двоих, но сколько их на самом деле — не знаю.

— И что же они делали у нашей кареты? — продолжал допытываться паренек, но, судя по его насмешливому выражению лица и прищуренным глазам, он мне не верил.

— Хотели ограбить, но решили сделать это позже, чтобы…

— Ну и хорош же ты врать, — прыснул он и, толкнув меня плечом, двинулся в сторону кухни. — Не смей будить Федора Михайловича! Иначе он осерчает и по шее тебе надает. А, может, и тростью своей по тебе так пройдется, что живым не уйдешь, — пригрозил он и скрылся за дверью.

Я замер, не зная, как поступить. Во мне боролись два человека: один — сильный, отважный руномаг Аскольд, второй — забитый сирота, который частенько получал побои. Если помещик захочет избить меня, он это сделает, и я ничего не смогу противопоставить, ведь во мне нет прежних сил, нет энергии для рун, нет защитника. Ерофей, я уверен, будет стоять в сторонке и наблюдать, но не вмешается и не защитит.

— Ты все еще здесь? — из двери кухни показался слуга, аппетитно хрустя яблоком. — Иди отсюда, а то кучера разбужу. Он тебя своей плетью так отходит, что…

— Хватит угрожать, — сухо оборвал я его. — Скажи хозяину, что на вас в дороге нападут. Если этого не сделаешь, сам же поплатишься.

Я развернулся и двинулся к двери. Ох уж этот суровый мир, где каждый друг другу волк. Даже низшие сословия, которые могли бы помогать таким же, как они, борются и соперничают между собой. Возможно, этот парнишка и выше меня по статусу, ведь служит помещику, а не лекарю из деревеньки, но ведь тоже слуга.

Вернувшись в повозку, я, раздосадованный, лег на жесткую скамью и на этот раз быстро заснул. Небо уже посветлело, и спать оставалось от силы часа три.

— Вставай! Вечно тебя не добудишься, — послышался ворчливый голос Ерофея, и повозка заскрипела под его тяжелыми шагами.

— Угу, — я еле продрал глаза. Из ночи в ночь я не высыпался, а молодое неокрепшее тело требовало полноценного отдыха. Надеюсь, когда мы прибудем в город, закончатся мои ночные приключения.

— Позавтракаем и выезжаем. Сегодня будем в Иркутске, — с довольным видом добавил он.

Я вылез из повозки и прищурился от яркого утреннего солнца. Вокруг щебетали птицы, фыркали и ржали лошади постояльцев, готовящихся продолжить путь.

Вместе с Ерофеем мы зашли в здание почтовой станции, где уже продавали молочную кашу с куском подтаявшего сливочного масла. Я взглянул на дверь кабинета смотрителя. Интересно, помещик еще спит? Я сомневался, что слуга передаст хозяину мои слова. Мне показалось, будто он не поверил. Поэтому решил сам предупредить об опасности.

— Куда пялишься? — спросил Ерофей, перехватив мой взгляд, направленный на дверь смотрителя. — Богатеев никогда не видел? Скоро увидишь. В Иркутске полно таких толстосумов, еще насмотришься. А этот рано утром уехал.

— Как уехал? — вскинулся я, обернулся в сторону окна и увидел, что место рядом с нашей повозкой пустует. Я даже не заметил, что кареты нет.

— На кой он тебе сдался? Я к нему подходил, предлагал помощь, говорил, что сам из знахарей-шептунов и могу от любой болячки избавить. Так этот помещик мне в лицо рассмеялся и сказал, что у него нет болячек. Ага, так я ему и поверил. Небось денег зажал. У кого в наше время нет болячек? У всех они есть, только кому-то лучше от заразы помереть, нежели за лечение заплатить, — проворчал Ерофей.

Я же быстро проглотил кашу, в два глотка осушил кружку со сладким чаем, отнес посуду на кухню и выбежал на улицу. Нехорошее у меня предчувствие. Сердце так и жмет. Всю свою жизнь только и слышал, что я — защитник. Что должен оберегать свой народ от вражеских племен. Что оставить человека в беде — недостойно мужчины. Что руномаг призван стать гарантом безопасности и спокойствия, а сейчас, даже зная о том, что задумали бандиты, не могу на это никак повлиять.

Однако делать вид, что меня это не касается, я просто не мог. Даже в новом теле я по-прежнему руномаг из великого рода Рунописцев. Возможно на помещика уже напали, но всё равно должен поехать за ним. Не знаю, смогу ли помочь, но сделаю всё, что от меня зависит.

— Где здесь поместье? — обратился я к конюху, проходящему рядом с лопатой, которую покрывал толстый слой навоза.

— Так вот же дорога, — махнул он на узкую проселочную дорогу, тянущуюся прямо от ворот станции вглубь леса. — Прямо езжай и скоро прибудешь.

Недолго думая, побежал к конюшне, вывел Пепельную и потянул ее к воротам, на ходу застегивая узду.

— Эй, ты куда собрался?! — выкрикнул Ерофей, стоя на крыльце дома.

— Скоро вернусь, — махнул я рукой, вскочил на лошадь и выехал со двора.

— А ну вернись, засранец! — донесся голос лекаря, но я уже скакал во весь опор в надежде, что не опоздал.

Дорога постоянно меняла направление, виляя между оврагами и холмами, поэтому, когда я выехал из-за очередного поворота, увидел карету в метрах пятидесяти от меня. Перед ней поперек дороги валялось дерево со свежим местом сруба, а на земле в неестественной позе с вывернутой головой лежал кучер. Я опоздал.

Уже хотел развернуться, поехать обратно к смотрителю и доложить о случившемся, как вдруг услышал крик и узнал голос помещика:

— Караул! Грабят! Беги, Валек! Беги!

— Заткнись, ублюдок, а то прирежу! — последовал грубый ответ.

В это время из-за кареты выбежал парнишка-слуга, но далеко убежать не успел. Раздался свист, и длинный хлыст обернулся вокруг его шеи. В следующее мгновение парень отлетел назад и с глухим стоном распластался на земле. Показался мелкий щуплый мужичок, который держал второй конец хлыста. Солнце слепило его, поэтому, не поднимая головы, он подошел к слуге, который сучил ногами и пытался отцепить удушающий хлыст, и принялся быстро шарить по его карманам.