Наследница и Орк (ЛП) - Фенн Финли - Страница 35

— Так все и будет, девочка, — раздался голос Натта, жесткий и угрожающий, прямо у ее уха. — Если ты все еще желаешь остаться. Ты будешь использована, взята, помечена, обнажена. От тебя повсюду будет нести моим запахом. Ты будешь ублажать меня, и подчиняться мне, и стремиться оказать мне честь перед моими братьями. Ты будешь моей.

Рефлекторная дрожь пробежала по спине Эллы, и она почти чувствовала на своей коже колющий взгляд наблюдающих глаз Натта в темноте. Он не заставлял, не похищал, а давал ей выбор. Желал услышать ее голос.

— Наедине, на… неделю, — дрожащим голосом произнесла наконец Элла. — А потом я вернусь. Я скажу всем, что была здесь только в гостях, чтобы убедиться, что ты как следует поправился. И никто за пределами горы никогда не узнает правду. Особенно Альфред и его люди. Верно?

В теле, прижатом к ней, появилось несомненное напряжение; его вес стал жестким и неподвижным.

— Ах, — сказал он; его голос был отстраненным, осторожным. — Ты будешь говорить все, что пожелаешь, и я не стану пытаться тебя остановить.

Что ж. И лежа здесь, в тесной, безмолвной темноте, пока рука орка сжимала её грудь, Элле, казалось, оставалось лишь дышать и кивать. Это ведь и вправду было лучшим решением, не так ли? Этим они вдвоем смогли бы отомстить Альфреду. Элла будет ублажать Натта, наслаждаться Наттом, получит сюрреалистичный, шокирующий опыт того, каково это на самом деле — оказаться полностью во власти орка, подчинившись его воле.

И когда она вернется к Альфреду, несомненно, ей будет легче смотреть ему в глаза, после всего этого. Легче улыбаться ему, и даже лечь с ним в постель, думая о том, в какой ужас он бы пришел, узнай он, кем на самом деле была его невинная молодая жена. Узнай он, что орк использовал ее, выставлял напоказ и брал ее силой. Узнай он, что она сделала Альфреду куда хуже, куда больше, чем он когда-либо смог бы сделать ей.

Это была бы настоящая месть, и она была бы шокирующе сладкой. Особенно если бы Элла могла продолжать тайно встречаться с Наттом впоследствии и брать это для себя. Немного как питомца, возможно, но Натт вскоре поймет, что это не так уж и плохо, верно?

— И ты ведь не сделаешь мне больно и не предашь меня в этом? — тихо сказала Элла в темноту. — Правда, Натт?

Повисло еще одно мгновение тишины, а затем его выдох, резкий прямо ей в ухо.

— Я бы никогда не пожелал, — прошептал он, — причинить вред такой, как ты, девочка.

В тот момент это было всё, что требовалось Элле, и она почувствовала, как прижимается к нему ещё ближе, погружаясь в эту теплую, спокойную безопасность. Они получат свою месть. И это будет прекрасно.

— Тогда я хочу остаться, Наттфарр из клана Гриск, — прошептала Элла. — На ближайшие дни я твоя. Делай со мной всё, что пожелаешь.

Глава 18

Элла спала глубоко и безмятежно в ту ночь, крепко прижатая к сильному телу Натта, уткнувшись лицом в его грудь. Она вдыхала его восхитительный, мускусный запах с каждым вдохом и знала, с каким-то странным, фундаментальным чувством уверенности, что находится в безопасности.

По крайней мере, так было до тех пор, пока её глаза не распахнулись, моргая во тьме — а перед ними возник образ Бирна. Лицо Бирна, каким оно было, когда он наблюдал, как Натт затаскивает Эллу в гору, а его собака бросилась прямо на них.

Чёрт. Элла поморщилась в непроглядной тьме и с силой потёрла глаза. О боги, как же это, должно быть, выглядело. Почти так, словно Натт заставил её идти в гору. А Элле стоило бы подумать о том, чтобы хотя бы сказать Бирну, что она делает, ей стоило бы что-то предпринять, верно?

Натт всё ещё лежал рядом с Эллой, их ноги переплелись, а его рука тяжело обвивала её. Но по мере того, как паника нарастала, она почувствовала, как он зашевелился, и его рука потянулась, чтобы нежно скользнуть по её лицу.

— Ты встревожена, девочка, — прохрипел он ей на ухо. — Что такое?

