Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 99

— Что нынче в городе? — поинтересовалась Елена.

— Разное, — неопределенно ответил Чернхау. Снова тяжко вздохнул и откровенно вымолвил. — Хелинда, я не скажу тебе ничего про то, как Дре-Фейхан готовится к вашему приходу. Делай, что хочешь, но все равно не скажу. Это мой дом… был, как бы так сказать. Но я к нему привык, жил там долго и то были хорошие годы. Ну… или, по крайней мере, не самые дурные. Город обошелся с вами дурно. Вы вправе ответить несправедливостью на несправедливость. Но… я в этом не помощник.

— Но ты… — Елена хотела сказать «бежишь», но передумала, не желая оскорблять мастера. — Все же покинул Фейхан.

— Если вы не преуспеете, будут… неприятности. На радостях станут сводиться прежние счеты и все такое. У меня, как бы так сказать, имеются кое-какие недоброжелатели. А кентарх вообще бегает, пуская из ушей пар, словно ты лично ему в задницу пчел из меха надула. Думаю, попаду и я под горячую руку. Я же натаскивал всю вашу братию. И тебя лично. А если победите…

Мастер поглядел на воинство и закончил:

— Я видел, на что похож город, оказавшийся в руках солдатни. Видеть снова не хочу. Так что, получается, снова передо мной дорога дальняя. Надеюсь, гладкая.

Он со значением поглядел на собеседницу при слове «гладкая».

— Чудо, что тебя выпустили, — отметила женщина.

— А я и не спрашивал, — отозвался Чернхау таким тоном, что было ясно — эту тему он развивать никак не намерен.

— Куда теперь?

— На запад. Думаю… — фехтмейстер и в самом деле замолчал на пару секунд. — В Малэрсиде мне найдется уголок.

Малэрсид, это Вартенслебены, подумала Елена. Может, стоит черкнуть для «медведя» что-нибудь вроде рекомендательного письма? Такие навыки оценят по достоинству и Кай, и Флесса. Но… нет. Черт его знает, как Люнну-Хель вспоминают в герцогстве запада, не станет ли рекомендация наоборот, билетом в неприятности, а то и в темницу.

— Ступай, — негромко вымолвила она. — Кстати, я тебе задолжала за чекан.

— Пригодился? — добродушно усмехнулся фехтмейстер, глядя на пояс, за которым хранился названный предмет.

По итогам схватки с Колоритом Елена решила, что с молотком вышло хорошо, однако дальше все же следует сделать упор на шест и копье. Может быть, полэкс, в общем, что-то длинное, с древком. Чтобы не пришлось опять, как дуре, скакать вокруг бронированного чувырла, пытаясь достать его коротким оружием. Освоение новых фокусов женщина решила оставить на потом, когда завершится эта кампания, и продолжила носить чекан. К тому же здесь имелся значимый агитационный момент — полезно держать на виду инструмент убийства, который ярко и эффектно использовал при обществе.

— Более чем пригодился, — ответила она. — Более чем.

— Сколько?

— Один, — честно признала женщина. — Но большой и очень опасный.

— Мое учение помогло?

— Выручило отменно. Без твоей науки в могилу положили бы не его, а меня.

— Ну и славно, — кивнул Чернхау. — Тогда владей. Считай, это дар. Не плата за проезд, а от сердца.

С полминуты Елена честно боролась сама с собой, одна часть сознания утверждала, что надо поступить как достойный человек, то есть отсыпать серебра, как говорится, «по рыночной стоимости». Другая нашептывала, что дар есть дар, настаивать в таких обстоятельствах, значит оскорбить дарителя. Вторая половина лекарской натуры победила.

— Благодарю, — Елена склонила голову в знак согласия и признательности.

Она отступила с дороги, махнула рукой в широком жесте, словно что-то широко раскрывая.

— Идите.

Чернхау взял осла за какую-то петлю на упряжи, название которой женщина если и знала, то забыла. Потянул, стронув с места и задав направление движения. Хорошо смазанные колеса послушно заскрипели, а люди под навесом затихли, будто мыши, не веря, что нынче беда стороной обошла.

Дойдет, решила фехтовальщица, машинально погладив металл чекана. Во всяком случае, шансы хорошие. Дорога в меру гладкая, снаряжены путники вроде бы неплохо. Старый убивец, кажется, холоду совсем не подвластен. Если не встретят большую банду или злодеев с арбалетами, скорее дойдут, чем наоборот.

— Когда мы… обоснуемся, — пообещала она в спину Чернхау. — Постараюсь заслать весточку в Малэрсид.

— Ага, — проворчал он, поначалу не оборачиваясь. — Буду ждать.

Сделав несколько шагов, Чернхау остановился, предоставив ослам тащить повозку дальше самим. Развернулся наполовину, глядя исподлобья сквозь густейшие седые брови. Затем сказал буквально через силу, превозмогая нешуточную борьбу в душе:

— Двоебожник, что… все это самое оплатил… Опасайтесь его. Хитрая изворотливая скотина. И еще… девка та… что сдала вас…

Он снова помолчал и закончил совсем уж тихо:

— Если ваша возьмет, постарайся не губить ее. Ну, насколько выйдет.

— Почему?

Елена, честно говоря, совсем не думала о баронской наложнице и не держала зла на коварную блондинку. Хотя бы потому, что не верила в способность отряда в несколько десятков человек остаться незамеченным. Город хоть так, хоть этак узнал бы и готовился загодя. Судя по скорости найма, горцев также купили бы в любом случае. Но было интересно, чем так зацепила та безымянная девушка фехтмейстера.

— Дура, — покачал кудлатой головой Чернхау. — Влюбленная дура. Надеялась, барон отступится, в конце концов, ежели увидит непреодолимую силу.

— Влюбленная… — повторила Елена, высматривая барона Молнара в густых сумерках. Ей было сложно представить, что этого вот белобрысого чудозвона с глазами, собранными в горсть, можно искренне любить. Но… все-таки Ауффарт посимпатичнее козла. Тут вспомнилась несчастная Витора и ее судьба. Девчонка тоже ведь увлеклась благородной скотиной. И дорого же это ей обошлось…

— В мире хватает, как бы так сказать, дураков, — грустно сообщил Чернхау. — И дур. Судьба их бьет немилосердно. Дуру жалко. Хоть и наворотила она с чертову гору.

Он хотел что-то еще добавить, но передумал и ограничился взмахом тяжелой руки, дескать, дальше сама догадаешься.

— Не обещаю, — сказала Елена. — Но постараюсь. Когда у нас получится, — незаметно для себя она сделал ударение на «когда». — Думаю, такое начнется, что никаких гарантий дать нельзя.

— Сойдет, — мастер колыхнул могучей бородой в знак согласия. — Ну… До свидания. Или прощай. Как получится. Как Пантократор даст.

— Ступай с миром, — отозвалась Елена, вполне искренне. — Пусть Господь направит и защитит в пути.

Какое-то время она стояла и смотрела, как уходят вдаль повозка и высоченная фигура в длинном плаще. На запад, вслед умирающему солнцу, словно убегая от надвигающейся тьмы. Затем лошадь тихонько фыркнула, опустила голову и попробовала лизнуть руку хозяйки. Елена очнулась от мыслей. Вскинулась и, взяв животное под уздцы, шагнула к раскладываемым тентам. Туда, где Гаваль уже поставил прапор с красным крестом на белом поле.

— Будет вам и белка, будет и свисток, — прошептала она вспомнившуюся неожиданно песенку из детства. — А еще хаос, война, пожары и всяческие бедствия, — это женщина добавила уже от себя. — И каждому воздастся по справедливости. Справедливость, она для всех.

Сделав три шага, Елена замерла, будто ударившись в невидимую стену, и оскалилась в совсем уж дикой ухмылке. Женщина вдруг поняла, что сделает с «лучшими людьми города», теми, кто попадутся живыми. Мысль была интересной, оригинальной, с хорошим историческим фундаментом, а также сулила настоящее, справедливое воздаяние.

Дальше фехтовальщица шла куда бодрее и веселее, чуть ли не пританцовывая. И улыбаясь, как человек с крайне жизнерадостными помыслами.

Глава 21

I’m a Firestarter, twisted Firestarter!

Часть IV

«Умирай, где стоишь!»

Здесь было много мертвых, и мы убьем еще.