АдвокатЪ (СИ) - Фишер Саша - Страница 32

— Я вот о чем хотел поговорить, — негромко сказал я, усаживаясь рядом. — Разве не странно, что бумагу от Лебедева принес какой-то Сычев? В лавку он Марью отправляет, дочку свою. А тут — Сычев. Кто таков? Может я покамест уточню, как и что по этому Сычеву?

— Ой, смотрите-ка, уточнит он! — тут же вставил свой ценный комментарий Павел Ефимович.

— Эх, Аркашка, не дают тебе покоя чужие тайны, — вздохнул Александр Сергеевич. — Смотри, с тебя же теперь Сергей Аполлонович глаз не спускает…

— Никаких тайны я выведывать не собираюсь, — уверенно ответил я. — Я собираюсь проследить путь бумаги, которую мы подшили к делу. Принес Сычев, что выглядит странно. Значит надо узнать, кто он таков, от кого ходит, часто ли его используют как посыльного, — и после паузы добавил. — И связан ли он с Кузнецовым.

— Звучит разумно, — нехотя, кивнул Александр Сергеевич. — Займись, раз так рвешься, может что интересное накопаешь.

— Городового на свой афедрон он накопает, — фыркнул Павел Ефимович. — А ты, Аркашка, не забудь передо мной сначала отчитаться! Помнишь, что тебе Сергей Аполлонович приказал?

Павел развернулся и быстро вышел из конторы.

— Ежели ты полезешь дальше, чем по делу Ведерниковой требуется, я тебя прикрывать не буду, понял? — тихо проговорил Александр Сергеевич.

Я послушно кивнул. Но мысленно усмехнулся. Потому что я как раз и собирался лезть дальше.

В прихожей хлопнула дверь и тут же послышался голос Федьки.

— Ну Пааааавел Ефимович, можно хотя бы сломанный карандаш, а? — канючил он. — Я же быстро сбегал, мне третьего дня Сергей Аполлонович за такое поручение двугривенный дал!

— А ну цыц! — раздраженно осадил его Павел. — Врет и не краснеет!

— Ну Пааааавел Ефимович, скажите хоть, чтобы Пелагея горбушку лишнюю мне отрезала… — снова заныл Федька. — Или можно я бумаги у писаря возьму один лист…

— На что тебе бумага, ты же писать не умеешь! — обидно засмеялся Павел.

— Ну Паааавел Ефимович, я же бегом бегал! — канючил Федька.

— Бегом? Ты через Сызрань бегом что ли бегал? — язвительно сказал Павел. — За такие ноги ты хозяину еще и приплачивать должен, что не гонит! Иди с глаз моих!

Федька понуро побрел к черному выходу во двор. А Павел вышел на улицу, хлопнув дверью. Теперь было слышно, как Федька тихонько бурчит себе под нос.

— Ну и ладно… Ну и пожалуйста… Подумаешь, фон-фанфарон какой выискался… Сам перед хозяином на цирлах ходит, а на мне зло срывает…

Снова хлопнула дверь, теперь уже внутренняя. Я подошел к узкому окну и тихонько выглянул из-за шторки. Федька, опустив плечи, уселся на крыльцо и кидал в лужу под колонкой мелкие камешки. В общем-то, я хорошо понимал его чувства. Парнишке, как и всем, хотелось денег и признания. Или хотя бы человеческого отношения и чтобы не шпыняли. Он как раз был сейчас в том возрасте, когда мечты о великом будущем пока еще будоражат воображение, а суровая реальность еще не успела проехаться по всему этому немытыми суровыми колесами. Что ж, можно и проверить, достаточно ли он сообразительный…

Я открыл дверь, тоже вышел во двор и присел на крыльцо рядом с Федькой.

— Хочешь заработать? — спросил я.

— А что, у барина лишние деньги завелись? — кривя губами, буркнул он.

— Ну, лишние, не лишние, это еще вопрос, — сказал я, достав из кармана монету из своих не особенно богатых запасов. — Но поделиться могу, если достаточно ловким окажешься.

Глаза Федько алчно загорелись. Рука тут же метнулась к монете, но я ловко отдернул руку.

— И что надо делать? — прищурившись, спросил Федька.

— Помнишь пижона с усиками, который вчера бумагу от Лебедева принес? — спросил я.

— С откляченным задом ходит? — спросил Федька. — И рот щербатый, когда лыбится?

— Точно, — кивнул я, мысленно похвалив Федьку за внимательность. Четко ухватил особые приметы Сычева, молодец. Может и будет толк. — Так вот, задача такая у тебя будет. Найти этого Сычева в городе, посмотреть, куда он ходит, а вечером доложить мне. Не заговаривать, не лезть на рожон, не выдумывать отсебятины. Если потеряешь, так и скажи. Выполнишь в точности — получишь монету.