— Эти люди, — ответила Элла без колебаний. — Они видели нас, Натт. Они знали, что ты затащил меня внутрь, а я не сказала им зачем. А что, если они вернутся и скажут, что ты… ты похитил меня? Это повод для войны, Натт!

И боги, чем больше Элла обдумывала это, тем больше понимала, какой глупой она была. Это было чистое безумие, прошлой ночью, глупость, не поддающаяся описанию. Какого чёрта вообще дёрнуло её пойти на бред, что можно вот так, по прихоти, решить посетить Гору Орков, пока люди её суженого наблюдают?

— Не бойся, — сказал голос Натта, жесткий у её уха. — У меня были новости об этом, пока ты спала. Наш капитан уже встретился с этими людьми сегодня ночью и уладил это, пока что.

О. Облегчение пронзило Эллу, даже когда она открыла рот, чтобы спросить, как можно было уладить такую откровенную провокацию и что значит «пока что» — но большая рука Натта внезапно тяжело легла ей на рот, в то время как другая рука погладила её спереди. Туда, где — Элла вздрогнула — её обнажённое тело теперь было покрыто засохшей, жёсткой плёнкой. От его орочьего семени.

— Ты поклялась угождать мне и принадлежать мне, пока ты здесь, — пробормотал он, проводя по ней своей дерзкой рукой. — А значит, ты больше не будешь говорить об этом, пока не настанет нужда. Я не позволю, чтобы сегодняшняя радость была отравлена этим человеком. Ты понимаешь?

Желание Эллы задать ещё вопросы было почти непреодолимым, и она набрала воздуха, чтобы заговорить — пока не почувствовала шокирующую, кричащую правду зубов Натта. Они зависли близко к её шее, готовые вонзиться глубоко. Угрожая ей.

Но холод, пробежавший по спине Эллы, был не только страхом — даже близко не только им — и она почувствовала, как быстро и решительно кивает, прижимаясь к его царапающим зубам. Заслужив довольное ворчание Натта и мягкий поцелуй его губ на своей коже.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь почувствуй всё это семя на себе, моя маленькая грязнуля. Тебе очень нужно искупаться.

Элла моргнула, пытаясь осознать это, а затем попыталась ткнуть его локтем в живот.

— Ты хитрый орк, — услышала она свой голос. — Это твоих рук дело, Наттфарр. Не моих.

— Разве? — спросил он, и в его голосе прозвучал слишком ясный вызов, когда его тёплая рука прямиком направилась к её киске, мягко проталкиваясь между её всё ещё разведёнными ногами. Разводя её шире, туда, где они каким-то образом, казалось, слиплись, и — Элла издала тихий, униженный вздох — высвобождая ещё одну бурлящую волну густого, горячего орочьего семени из её глубины, с силой брызнувшую на его слишком близкую руку.

— Ты снова говоришь неправду, девочка, — пробормотал он, снова проводя влажной рукой вверх, покрывая её ещё большим количеством своего «подарка». — Твоё голодное лоно стремится извергнуть моё семя наружу, чтобы его видели все желающие.

Элла судорожно и предательски вздрогнула рядом с ним, а Натт лишь тихо, довольно рассмеялся ей на ухо — а затем приподнялся, увлекая её за собой. А потом — появился свет.

Он зажёг лампу, поняла Элла, щурясь. Настоящая, сделанная людьми масляная лампа теперь горела ровным пламенем, освещая стены комнаты вокруг них.

И она была… удивительной. Совсем не похожей на пещеру, в которой они прятались, мокрую, скалистую и полную камней. Вместо этого перед ней была настоящая комната с четырьмя слегка изогнутыми стенами из гладкого серого камня и плоским, высоким каменным потолком. Пол тоже был из гладкого камня, и на нём стояло несколько предметов мебели, включая маленький деревянный стол и стул. И Элла в данный момент — она взглянула вниз — сидела на настоящей кровати, простой, но покрытой слоями мягких, шелковистых мехов.

Когда она моргнула, глядя на Натта, он выглядел почти… обеспокоенным, словно ожидал, что она всё-таки побежит прочь, визжа и зовя людей. Но Элла почувствовала, что одаривает его виноватой улыбкой, впитывая вид его спутанной косы, его раскрасневшиеся щёки и — она наклонила голову — его раны, которые теперь выглядели почти незначительными, если не считать всё ещё уродливого пореза на ноге.