Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 40

Ноги сами собой направили женщину в таверну «Под розовым хвостом».

В Ойкумене пока оставалась неизвестной концепция ресторанов и вообще заведений общепита как места встреч и времяпровождения. Таверна, харчевня, кабак — все это места для попить, поесть и веселиться. Хочешь общения — иди в гости. И, в общем то, вполне можно было бы… Елена знала где живут все члены городского совета и цеховые мастера, везде она стала бы (сегодня, по крайней мере) дорогим и желанным визитером. Тот же Шапюйи, например… Тем более, кухарка правоведа творила кулинарные чудеса даже из самых обычных продуктов, за что пользовалась репутацией доброй ведьмы.

Однако не лежало сегодня естество к светским мероприятиям. Женщина слишком устала, переволновалась и вымоталась. Душа требовала разрядку, чем ярче, тем лучше. А у градоправителей, возрастных и серьезных, даже пьянство было скучным, чинным.

Навстречу Елене брели в обнимку два рыцаря, тощий и толстый, бывший и настоящий, раскаявшийся закоренелый, то есть Бьярн и Дьедонне. Люди, в обычном состоянии полярные друг другу почти во всем, за исключением воинских умений и общей страшности. Однако сейчас два титана, забыв о взаимной антипатии, топали тяжелыми ногами, поддерживая друг друга и не увязывая лыка. Или «не вяжа»?.. В общем, Белый и барон оказались пьяны вусмерть. Они врезАлись в углы домов, заборы и столы. В прохожих не врезались, потому что горожане с хохотом узнавали местных знаменитостей и оперативно сами уступали, впрочем, доброжелательно. В эти дни защитникам города сходило с рук почти все.

Бьярн наполовину выл, наполовину лаял жуткую песню совсем уж низкопробных бандитов и наемников про горы злата, реки крови, расчленение трупов и другую романтику преступной жизни. Кост ему подпевал в меру сил и сорванного голоса, плакал, вспоминал «Барабанчика», однако по большей части был занят другим. Барону крайне хотелось отлить, поэтому он достал и держал наперевес, то и дело норовя пристроиться у какой-нибудь двери, принимая ее за сортир. Но вот беда — оперативной памяти в баронской голове катастрофически не хватало, поэтому, завидев более-менее симпатичную даму, Кост забывал о первичной физиологичной надобности, переключаясь на вторичную. И начинал, так сказать, «демонстрировать товар лицом», предлагая незабываемые события и переживания. Дамы, в зависимости от возраста и положения, смущались или наоборот, но приступать немедленно к тестовым испытаниям не торопились, барон огорчался, его вновь поджимало, и цикл повторялся.

Не лопнул бы, с жалостью подумала Елена и решила, что как-нибудь да обойдется.

Скоро этого дядьку добьет беспробудное пьянство… Скоро, однако, не сейчас. Дьедонне вообще был очень смешной, комичный… Для того, кто не видел, как он в одного разметал вражеских конников. Или как безмятежно, похмельно спящий барон за одно мгновение превратился в скоростную машину уничтожения. И вполне мог бы зашибить лекарку, не окажись та еще быстрее.

«Под розовым хвостом» ничем особо не отличалась от стандартной забегаловки, только была чище, обширнее, аккуратнее, и готовили здесь прилично, более широкий ассортимент, нежели в обычных «пикейных дворах». На вывеске красовался завитый штопором большой свинячий хвост, который от времени претерпел жутковатые метаморфозы и теперь походил то ли на змея, то ли на глиста. Внутри было шумно и людно, однако спутнице «лучшего друга вольного и славного города» тут же нашлось приличное место. Елена взяла кувшинчик вина с медом и травами, а также обжаренный хлебец (вино бесплатно, как значимой персоне, хлеб за половину стоимости, но рука все равно дрогнула от цены). И, неспешно выпивая, закусывая горячей гренкой (а смальца не пожалели! одно слово — Свиноград…), лекарка начала оглядываться в поиске каких-нибудь приключений.

