Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 19

Когда пробежал почти половину пути, увидел, что на земле лежит пожилой мужчина и, скрючившись, держится за окровавленный бок. Между повозками мелькали мужчины и слышался лязг металла. Из леса доносился треск сучьев, грубая ругань и крики Меланьи.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — сквозь рыдания кричала она, метаясь по перелеску, за которым виднелись поля.

— Заткнись, дура! Здесь кроме нас никого нет. Зря только злишь меня. Самой же хуже будет, — насмешливо пригрозил грубый мужской голос.

Времени на то, чтобы проверять уровень энергии, у меня не было, но перед сном я мог нарисовать стержень — первый знак своего имени. К тому же за ночь хоть и немного, но энергия накопилась. Один я с разбойниками не справлюсь, но смогу хоть немного помочь попавшим в беду людям.

Добежав до трех набитых под завязку повозок, остановился и, тяжело дыша, быстро оценил ситуацию. На земле, рядом с пожилым мужчиной, лежало оружие. Скорее всего, выстрелили из него и попали в бок. Двое молодых мужчин, очень похожих на Меланью, отбивались саблями от четверых разношерстных мужиков, одетых в темные драные лохмотья.

Разбойники наверняка выдавали себя за нищих, хотя даже сквозь невзрачную грязную одежду было видно, что они довольно крупные и сильные. У одного в руках была дубина, двое вооружились самодельными ножами с длинными лезвиями, а четвертый орудовал копьем.

— Помоги моим сыновьям, — прохрипел старик и кивнул на повозку, что была слева от него. — Под скамьей сабля моя лежит.

Я подбежал к повозке и увидел саблю в красивых ножнах, украшенных позолоченными узорами. В прошлой жизни я был воином и использовал в бою не только руны, но и различное оружие. В том числе шпаги и мечи.

Уверенным движением выхватил саблю и сделал несколько выпадов, привыкая к оружию и следя за тем, как реагирует тело. Силы в руках, конечно, мало, зато я ловок и быстр.

— Ты-то откуда взялся? — глухо проговорил один из разбойников и пошел на меня, поигрывая дубинкой. — Жизнь не дорога? Вали отсюда, сегодня мы пришли не за тобой.

— Никуда я не уйду, — с вызовом ответил я и выставил перед собой саблю. — Убирайтесь, или лишитесь головы.

— Чего? — насмешливо произнес он и взмахнул дубиной, — Получай!

Я увернулся от удара, отбежал к братьям и встал рядом с ними.

— Беги, парень. Они живыми не отпустят, — сказал один из братьев и увел в сторону острие копья, которым разбойник целился ему в грудь.

— На счет «три» закрывайте глаза, — шепнул я им и попытался достать до мужика с ножом, но едва успел уйти от удара дубиной. Все же чувствовалось, что мое нынешнее тело не подготовлено для боя.

— Что ты еще придумал? Если мы закроем глаза, то сразу же получим по полной, — вставил второй брат и в это время смог дотянуться до мужика с копьем, который отвлекся на меня, и чиркнул острием сабли по плечу.

Тот зло выругался и еще яростнее продолжил атаковать.

— Делайте, как говорю. Всего на мгновение закройте глаза. Я кое-что придумал, — продолжил настаивать я, отбив удар копьем, который пролетел прямо возле моего уха, чудом его не задев.

— Кто ты вообще такой? — бросил на меня подозрительный взгляд первый братец, который, судя по небольшой, но густой бородке и мелким морщинам у глаз, был самым старшим из них.

— Друг Меланьи. Мы вчера познакомились. Мы с вами на одном постоялом дворе ночевали.

Я понимал их недоверие, но в любой момент кто-нибудь из них пропустит удар, и тогда будет поздно.

— Раз, два, три! — прокричал я и свободной рукой нарисовал руну под названием «Солнечный всполох».

В ту же секунду всю округу озарил ослепительный белый свет. Разбойники с криками и руганью отпрянули. Один из них — с уродливым продольным шрамом на шее — уронил оружие и схватился за глаза. Разбойник с копьем в беспорядке бил куда попало и часто моргал слезящимися, ничего не видящими глазами. Остальные двое, зажмурившись, пятились назад, держа перед собой орудия.

Старший из братьев не послушался меня и теперь тер глаза, безуспешно пытаясь вернуть зрение.

— Добиваем, — кивнул мне второй брат и одним движением отсек голову разбойнику с уродливым шрамом.

Следом по заслугам получил мужик с копьем, который нападал на повозку, думая, что отбивается от сабель. Брат Меланьи со всей силы ударил его сзади в область между шеей и плечом. Раздался душераздирающий крик, оборвавшийся предсмертным хрипом. Мужчина продолжил расправляться с разбойниками, а я рванул в лес, туда, где носилась между деревьями Меланья, стараясь уйти от преследования.

Крепкий мужчина точно в таких же лохмотьях, что и остальные, продолжал бегать за девушкой, видимо, думая, что перевес на их стороне, не обращая внимания на то, что происходит на дороге.

— Цып-цып-цып, — издевательски говорил он. — Куда же ты, цыпленочек? От меня не уйдешь. Я ужас как люблю таких сладких девушек. Таких куколок, как ты.

— А я тебе не по вкусу? — прокричал я и, ломанувшись через малинник, оказался между ним и растрепанной, запыхавшейся девушкой, которую всю трясло от страха и усталости.

Меланья понимала, что, как только выбежит из леса на дорогу или в поле, ее поймают, поэтому петляла между деревьями, расцарапав себе лицо, руки и изорвав платье о сучки и колючки.

— Ты кто такой? — удивился он и полез за тесаком, который был убран за пояс. — Шел бы ты отсюда, если жить хочешь.

— Сдавайся. Все твои дружки уже мертвы. Ты — следующий.

— Вранье, — выдохнул разбойник, но, судя по настороженному взгляду, который он бросил в сторону дороги, мои слова поселили в нем червь сомнения.

Прежде чем разбойник понял, что к чему, я сделал резкий выпад и взмахнул саблей. Рука с тесаком отлетела в сторону. Мужчина заревел во всю глотку и схватился за обрубок, но вскоре этот крик оборвался так же внезапно, как и возник. Подоспел старший брат Меланьи и, ни секунду не раздумывая, отрубил ему голову.

Вокруг стояла звенящая тишина, только Меланья всхлипывала, прислонившись к дереву от усталости.

— Спасибо за помощь, — брат Меланьи протянул мне руку. — Меня Захар зовут. А ты кто такой?

— Степан Устинов, — ответил я, пожимая руку.

— Что это за фокус был такой? Я чуть не ослеп.

— Не могу сказать, что я использовал, но ведь предупреждал, чтобы глаза закрыли.

— Если бы я только знал, что ты задумал, то обязательно бы закрыл. А то до сих пор круги перед глазами мелькают, — он сильно зажмурился и несколько раз быстро моргнул.

Затем подошел к сестре, приобнял и вытер слезы.

— Как ты? Не пострадала?

— Нет, все хорошо, — слезливо ответила она, уткнувшись в грудь Захара. — Испугалась только.

— А где твой револьвер? — он осмотрелся. — Я же сунул его тебе в руки.

— Выронила где-то. Тяжеленный он, — всхлипнув, ответила девушка и с благодарностью посмотрела на меня. — Я так и знала, что нам нужно было вместе ехать. Хорошо, что ты подоспел.

— Вы рано выехали, — ответил я, и мы двинулись к дороге.

— Отец торопился. Сказал, что нападают обычно потемну, и хотел быстрее до станции добраться. Кстати, как он? — девушка выжидательно посмотрела на брата.

Захар ничего не ответил, а ускорился, видимо, вспомнив, что отец получил ранение. Мы выбежали на дорогу, обошли повозку и увидели, что на дороге старика уже нет. Он лежал на скамье одной из повозок, одежда на боку была распахнута, и над ним склонился… Ерофей. Я-то думал, что он убежал обратно в Красногорье.

Меланья со слезами бросилась обнимать отца, я же прислушался. Ерофей заговаривал кровь, сочащуюся из раны на боку.

— …остановись, кровь, не капай. Не лейся, не струйся. Как в море волна не бежит без ветра. Как в камне вода не течет, так и ты, кровь, стой на месте…

Трижды произнеся заговор, Ерофей полил рану желтым раствором из собственных запасов и крепко прижал к ранению кусок ткани.

— Вот и все. Теперь заживет — никуда не денется, — с довольным видом сказал лекарь и обратился к братьям Федоровым. — Я свое дело сделал. Извольте расплатиться.