Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 52

— Заходи.

И он вошел, хромая чуть сильнее обычного, прижав к торсу правую руку, чтобы меньше бередить плечо. Елена вспомнила, как зашивала глубоко рассеченный трицепс и гадала: срастутся ли как следует мышечные волокна? Похоже, что нет. Или плохо, не до конца. В общем, бретер стал вынужденным левшой, хотя в целом сохранил подвижность руки. От быстрого воспоминания заныл старый, давно сращенный перелом, оставленный палкой Чертежника.

— Присаживайся, — она указала на стул.

Раньян сел, вытянув ногу чуть дальше необходимого. Похоже, снова разболелось колено, и Елена машинально составила в уме примерную рецептуру мази, которую надо бы сварить для облегчения болей. И пару интересных упражнений, которые смягчают износ коленных суставов.

Странно, упражнения она знала, однако никак не могла вспомнить, как именно покойный фехтмейстер их демонстрировал. Хотя кто же еще мог преподать ей эту науку?..

За прошедшие месяцы Раньян оброс и уже не походил на столичного хипстера. Волосы он убирал под платок вроде банданы, чтобы…

Ой, подумала Елена, да он же седеет! Действительно, черная шевелюра, идеально подходящая под определение «цвета воронова крыла», теперь оказалась едва заметно припорошена белым. Этого не было на момент их встречи в Мильвессе, да, пожалуй, и в Пайте тоже. Интересно, возраст, общая просадка израненного организма или обе причины вместе?

Раньян посидел немного, глядя на женщину молча, с «фирменной» мрачностью в темных глазах. Как обычно, по лицу бретера было невозможно угадать, о чем он думает. Елена оперлась бедром о стол, сложила руки на груди. Желтые огоньки танцевали на свечах, и постреливали угольки в очаге. Недавно женщина поставила рядом с огнем крошечную жаровенку с можжевеловыми опилками, теперь металл нагрелся, и приятный, хоть самую малость резковатый запах расходился по комнате.

— Ты убила его, — сказал, наконец, бретер. Не спросил, а отметил факт, притом очевидный.

— И тебе «здравствуй», — отозвалась Елена, хмурясь.

— Да, виноват, — согласился Раньян. — Здравствуй. Извини, что беспокою.

— Ничего, — досадливо повела плечами лекарка. Хорошее настроение тихонько улетучивалось, как благовонный дымок на сквозняке. Кажется, неблагодарный мужлан пришел выкатывать претензии. Что ж… Елена хотела еще раз повторить, где и на каком именно предмете она видела комплексы мальчишек, выросших телом, однако не мозгами. Но передумала и лишь задрала нос, стараясь, чтобы это вышло по-настоящему высокомерно.

— Ты убила его, — повторил Раньян. — Подсвечником.

— Ага, — плебейски согласилась Елена. — Пустила ему в глаза солнечный зайчик.

Раньян помолчал немного и спросил:

— Долго тренировались?

— Долго. Надо было точно подгадать действие. Да еще и положение солнца учесть. Но все получилось.

Елена подумала и добавила мудрость из числа тех, которые она помнила из прежней жизни, однако даже под страхом смерти не назвала бы авторство:

— Переход количества в качество.

И подумала: жаль, что в общем языке нет слова «диалектика». Хотя может быть и есть, даже наверняка имеется какой-то аналог, просто женщина с Земли его не знает.

Раньян еще немного посидел, глядя в очаг. Большая часть дров прогорела и рассыпалась в угли, загадочно мерцающие всей палитрой алого и красного цветов с нотками желтого. От жаровенки поднималась тонкая сизая струйка, расходившаяся по комнате древесным ароматом.

— Почему?

—?

— Зачем ты сделала это? Мы давно в ссоре. Связывает нас только… он. Ты рисковала. Сильно. Для чего?

— Для чего… — медленно повторила она. — Потому что…

Елена задумалась и в конце концов сказала:

— Потому что есть вещи, которые просто надо сделать. Не пытаясь найти оправдание и причину. Я не хотела, чтобы ты погиб. И не хочу. Потому я… приняла меры.

— Ты сделала выбор за меня.

У Елены всегда было плохо с эмпатией, вот и сейчас она никак не могла понять, что скрывается за бледным лицом с резкими, будто в камне высеченными чертами. Это претензия? Или констатация факта? Еще что-то? В душе поднималась волна тоскливого раздражения.

