Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 87

https://youtu.be/dj12mErIVxw?t=6254

или

https://vkvideo.ru/video84400620_456239104?t=1h44m15s

Текстовый вариант:

https://oper.ru/video/view.php?t=3288

'Крутись, как хочешь, да. Но для пребывания в постоянной готовности в пункте постоянной дислокации на обучении — это… Т. е. ты человека просто вырываешь из жизни навсегда, а за что ты должен ему платить? Но у голландцев были деньги, как мы знаем, причём очень большие деньги, и Вильгельм Людвиг и Мориц начинают на постоянной основе учить солдат, причём они сами сначала вообще не знали, чему они их учат — это просто вот видно по переписке. Они просто экспериментировали, причём сначала с очень небольшими подразделениями, буквально меньше 100 человек, чтобы просто понять, как это вообще работает или не работает. Экспериментировали в т.ч. с какими-то римскими щитами, которые специально делали для солдат, они там с ними ходили, сзади ходили люди с пиками — как-то вот такие были, такого уровня эксперименты.

…

И что характерно: они страшно стеснялись. И я не шучу! Вот письмо Вильгельма Людвига, который написал его Морицу: «Я обнаружил способ заставить мушкетёров и солдат, вооружённых аркебузами, не только хорошо стрелять, но и делать это в боевом порядке, а не только вести перестрелку или стрелять под прикрытием палисадов: как только первая шеренга даёт залп, она, как учили, отходит назад. Вторая шеренга или продвигается вперёд, или остаётся на месте, делает залп и тоже отходит назад. После этого третья и последующие шеренги делают то же самое. Таким образом, до того, как выстрелит последняя шеренга, первая успеет перезарядиться». И теперь внимание: «Т. к. это может стать поводом для насмешек, умоляю: делайте это только наедине или с друзьями». Караколировать можно только в семейном кругу, а то засмеют, потому что старые солдаты воспринимали это как какой-то позорный цирк. Ну, вот скажи, чему и зачем, главное, учить солдата?'

Глава 18

Наведение порядка и выстраивание иерархии

Елена шла с видом крайне бодрым, энергичным, сосредоточенным и храбрым, как человек, точно знающий, что нужно и каким образом этого следует добиваться. Разумеется, самоощущение женщины значительно отличалось от показанного граду и миру образа, но это уже входило в традицию и становилось привычным — делать что-то важное по суровой необходимости, держа «покерное лицо». Строгий план отсутствовал, Елена, с учетом обстоятельств, решила положиться на творческую импровизацию.

За рыжеволосой дамой энергично топала «бабская компания», как ее уже обозвали свидетели: Витора плюс Лара-и-Мара. Шествие замыкали привычные Драуг и Пульрх, оба с алебардами. Прочие спутники держались чуть поодаль, включая Суи. Командир не то, чтобы дистанцировался от мероприятия, но показывал, что в данном случае позволяет выйти на первый план бабе в кепке.

«Вам надо поставить себя» — так сказал Бертран.

Поставить себя, дать всем и каждому понять, что новый лекарь не прячется за спинами командования и авторитетных людей. И заодно продлить падающую от нанимателя тень, показать, что этому парню служат поистине сильные, нерядовые сподвижники.

Поставить себя — если рыжеволосая желает установить собственные порядки в лазарете и сыграть на пользу общему делу. Логичное действие — покажи, что ты лучше, выгони предыдущего мастера. Логичное и… неприятное, отвращающее до крайности. С одной стороны, любитель кипящего вина и слабительного с кровопусканием никаких симпатий у лекарки не вызывал. Дать ему пинка под зад было истинным благом и милосердием — применительно к солдатне. С другой… а что делала бы претендентка, окажись полевой медикус более приличным человеком? Если бы применял, скажем, передовую дезинфекцию и не злоупотреблял калечащими процедурами? Елена была достаточно умна, чтобы понять: в дальнейшем придется не раз и не два «ставить» себя таким же или сходным образом. Сейчас провидение освободило ей совесть, подбросив в качестве мишени персону неприятную и заслуживающую разных кар. Но всегда ли так будет?..

Творческая импровизация, повторила сама себе женщина и с непроницаемым выражением лица отправилась действовать, без промедления и комментариев. По пути она размышляла над тем, что военная медицина новой армии будет нуждаться не только в профессиональных методичках, но и серьезном административном оформлении.

Сама Елена очень удивилась бы, скажи ей кто-нибудь, что сейчас «девочка с Земли» проскакивает экспресс-методом несколько веков истории военно-полевой медицины, и в конце пути ее ждет понимание очередной тривиальной истины: настоящее лечение сколь-нибудь значимого числа больных стартует не со скальпеля, а с правильной организации процесса. Но сказать Елене это было, разумеется, некому, так что женщина, сама того не зная, шагала в историю, приближая эпоху столь же великую, сколь и ужасную. А о том, чего в ней (то есть эпохе) окажется больше, величия свершений или кромешного ужаса, образованные мужи так и не придут к общему мнению даже спустя века и в совершенно иных местах…

Будет вам постанова, самая лучшая и впечатляющая, пообещала про себя Елена. Вот прямо сейчас организуем так, чтобы никто не ушел обиженным с этого праздника жизни.

Вообще, надо сказать, бытие в новом образе пока скорее облегчало жизнь, чем наоборот. Когда видишь любую проблему в качестве гвоздя, а молоток под рукой — многое становится как-то понятнее, сложное упрощается, и задачи решаются намного эффективнее. Может быть, сам Пантократор или Судьба послали ей Чернхау с его чеканом? За который, кстати, так и не заплачено. Непорядок, надо будет исправить.

Таким образом, думая о разном, Елена подошла к лазарету. Лечила расположил его рядом с импровизированной «казармой», где встали на постой люди Бертрана. К слову, на практике их оказалось менее сорока, хотя речь шла о полусотне. Пункт скорой медицинской помощи представлял собой обычную палатку «тентелет» и навес. Елена посмотрела направо, посмотрела налево и не обнаружила даже паршивого костерка, на котором можно было бы вскипятить воду. Поджав губы, лекарка двинулась вперед, готовая причинять регламент и административный порядок.

Ее заметили. Кто-то шепнул одному, другой позвал четвертого, пятый свистнул, чтобы услышали коллеги в «казарме». Разумеется, неподалеку оказались местные, в том числе и дети, что тут же порскнули в разные стороны, неся весть: средь пришлых опять какая-то замута намечается.

Елена подошла к тентелету и, скрестив руки на груди, некоторое время наблюдала за процессом. «Военмед» пользовал местного хворого, который дрожал от лихорадки, кашлял, в общем демонстрировал симптомы чего-то мощно-простудного. Учитывая рванье, в кое был одет страдалец, о причинах болезни гадать особо не доводилось. Если оценить изможденность и худобу, перспективы тоже становились очевидны. В принципе, все это было обыденностью, для бедняка тяжелая болезнь, как правило, выписывала билет в один конец.

По-настоящему расстроило и малость взбесило другое: девочка лет шести, наверняка дочь больного. Она стояла рядом с доктором и пациентом, перебирала тонкими ножками в лаптях с обмотками (драное платьице открывало колени). И держала в руках узелок, наверняка с оплатой. Узелок из серой тряпицы пах салом и чесноком, а отец и дочь не казались людьми, которые регулярно едят что-то жирное.

Дохтур начал коситься, демонстрируя недовольство пришлой бабой. Елена помолчала еще немного и вежливо спросила: