Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 1

Ученик. Том 1

Глава 1

Я вглядывался в плотные ряды наших врагов сквозь пелену дыма, пыли и искрящейся магии. Их было много, очень много. Напасть без предупреждения — так делают только трусы, но я не пропущу их через границу, чего бы мне это ни стоило.

Поднял правую руку, которая загорелась синим огнем — энергией, подчиненной моей воле. Пальцы будто сами начали быстро и четко рисовать в воздухе сложную, многослойную руну: линии, дуги, острые углы и спирали переплетались, образуя замысловатый узор. Каждый штрих лишал меня энергии и силы. Я знал, что это рискованно, учитывая, что битва идет уже второй день, а у меня не было возможности отдохнуть и восстановиться. Поэтому для создания этой разрушительной руны «Погибели» я тратил свои жизненные силы, свои непрожитые годы, свое будущее, но меня это не останавливало. Я не могу пропустить зло через границу. Никогда.

Руна росла, пульсируя холодным голубым сиянием. Зловещим сиянием. Я терпеливо наносил все новые и новые узоры, наполняя руну силой и мощью. Когда все будет готово, в округе не останется ни одного живого существа. Погибнет все, до чего доберется разрушительная волна. И я в том числе.

Когда осталось нанести последний штрих, я невольно замер. В душе возникло сомнение. Но я его тут же отринул. Все мои воины мертвы, подмога доберется нескоро. Здесь только я и целая армия кровожадных ублюдков, которые принесут горе и смерть на мою землю, а я этого допустить не могу.

Выдохнув, я провел пальцем и замкнул круг. В ту же секунду руна вспыхнула ослепительным светом. Воздух сжался, притягиваясь к центру символа, и вдруг раздался оглушительный взрыв. Волна магической энергии с грохотом ринулась в разные стороны, разрывая каменные стены крепости и сметая врагов, словно пушинок. За секунду до того, как сам разлетелся на части, ведь у меня не осталось сил, чтобы создать защитный купол, я улыбнулся и помахал рукой погибающим врагам. Горите в аду, ублюдки. А-ха-ха-ха!

***

Покой и эйфория продлились недолго. Я едва смог ощутить невероятное облегчение и свободу, которые принесла мне смерть, как вдруг блаженное безмолвие сменилось болью. Словно я вновь очутился в живом теле. Теле, которое мучительно болело. Очень неприятное чувство.

Не успел я ничего осознать и разобраться с тем, что происходит, как сзади послышались тяжелые шаги и сопение.

— Вставай, хватит дрыхнуть, — раздался грубый мужской голос, резкий толчок в плечо, а следом — звон стекла, будто пнули пустую бутылку. — А это что такое? Ты откуда это взял? Отвечай, а то в бараний рог сверну!

От следующего удара я полетел на пол и больно ударился затылком и локтем. Какого дьявола он себе позволяет?! Руночерть его забери!

Я хотел вскочить и отвесить крепкую затрещину негодяю, но смог лишь с большим трудом продрать глаза. Сквозь мутную пелену увидел над собой мужчину. На темном, обветренном лице светились злые, глубоко посаженные глаза.

— Че вытаращился?! Откуда это, спрашиваю?

Он пихнул мне в лицо какой-то бутылек, от которого разносился резкий, обжигающий нос запах.

— Не знаю, — с трудом выдавил я.

— У-у-у, прибью, если что-нибудь еще тронешь! — мужик потряс передо мной кулаком и, разогнувшись, пихнул ногой. — Иди, печь топи, лентяй. Только и думаешь, как бы увильнуть от работы.

Он развернулся, прошел по скрипучим половым доскам до двери и вышел на улицу. Я же до сих пор не мог понять, что происходит. Неужели я выжил и меня приютил какой-то отшельник, или…

Тут я привстал и, оглядев себя, понял, что я — это вовсе не я: небольшая ладонь, тонкие запястья, худощавое тело и ни одной руны на белой, тонкой, почти прозрачной коже. Только синяки, много разноцветных синяков.

Фух-х-х, это все сон или галлюцинация. Этого быть не может. Мне всего лишь нужно восстановиться, и тогда я приду в себя и все пойму.

Привычным движением хотел нарисовать на себе руну «Исцеления», но сколько бы ни водил пальцем по ладони, ничего не появлялось. Та-а-ак, нужно успокоиться и нарисовать что-то попроще. Возможно, после руны «Погибели» во мне еще очень мало энергии. Надо воспользоваться руной, на которую у меня хватит сил. Например, нарисовать руну «Бодрости». Она одна из самых слабых моих рун.

Я снова провел пальцем по ладони. Видимая только мне голубая линия осталась на коже. Неплохо, получается, что мой дар при мне, а значит, я смогу себе помочь. Нарисовал еще несколько штрихов, и руна вспыхнула. В то же мгновение по телу пробежала теплая волна. Боль, что пылала внутри, немного поутихла, сердце стало стучать ровнее, а в руках и ногах появились силы. Немного, но все же лучше, чем ничего.

Только сейчас я смог сесть и осмотреться. Полутьму разгонял лишь небольшой огонек свечи на столе и посветлевшее небо в мутном окне. Я находился в старом бревенчатом доме. В дальнем углу слева от меня находилась большая печь с черными разводами от сажи и потрескавшейся глиной на боках. Напротив — стол со свечой и две скамьи. В дальнем правом углу — полки с бутыльками и небольшой стол с высоким стулом. В голове вдруг возникла навязчивая мысль: «Туда нельзя подходить. Нельзя ничего трогать. Нельзя даже смотреть. Иначе плохо будет». Это были явно не мои мысли.

Схватившись за лежанку, с которой меня выбросил тот грубый мужик, я поднялся на ноги и еще раз окинул взглядом свое тело. Затем провел руками по лицу, волосам, потрогал уши, распахнул грязную рубашку и шумно выдохнул. От увиденного стало тошно. Мне не показалось, я больше не Аскольд из рода Рунописцев, а худой нескладный юноша с большими ушами и густыми нечесаными волосами.

Последнее, что я помнил — яркая вспышка руны, и все. Однако в голове роились сумбурные видения, обрывочные фразы, шум, топот копыт и еще много всего разного.

Схватившись за волосы, я со стоном сел на лежанку и попытался сосредоточиться, но память будто взбунтовалась, посылая все новые и новые виденья. Они явно принадлежали не мне, ведь я не узнавал ни места, ни людей, ни события.

В это время дверь со скрипом распахнулась, и в проеме возникла фигура того самого мужчины. Хотелось встать и врезать в отместку за грубое обращение, но тело плохо слушалось, поэтому я лишь приподнял голову и наблюдал за ним.

— Вот же безнадежный тупица! — воскликнул он и всплеснул руками. — Я же велел тебе печь растопить! Какого лешего до сих пор ничего не сделал?

— Я… не могу, — выдохнул я, по-прежнему чувствуя сильную усталость и тупую, ноющую боль внутри.

— Ух, малохольный, — мужчина быстро подошел ко мне и уже поднял руку, чтобы снова ударить, но вдруг всмотрелся в мое лицо и еще сильнее помрачнел. — Боком вышел тебе корень Золотого шара. Говорил же тебе, ничего не трогать, остолоп! Подохнешь скоро, если не почистишься.

Он быстро подошел к бочке, что стояла у печи, набрал полный ковш воды, накапал туда пару капель какого-то средства, сунул ковш мне в руки и велел:

— Иди на улицу и прополощи желудок. Шевелись!

Мужик грубо поднял меня на ноги и подтолкнул в сторону двери. Я понимал, что сейчас не в том состоянии, чтобы разбираться с этим грубияном, поэтому послушно зашагал к двери, стараясь не расплескать воду.

Когда вышел на улицу, увидел черные силуэты таких же бревенчатых домов и высоченный лес, опоясывающий всю деревню. Руночерть вас забери! Похоже, я даже не в своем мире. У нас нет таких лесов.

Тут в животе громко забурлило, и меня скрутила резкая боль. Ощущение, будто саблей полоснули по внутренностям. Жаль, что руну «Исцеления» не могу сотворить. Энергии на нее нет. Придется послушать мужика и выпить воду… Пока снова не помер.

С трудом разогнувшись, начал пить большими глотками воду со странным привкусом. Как только сделал последний глоток, меня вырвало. Желудок был пустой, поэтому вышла лишь вода с кровавыми прожилками, но стало заметно лучше: нутро больше не выворачивало и не скручивало, а боль почти прошла.