Благотворительница (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 18

Хотя, судя по сегодняшней записке, может, и не начнет.

Сани остановились у крыльца. Марфа уже ждала в сенях. Попыталась забрать у меня из рук узел с рабочим платьем. Я остановила ее.

— Это все сразу в щелок, не разворачивая. Развязать после того, как оно там полежит не меньше часа. До того с бельем моим или барина не смешивать, после замачивания в щелоке можно кипятить все вместе. Ясно?

— Да, барыня, — подтвердила привыкшая к моим причудам Марфа.

— И помоги мне переодеться к ужину.

— Барыня, больно уж вы бледная, — заметила Марфа, обтирая меня влажной тканью. — Может, румян немного добавить? Гость у нас. Генерал.

— Ну раз генерал, то бледной барыни точно не испугается, — фыркнула я. — Обойдется. Корсет только сильно не затягивай.

— Как прикажете, барыня.

По дороге в гостиную пришлось прибавить шагу — и все же я успела.

Не знаю почему, но я ожидала встретить кого-то незнакомого. Генерала, седовласого, но крепкого. Гостя, поднявшегося мне навстречу, я знала: сидели за одним столом на балу. Высокий, широкоплечий; темный внимательный взгляд. Как же его звали? Тогда прозвучало столько имен, что вытащить из памяти нужное никак не получалось.

— Николай Алексеевич оказал нам честь погостить у нас, пока дела задерживают его в Светлоярске, — сказал Андрей.

— И я очень благодарен за ваше гостеприимство, Анна Викторовна. — Генерал склонился к моей руке.

Мозг наконец выкопал нужное имя. Вранов Николай Алексеевич. Точно, я еще удивилась тогда: молод для генерала, примерно ровесник Андрея — впрочем, и Андрей молод для губернатора. Приезжий, и, конечно, не пригласить залетного генерала было нельзя. Ни на бал, ни сейчас в дом, даже если Вранов и не воспользовался правами, которые дает ему постойная повинность.

Хорошо, что есть дом и слуги: вся забота хозяйки о госте сводится к милым улыбкам и приятным беседам вечерами. Дополнительные готовка и уборка лягут на чужие плечи.

Плохо, что мне сегодня совсем не до улыбок и очень нужен губернатор.

— Благодарю, что успела к ужину, — сказал Андрей. — Прошу к столу.

На фоне рыбного заливного, которое сменили уха и раки, для меня и для гостя, стол Андрея выглядел почти монастырским, и я начала понимать, почему это так бесило прежнюю Анну. Для молодой здоровой женщины, которая не любила и не хотела себя ограничивать ни в чем, поведение мужа выглядело немым укором. Я же восхищалась мастерством повара, умудрившегося превратить губернаторский ужин в парад воздержания. Аккуратные ломтики подсушенного ситного хлеба, на которые можно было намазать икру или мед. Толокно, разумеется, растертое без комков, к нему — орехи, сушеные яблоки и груши, сушеные же абрикосы и чернослив, и даже миндаль — очищенный, конечно. На отдельном блюде — моченое яблоко, порезанное полупрозрачными ломтями. Но даже простая холодная вода в хрустальном графине выглядела празднично-торжественно.

— Я успел отдать должное вашему повару на балу, — заметил Вранов, берясь за вилку. — Но сегодня он, видимо, решил доказать, что воздержание может быть роскошью.

— Тихон не любит проигрывать обстоятельствам, — улыбнулась я. — Там, где устав требует смирения, повар слышит вызов.

— Как человек военный я его очень хорошо понимаю, — кивнул Вранов. — Еще я успел заметить, что на балу безупречным был не только стол, но и организация вечера. Ваш бал мог бы стать примером для многих петербургских балов.

Интересно, к концу вечера у меня заболят щеки от вежливых улыбок?

— Вы слишком добры, Николай Алексеевич. Секрет прост: надежные люди и четкое распределение обязанностей. Андрей Кириллович выстроил в губернии прекрасную систему управления, мне оставалось лишь перенести эти принципы на ведение дома.

Андрей, сидящий на другом конце стола, едва заметно приподнял бровь. К комплиментам его административным талантам он не привык, зато привык ждать подвоха.

Пожалуй, я могла бы оправдать его ожидания, прочитав увлекательнейшую лекцию о путях передачи кишечных инфекций, но не стоило чересчур шокировать гостя. Лекция подождет вечера.

— По слухам, вы сегодня занимались делами не только в доме? — не унимался Вранов. — Необычно для дамы вашего положения. Как правило, в Чистый понедельник все сидят по домам, чтобы никто не мог усомниться в их благочестии.

— Мы с дамами занимались исключительно благочестивым делом, навещая сирот в приюте.

— Действительно, что может быть более подобающим даме в первый день Великого поста, — снисходительно кивнул Вранов. — Подарки сиротам — дело богоугодное.

«…И бесполезное», — повисло в воздухе.

Я вдохнула поглубже: генерал прямо-таки напрашивался на лекцию по санпросвету. Выдохнула. Тихон сегодня старался не для того, чтобы я за столом портила людям аппетит.

— Совершенно с вами согласна. Особенно угодны богу мыло, вода, чистота и распорядок дня — словом, все то, о чем принято не думать, пока оно устроено как следует.

— Поддерживаю, — вставил Андрей. — Порядок в любом деле имеет значение не меньшее, чем пожертвования. Насколько мне известно, дамы-благотворительницы в честь начала поста решили заняться наведением порядка в сиротском приюте.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.

— Значит, губернаторский дом теперь распространяет свою систему управления и на благотворительные заведения? — полюбопытствовал Вранов.

— Разумеется, — кивнула я. — Приют находится в ведении Приказа общественного призрения и, значит, в зоне ответственности губернатора. Как примерная супруга я обязана помогать мужу во всех его начинаниях.

Во взгляде Андрея появилось нездоровое желание выяснить, когда же его супруга успела стать примерной. Вслух он сказал:

— Анна Викторовна действовала по моему поручению и, как мне доложили, действовала с пользой.

— Редкое единодушие супругов на службе губернии, — заметил Вранов.

— Как человек военный вы прекрасно знаете, что для пользы дела важно не единодушие, а согласованность действий, — ответил Андрей. — Кстати, о согласованности движений. Писали, что в Большом Каменном театре давали новый балет с Эльслер. До Светлоярска, конечно, доходят уже не новости, а их тени. Вы что-нибудь слышали?

— Разговоров — более чем достаточно. В Петербурге умеют спорить о балете так, будто решают судьбу армии.

Отличная тема — балет. Феи, женские ножки — впрочем, об этом не при супруге — петербургские сплетни. Лишь бы не сиротские горшки и не супружеское единодушие.

Разговор перешел на более безопасные темы, однако я то и дело ловила на себе пристальный взгляд Андрея. Сейчас-то что не так? Я ела прилично и время от времени поддакивала. Даже уместно, потому что усилием воли выкинула из головы водовозов и водоразбор. Только к концу ужина до меня дошло, что я должна была интересоваться столичными сплетнями куда живее. Ладно. Спишем на усталость.

На чай мы перешли в гостиную и расправились с ним быстро: молочник по случаю поста пустовал, из дополнений к чаю только сухари.

— Кстати, Андрей Кириллович, — сказал Вранов, когда посуду унесли. — Мне говорили о Ширяеве как о надежном типографе. Если не ошибаюсь, губернаторский дом пользуется услугами его типографии?

По лицу Андрея промелькнула тень. Уж не приходил ли сегодня Ширяев жаловаться губернатору на обиду, учиненную его женой?

— Пользуется, — кивнул Андрей. — И у меня нет нареканий. Последним заказом были приглашения на бал.

— Я их не видел.

В самом деле, генерала приглашал лично губернатор.

— Ширяев человек исполнительный, — продолжил Андрей. — Не блестящий, пожалуй, но надежный. А в делах дома, как и в делах губернии, надежность поставщика иногда важнее изящества. Особенно когда речь идет не о разовом капризе, а о постоянной работе.

— Значит, вы могли бы его рекомендовать? — спросил Вранов.

— Для обычных заказов — безусловно. Если требуется нечто особенное, следует точнее ставить задачу, заранее, — при этом слове он глянул на меня, — согласовывать образцы и помнить, что в губернском городе не так много людей, чье недовольство проходит бесследно.