Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 25

— Не устану благодарить. Ведь без вас не отбились бы мы от шайки!

На том и разошлись.

Набрав во фляги чистой питьевой воды и прикупив хлеба в дорогу, мы выехали со двора почтовой станции.

Дорога пошла в гору, поэтому была сухая и почти ровная. Ерофей пребывал в отличном расположении духа, поэтому даже напевал что-то себе под нос.

— А ведь если я его вылечу, то могу еще и за это денег попросить, — сказал он мне. И его глаза загорелись жаждой наживы. — Мало кому удается выжить после такого. Шутка ли — огнестрельное ранение! Если на поправку пошел, то печенку не задело, удачно пуля прошла. А я даже не думал, что такой силой владею. Теперь передо мной все двери богатеев Иркутска будут открыты. Всем захочется иметь семейного лекаря, который даже с такими ранами справляется.

Я кивал, старательно пряча улыбку. Его мечтам не суждено сбыться. Без меня он по-прежнему слабый лекарь, который только и может, что кровь пускать и от насморка лечить.

Чем дальше мы продвигались, тем зеленее становилось. На деревьях и кустах проклюнулись почки, и новенькие смолистые листочки осыпали ветви кустов и деревьев. Поля, виднеющиеся вдали, яркими изумрудными пятнами разбавляли темный лес.

В полдень мы остановились на отдых у небольшой речушки. Весеннее солнце сильно припекало, поэтому лошади жадно начали пить.

Денис Федоров разжег костер и подвесил над ним котелок, чтобы напоить отца горячим чаем. С Меланьей мы продолжили обсуждать сказки. Как оказалось, писатель был убит несколько лет назад. Меня это огорчило — талантливый был человек.

Ерофей же подошел к Захару и, спросив сначала что-то про лошадей, перешел к делу.

— Мы договорились на шесть рублей в день… — начал было он, но мужчина его перебил.

— На пять.

— Точно, на пять, — отмахнулся Ерофей и досадливо поморщился. — Я все свои обязанности выполняю. Делаю все, что могу. Отдаю последние силы, чтобы вылечить вашего батюшку…

— Ближе к делу, — Захар сурово сдвинул брови. Видимо, понял, что последует за такими словами.

— Я к чему веду, — Ерофей понизил голос, но мы с Меланьей все равно его хорошо слышали, ведь сидели на облучке ближайшей повозки. — Вылечить такое ранение — большая работа. Я трачу собственное здоровье для лечения вашего отца. Мне кажется, его жизнь стоит дороже пяти рублей. Как думаешь?

— Ну, — сухо сказал Захар.

— Будет честно, если за полное выздоровление вы сверху доложите рублей двадцать.

— Чего?! Двадцать рублей?!

Мы с Меланьей переглянулись.

— Ох, боюся я. Захар очень уж несдержан. Может и приложить твоего наставника, — шепнула мне девушка.

— Тогда надо помочь, — ответил я, не уточняя, кому именно.

Мы спрыгнули со скамьи и подошли к мужчинам, которые разговаривали уже на повышенных тонах.

— Тебе денег жалко для отца? Наследство ждешь? — Ерофей пошел в наступление.

— Думай, что говоришь! Я за него жизнь отдам, а вот ты — не лекарь, а барыга! — Захар сделал шаг навстречу и навис над ним, испепеляя взглядом.

— Да как у тебя язык повернулся таким словом меня назвать? — Ерофей немного поник и решил давить на жалость, зная, что с молодым мужчиной не сможет тягаться. — Я, между прочим, в отцы тебе гожусь.

— В следующий раз попридержи язык, а то придется за каждое слово ответить. А денег ты от нас больше не получишь. Ни копейки.

— Как это? — выдохнул Ерофей.

—Так это, — передразнил его Захар. — Больше в твоих услугах не нуждаемся.

— А-а-а, как старику лучше стало — так меня по боку? Будто не я его лечил и на ноги поставил.

— Ты? — усмехнулся Захар и уже поднял руку, указывая на меня, но вовремя остановился, встретившись со мной взглядом. — Мы тебе достаточно заплатили. Хватит.

Захар развернулся и отошел к лошадям. Раскрасневшийся Ерофей грязно выругался и, топнув ногой, прошел мимо нас.

— Что же теперь будет? — шепнула Меланья. — А вдруг батюшке снова станет хуже?

— Не станет, — уверенно сказал я.

Вскоре мы вновь засобирались в дорогу. Старик Федоров уже не лежал на шкурах в повозке, а ехал сидя рядом с сыном.

— Эх, зря я так рано этот разговор завел, — с раздражением сказал Ерофей. — Надо было по приезду. Теперь еще и пяти рублей лишился.

Я хотел сказать, что он даже этих денег не заслужил, но снова вовремя себя сдержал. Пожав плечами, я окунулся в чтение. Никогда не думал, что увлекусь этим делом, но больше нечем было заняться. Дорога везде одинаковая, местность тоже сильно не менялась. Одна деревенька сменяла другую, присоединялись другие дороги, мы проезжали перепутья с указателями и ехали, ехали, ехали, подпрыгивая на ухабах и проваливаясь в дыры на дороге.

— Завтра, когда доберемся до Кошевого, отсоединимся от них. Видеть эту наглую семейку не могу, — сказал Ерофей, когда стало вечереть и Федоровы, едущие перед нами, подыскивали место для ночлега.

— Дядька, вместе-то надежнее, — попробовал я его отговорить.

— Чем надежнее? — хмыкнул он и покосился на меня. — Если бы мы вовремя не подоспели, их бы уже звери на куски растащили. Жизнью нам обязаны, а вон какие неблагодарные оказались. Еще строят из себя зажиточных, а денег пожалели.

При словах о том, что это «мы» подоспели и «нам» они обязаны жизнью, я хмыкнул и покачал головой. Знавал я таких людей, что любят присваивать себе чужие заслуги, но с таким наглым человеком столкнулся впервые. Он не то что не помогал, а пытался помешать мне и сам бы сбежал, если бы быстро все не закончилось.

Лошади резво побежали, ведь в это время дорога пошла вниз. Грубо скрипя, повозка быстро катилась по ухабистой дороге. Вдруг раздался глухой хруст, и повозку качнуло.

— Тпру-у-у! — закричал Ерофей и натянул вожжи. — Сто-о-ойте, окаянные!

Лошади испуганно вскинули головы и остановились, а мы спрыгнули со скамьи и разошлись по сторонам, осматривая колеса.

— Вот же дрянь! Все колесо разлетелось! — выругался Ерофей.

Я обошел повозку и понял, что он прав. Кривые, потемневшие от времени спицы вывернуло наружу, обод соскочил и лежал в нескольких метрах в грязи. Повозка чуть накренилась, опираясь только на одно колесо вместо двух с левого края.

— Не одно — так другое, — Ерофей с раздражением пнул кусок дерева, бывший когда-то частью колеса, и велел мне: — Иди, доставай запасное. И куда понесли клячи? Все из-за них. Если до Иркутска не доедем, я их на мясо спущу и шкуру продам.

Лошади будто поняли, что их ругают: опустили голову и замерли, дергая ушами и шумно выдыхая.

Колесо висело сбоку повозки, прикрепленное железными скобами. Лекарь даже на этом сэкономил. Он не заказал плотнику новое колесо, а выпросил у соседа со старой телеги, которую он больше не использовал, пустив на дрова.

Выдрав топором скобы, я аккуратно опустил колесо на землю и покатил на место сломанного.

В это время к нам подошли братья Федоровы.

— Что у вас? — спросил Денис издали.

— Колесо развалилось, — ответил я, раздумывая над тем, как снять остатки сломанного, ведь повозка накренилась и давила ось.

— Поднять нужно, по-другому не получится, — проговорил Захар, когда дошел до меня и увидел, что случилось.

Ерофей испепелил его злым взглядом и отошел в сторону, будто его это не касается.

Я же осмотрелся в поисках большого камня или чего-то подходящего.

— Поможете? — спросил я у братьев.

— Конечно, поможем, — ответил Денис, подошел к повозке, ухватился за крой и с силой потянул. К нему присоединился брат. Я уже хотел попробовать вытащить сломанное колесо, но повозка тут же опустилась обратно.

— Не-ет, сами не сдюжим. Рычаг нужен. У нас домкрат был. Только найти нужно. В темноте долго возиться придется.

— Не надо ничего искать, будет вам рычаг, — ответил я, взял из повозки топор и двинулся в лес, присматривая подходящее дерево. Почти сразу же нашел березку, ствол которой идеально подходил на роль рычага. Срубить деревце оказалось не таким уж легким делом: руки слабые и топор туповат.