— Да, — сказала она вслух. — В этом поединке ты был обречен, и я выбрала за тебя. Если ты недоволен, если считаешь, что тебе не для чего жить… и не для кого… — она задумалась на пару секунд. — Пойди и убейся любым образом, который сочтешь достойным. Можешь упасть на меч. Можешь отправиться в Мильвесс и прорваться к Оттовио через дворцовую охрану.

Хотелось еще скаламбурить насчет возврата негодного подарка по чеку, но Раньян все равно не понял бы, о чем речь, так что хорошая шутка умерла, не родившись.

— Занимательно, — вымолвил он, в конце концов, уставившись на угли. — Забавно…

— Да, получилось… интересно, — согласилась Елена. Ей было грустно. Не такого объяснения она ждала. Столько трудов и риска, все ради того, чтобы услышать «занимательно». Ну, что же, как говорили психологи в прежней вселенной, люди не обязаны соответствовать нашим представлениям о них.

Но все равно хотелось уязвить неблагодарного мужлана, и побольнее. Показать ему всю глубину его скотской неблагодарности, чтобы страдал и терзался, осознавая бесконечное ничтожество своей низкой души. Однако Елену останавливало трезвое понимание того, что ведь Раньян и в самом деле ни о чем ее не просил. Дешевая получается манипуляция — попрекать корить человека даром, который был ему в действительности не нужен и противен.

Раньян оторвал, наконец, взгляд от углей и посмотрел на Елену, причем так, что женщина с большим трудом удержалась от дрожи. Как будто снова встретились на пустынной улице юная аптекарша и немногословный убийца. Впечатление усиливалось тем, что бретер ощутимо, однако не приторно пах чем-то одеколоноподобным, вроде бы травяной эссенцией, в точности как тогда.

Перебарывая страх, Елена шагнула от стола, выпрямилась еще больше, так что позвоночник буквально зазвенел, как струна. Скрещенные на груди руки размыкать не стала. Женщина поджала губы и бестрепетно уставилась на мужчину, ожидая, что тот скажет.

— Еще совсем недавно я бы швырнул тебе в лицо какие-нибудь яркие слова, — сообщил бретер. — Броские и жалящие. Что ты не понимаешь суть Высокого Искусства. Что Чертежник и я учили тебя напрасно. И так далее.

— Ну, примерно то же самое ты мне заявил намедни, — ехидно напомнила Елена. Попутно женщина вспоминала: а когда Чума пользовался каким-нибудь парфюмом?.. Кроме памятного раза во Вратах. И к чему бы это? Любопытно!

— Да, — согласился Раньян. — И мне стыдно вспоминать о том.

— А… — Елена поняла, что слов у нее попросту нет. — Ну… да.

Виноватый Чума, раскаивающийся Чума, это было… Почему-то на ум приходило лишь одно слово для исчерпывающего описания происходящего, причем слово чисто буржуинское.

Magnificent!

Раньян подошел ближе и сказал:

— До встречи с тобой я думал, что знаю о женщинах все. Я всегда знал, что нужно делать, чтобы завоевать благосклонность, чего не стоит, а когда лучше и не пытаться вовсе. А с тобой… Все загадочно.

— Неужели? — спросила опять не на шутку уязвленная Елена.

Нет, конечно, приятно казаться загадочной и таинственной, но все равно звучало как-то… не слишком комплиментарно.

— Да. Некоторые говорят, что у тебя душа мужчины в теле женщины…

Елена сердито нахмурилась.

— … Но я так не думаю. Другие говорят, что ты просто демон, принявший облик человека.

Ага, рыжеволосый суккуб! Так ей захотелось сказать, но Елена вновь промолчала.

— И с ними я тоже не согласен.

— И к чему же все это⁈ — не выдержала она.

— Если бы…

Он запнулся, качнулся пару раз с ноги на ногу, сжал кулаки, будто в бессильной злобе.

— Если бы ты была обычной…

Раньян прикусил губу, скрипнул зубами.

— Я бы встал перед тобой на правое колено, назвал королевой, преподнес бы дорогой подарок. Музыканты за окном играли бы красивую балладу и все прочее.

Пока он подбирал следующую фразу, Елена тихонько выдохнула от избытка чувств. Ничего себе эмоциональные качели! Как это все понимать⁈