«Хвост» она выбрала не случайно. Это было не просто хорошее, почти что «премиальное» заведение, но и традиционное место сбора странников, торговцев, случайных путников. В общем, сторонних, пришлых. Большая часть их застряла в городе с подходом вражеской армии, пережила осаду и теперь тоже отмечала счастливое избавление — те, кто не покинул Фейхан сразу после завершения военных приключений. В основном паломники, а также разные купцы. Некоторые, судя по обмолвкам, уже прознали каким-то загадочным образом про местные эксперименты с бумагой, и живо интересовались. На «дылду» обращали внимание, но умеренно, аккуратно, понимая, что если по-мужски одетая женщина сидит здесь как будто право имеет, значит, в самом деле имеет и лучше не нарываться. Выспрашивали — кто такая? — негромко и без провокаций.

Елена опустошила кувшинчик до середины, прислушалась к ощущениям. Они были в целом приятные. Шрамы по-прежнему чуточку ныли и чесались, но как-то не больно. Сердце колотилось чаще обычного, губы зудели и пылали, ушам тоже было жарко. Лекарка слегка опустила голову и огляделась еще раз. В углу обнаружилась компания негоциантов с сопровождением. Они там находились до появления Елены, но скрывались за плотно сидящими. Теперь случилась очередная перестановка, кто-то вышел, кто-то выполз, шатаясь, кого-то аккуратно выкинул местный вышибала. Елена посмотрела на гостей Фейхана, они посмотрели на нее, зашептались, стараясь указывать пальцами не слишком заметно и невежливо. Один из них не шептался и не указывал.

Одна.

Светловолосая, не «золотая», а скорее цвета соломы. Стрижка более-менее аккуратная и слишком короткая для обычной женщины. Волосы на висках не выбриты, но увязаны в косы и закинуты за уши. Не дворянка — никаких признаков соответствующего происхождения. В то же время осанка, взгляд, манеры, все указывало на свободного и самостоятельного человека. Накинутый на плечи синий плащ, мужская куртка с обильной шнуровкой на рукавах. Ног лекарка не видела, но была уверена, что светловолосая в чулках, не в платье. На левой руке красовался наруч из толстой кожи, похожий на перчатку с четырьмя обрезанными пальцами. Елена чуть прищурилась и заметила, что безделушка, висящая на груди незнакомки — не украшение, а характерная штука, похожая на широкое несимметричное кольцо.

Лучница. Без лука, но с кинжалом на поясе.

Любопытно. Наемный охранник торгового поезда? Телохранитель? Спутница из тех, о ком рассказывала Дессоль Аргрефф? Все возможно.

Светловолосая женщина заметила пристальный взгляд, ее зрачки скользнули вправо, влево, соломенная блондинка убедилась, что рыжая действительно смотрит прямо на нее. Взгляды скрестились, и Елене показалось, что воздух аж заискрился. Лучница глаз не отвела и не опустила.

Лекарка чуть склонилась вперед, положила подбородок на переплетенные пальцы. Безымянная слегка развернулась к столу правым боком, оперлась челюстью на тыльную строну ладони. Елена понятия не имела, что это значит по правилам всякой невербальности, но жест выглядел естественным и красивым. Телесной и душевной скованностью «соломенная» не страдала.

Уличная поп-группа во главе с уже знакомым усатым и бородатым переместилась в «Хвост». Заиграли, теперь с упором на барабанный ритм, однако, не забывая и о струнных:

Эй, слушай, старый, слушай, малый,

Рассказ про случай небывалый,

Что сделал зятем короля

Неисправимого враля.

Воззвал король однажды с трона:

'Любой, кто, не страшась закона,

Всех лучше врет у нас в краю,

Получит в жены дочь мою!'

Народ полез из-за столов, чтобы танцевать. Елена закрыла глаза, еще раз прислушалась к себе, чувствуя, как становится еще горячее ушам и пальцам. Прикончила в один глоток вино и решительно встала.

Что будет? И стоит ли проверять?

Сомневаешься — делай. Обычно это приносило более-менее приемлемые результаты. С другой стороны, бывало, что в итоге приходилось считать раны, причем не только свои. Скандал — наименьшая из неприятностей, на которые тут можно нарваться.

Да и в жопу все.

Она встала и кинула музыкантам полновесную копу. Монета буквально испарилась в жарком воздухе, и рыжеволосая громко, звучно приказала: