Наследница и Орк (ЛП) - Фенн Финли - Страница 22

Элла сухо, властно кивнула и наблюдала, как Бирн подал знак своим людям, и они наконец отступили, а собаки поплелись следом. Некоторые из мужчин всё ещё бросали на Эллу тревожные взгляды через плечо, но она продолжала стоять там и сверлить их взглядом, пока они окончательно не скрылись из виду, и она не услышала характерный стук конских копыт, удаляющийся вдаль.

И только тогда Элла резко развернулась и бросилась обратно к Натту. Он всё так же сидел на земле, прижимая окровавленную руку к обильно кровоточащему бедру, но его голова поднялась, чтобы посмотреть на неё — и при виде его избитого, израненного лица, покрытого кровью, порезами и грязью, Элла почувствовала, как в горле спазмом сжалось что-то, очень похожее на рыдание.

— Благие боги, Натт, — выдавила она, протягивая к нему руку — а затем отдёргивая её обратно, потому что на нём почти не осталось живого места, не покрытого порезами или кровью. — Ты как? Что я могу сделать?

Она слышала панику, нарастающую в её голосе; её взгляд отчаянно метался по деревьям, по лесу. Дом был теперь на приличном расстоянии, возможно, в получасе ходьбы; может быть, она могла бы добежать до дома, найти лекаря, привести сюда помощь…

— Ах, всё заживёт, — раздался хриплый голос Натта, хотя он поморщился, пока говорил. — Мне только нужно… перевязать это.

Он сделал неловкий взмах рукой в сторону своего всё ещё кровоточащего бедра, которое он по-прежнему зажимал другой рукой, и Элла побледнела при виде липкой, сочащейся крови, её густой и резкий запах ударил в нос. И чем, во имя всех богов, они могли её перевязать; она лихорадочно огляделась по сторонам, а затем опустила взгляд на свою собственную сорочку — но не успела она ухватиться за оборванный подол, собираясь разорвать его, как Натт сделал ещё один порывистый жест, на этот раз в сторону дерева, на котором пряталась Элла. Вернее, в сторону своего мешка и бурдюка, которые лежали на земле под ним, аккуратно прислонённые к стволу.

Элла тотчас же бросилась туда, схватила их, а затем прибежала обратно, рывком расстёгивая мешок. И там, безобидно сложенное сверху, лежало старое уродливое платье, в котором она была раньше. Всё ещё источающее весьма характерный, мускусный запах и — Элла невольно поморщилась — всё ещё очень мокрое.

Но там было полно ткани, и кое-где она всё ещё оставалась чистой и сухой, и Элла быстро управилась с этим, разорвав платье на длинные, широкие полосы. А затем, повинуясь молчаливым жестам Натта — его дыхание было резким и коротким, — она обернула импровизированный бинт вокруг его окровавленного бедра поверх штанов и завязала его так туго, как только смогла. И даже тогда кровь уже начала проступать сквозь него, окрашивая ткань в густой красный цвет, и по его слабому взмаху руки она привязала ещё одну полосу, и ещё одну.

К этому моменту её руки онемели и замёрзли, были жутко перепачканы липкой красной кровью Натта; и когда она закончила и отстранилась, чтобы посмотреть на него, она почувствовала, как паника начинает подниматься с новой силой. Что, чёрт возьми, она должна с ним делать, ему нужна была помощь, он не мог так оставаться…

Но тут, на её глазах, Натт оттолкнулся от земли, вставая на здоровое колено — а оттуда он каким-то чудом вскочил на эту ногу быстрым, ловким движением, которое, должно быть, потребовало потрясающего количества сил. И которое явно причинило ему боль: он со свистом втянул воздух, и Элла снова бросилась к нему, едва успев подставить плечо, на которое он тяжело навалился.

— Ах, — произнёс он; его голос был хриплым. — Если бы ты помогла мне добраться до старой п-пещеры, девочка, я б-был бы б-благодарен.

Его зубы буквально стучали, лицо снова исказила судорога боли, и Элла отчаянно закивала. Пещера. Ну конечно. Ещё одно из их старых излюбленных мест — глубокая расселина с низким сводом в скалистом утёсе; она находилась неподалёку, рядом с ручьём, и её было не так-то просто заметить снаружи. Элла закинула мешок Натта себе на плечо, а затем осторожно обхватила рукой его липкую, потную талию, чтобы он мог сильнее на неё опереться.

— Нормально? — спросила она, и в ответ он поморщился и обнял её за плечи. Внезапная тяжесть почти заставила колени Эллы подогнуться, но она устояла на ногах, и когда Натт, казалось, обрёл равновесие, она двинулась в направлении пещеры.

Продвигались они медленно и мучительно: Натт едва мог опираться на больную ногу, и хотя Элла выбирала самые лёгкие тропинки, местность всё равно была сложной и неровной, а его тело, навалившееся на неё, казалось всё тяжелее и тяжелее с каждым неуклюжим шагом. Но не было и мысли остановиться или жаловаться — только отчаянная, всепоглощающая потребность доставить его в надёжное укрытие, в безопасное место.

Спустя, как ей показалось, несколько часов, они наконец добрались до пещеры; она всё так же пряталась на своём прежнем месте, совсем рядом с тем, что они всегда называли Прохладным Ручьём. И когда Элла помогла Натту опуститься у низкого входа, он очень медленно опустился на колени и заполз внутрь, волоча за собой раненую ногу.

Элле пришлось лишь пригнуться у самого края — потолок внутри был ей примерно по плечи — и она помогла дрожащему, потному телу Натта опуститься на каменный пол пещеры. И когда он откинулся на спину, и его большое, окровавленное тело содрогнулось от столкновения с камнем, что-то словно наконец сломалось в мыслях Эллы, и жгучая влага подступила к самым глазам.

— Что это, чёрт возьми, было, Натт? — выдавила она, совершенно того не желая. — Почему ты не оставил меня на дереве и не сбежал? Или не убил их!

То, как легко эти кровожадные слова слетели с её губ, должно было бы шокировать её — но она могла лишь моргать, глядя на окровавленное, искажённое болью лицо Натта. Наблюдая, как его губы кривятся, а чёрный язык выскользнул, чтобы облизать разбитую в кровь губу.

— Я не мог их убить, — произнёс он наконец; его остекленевшие глаза на мгновение закрылись, голос был хриплым и тяжёлым. — Мы все поклялись никогда не поднимать клинок на человека, чтобы не подвергать риску этот новый мир и не начать новую войну.

Что?

— Даже ради защиты? — требовательно спросила Элла, и Натт снова поморщился, что явно означало: нет. И, будь он проклят богами, он едва не пожертвовал собой ради сохранения мирного договора, в то время как эти ублюдки пытались его убить в нарушение этого самого договора, и Элла, пытаясь собраться с мыслями, решительно помотала головой. — Тогда почему ты не сбежал? — отрезала она. — Ты же мог так легко спастись, Натт!

Но его голова дёрнулась, что снова означало: нет.

— Собаки, — прохрипел он. — Если бы я сбежал, они бы потом почуяли мой запах повсюду на тебе.

Повсюду на ней. Элла уставилась на него, уже готовая потребовать ответа, какое это, чёрт возьми, имеет отношение к делу — но затем проследила за этой мыслью туда, куда она вела. Если бы собаки нашли запах Натта на ней, а самого Натта не было бы, что бы сделали эти люди? Настояли бы на том, чтобы… проверить её, как выразился Бирн? Разобраться с ней?

А затем, несомненно — Эллу пробила судорожная дрожь, — они бы доложили о своих находках её матери и Альфреду. Вашу дочь нашли в лесу, полную орочьего семени. Вашу невесту выебал орк.

И даже если бы Элла заявила, что это произошло не по её воле, это, без всякого сомнения, всё равно стало бы внезапным и неминуемым концом её помолвки. Это был бы конец для неё и Альфреда, навсегда. Конец её наследству и её дому. Все её мечты разбились бы вдребезги, безвозвратно, одним-единственным роковым ударом.

И Натт знал это. Он пытался её защитить. Пошёл даже на то, чтобы… Элла подавилась воздухом, картина произошедшего ярко вспыхнула перед глазами… положить свои собственные вещи у подножия дерева, на которое он её затащил, чтобы лучше скрыть её запах.

Дыхание Эллы, казалось, застряло в горле, её и без того израненные руки царапали камень под коленями.