— Ха, легкотня! — напыжился Федька. — Да я за день пяток таких по Базарной площади вести могу!

— Значит сегодня поведешь одного, — терпеливо сказал я. — Проследишь, запомнишь, куда заходил и с кем разговаривал, вернешься и доложишь. Ясно?

— Да я и с первого раза понял, не дурее тебя, — огрызнулся Федька.

Я проводил его взглядом. Пока что я бы не спешил ему доверять. Если выгорит, получится из него хороший бегунок. А не выгорит, что ж… В любом случае, план у меня на сегодня был другой. И я неспешно направился к писчебумажной лавке Егора Савельича.

Когда я вошел в знакомую лавку, Егор Савельич сидел, низко склонившись над своим журналом и сосредоточенно скрипел пером, ворча сквозь зубы.

— Добрый день, Егор Савельич, — поздоровался я. — Ничего, что я к вам вот так, без доклада?

— Входите, Аркадий Ильич! — Егор Савельич гостеприимно взмахнул рукой, потом посмотрел в журнал и снова нахмурился. — Сам черт тут теперь ногу сломит! Вот Митрофанов брал под свое слово чернила да три книги, да карандашей еще… А вот закорючка эта что значит? Что он оплатил все? Или что частично оплатил? Не помню ведь, голова дырявая… Ладно, пустое. Вы с делом каким пожаловали, Аркадий Ильич? Или заглянули в гости просто так?

— С делом, Егор Савельич, — сказал я. — Даже с несколькими. Мне нужна тетрадь простецкая. И еще папка с двойной обложкой. Секретной. Чтобы если ее развязать, те бумаги, что в секретке было не заметно. Есть у вас такие?

— А то! — усмехнулся Егор Савельич. — Среди ушлых приказчиков страсть, какой ходовой товар!

— Но поскольку своих денег у меня нет, — продолжил я. — То в обмен хочу предложить свои услуги. Вы большим делом занимаетесь — снабжаете Заволжск нужными товарами, а я хорошо в бумагах разбираюсь. И могу оформить для вас такую систему, что никакая дырявая голова не помешает ни одного должника упустить.

— Хех, — крякнул Егор Савельич. — Слушаю я вас, Аркадий Ильич, и диву даюсь. Вроде и с просьбой пришли, а выглядит так, будто продаете что-то!

— Просьба, Егор Савельич, недорого стоит, — усмехнулся я. — Продажа честнее будет.

— И то верно, — кивнул Егор Савельич и хитро прищурился. — Ну что там у вас еще за дело? По глазам вижу, что не только за тетрадкой и папкой пришли!

— Про человека одного разузнать нужно, — сказал я. — Сычев его фамилия.

— Сычев? А на что вам Сычев? — Егор Савельич весь подобрался, будто не впервые эту фамилию услышал.

— Да вот, хочу узнать, что у него ко мне за интерес, — честно ответил я.

— Опасное это дело, в чужие тайны лезть, — покачал головой Егор Савельич.

— Чужие тайны мне ни к чему, — твердо сказал я. — Только то, о чем я сказал. Я хочу разузнать, имеет ли этот Сычев какое отношение ко мне и моей фамилии. И если вы мне в этом вопросе сможете помочь, то я вашу проблему с документацией обязуюсь решить в кратчайшие сроки. Чтобы никакой должник из дырявой головы больше не выпал.

— Ладно, — будто нехотя кивнул Егор Савельич. — Но только про интерес к Голеневу буду выспрашивать! Ни в какие другие дела Сычева я соваться не буду!

— Мне только это и требуется, — кивнул я. — Ну и тетрадь с папкой, про которые я раньше говорил.

Егор Савельич вышел на крыльцо, а я занял его место и пролистал его рабочий журнал. Ну да, в таком формате даже без дырявой головы можно мозг сломать. Он вел записи сплошняком, без всякой системы. Тут бумагу подвезли, тут он за муку расплатился, а тут Иван Афанасьевич попросил три пачки бумаги «верже» в обмен на три тюка соломы и пообещал еще два двугривенных в пятницу занести. В какую пятницу? К чему вообще относится эта запись? Учет должников в прошлой жизни не был моим профилем, однако знаний моих было достаточно, чтобы упрощенно внедрить стандартизацию и единую схему в работу писчебумажной лавки. Правда, за день тут не управится, но я все равно был настроен на продолжительное сотрудничество.