Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман - Страница 35

— Я?

— Ты.

— Почему ты спрашиваешь именно меня? — удивился Мрак.

— Потому что ты самый способный теневик, которого я знаю, — поджала губки Лиса.

— Знаешь… из твоих уст это звучит как издевательство, — грустно отозвался мужчина.

— Я серьезно спрашиваю совета, — ничуть не смутилась Лиса, — до появления Маркуса ты был сильнейшим из нас! Легендой. Ты последний потомок правящего Рода Теней. Я всегда на тебя равнялась.

— Пока не появился Маркус, — заметил Мрак.

— Маркус не теневик, — повела пальчиком Лиса, — поэтому мой ориентир не изменился.

— Даже когда ты этот ориентир играючи превзошла?

— Особенно, когда я его превзошла. Знаешь… — чуть задумалась Лиссандра, — лишь оказавшись впереди, я поняла, как тебе было тяжело. Быть первой, значит задавать планку. Быть первой, значит протаптывать дорожку там, где еще никто не ходил. Быть первой, значит нести ответственность… за всех, кто идет за тобой, — бросив взгляд на спящих безымянных констатировала она, — и только ты можешь понять каково это.

— А Маркус?

— Маркус не теневик, — повторила Лиса с легкой толикой грусти, — и… сам понимаешь, это же Маркус. Думаешь он хоть раз в жизни в себе сомневался?

— То, что дозволено Паладину, не дозволено быку, — философски усмехнулся Мрак.

— Вообще-то я тоже Паладин! — возмутилась Лиса, — ну… почти. Хотя, что-то мне подсказывает, что даже для Паладинов, Маркус находится на недосягаемом уровне. Новых, старых, не важно. Он словно…

— Взрослый в детской песочнице?

— Именно! — выставила указательный пальчик вперед Лиса, — иногда мне кажется, что я приближаюсь, но потом это ощущение разбивается вдребезги о суровую реальность. Не уверена, что даже за тысячу лет тренировок смогу достичь его уровня… но это не значит, что я брошу попытки. Я постараюсь. Сделаю все, что смогу. И очень надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

— Чем же? — иронично прохрипел Мрак, — у меня больше нет Тени.

— Моей хватит на двоих, — легко парировала Лиса.

— В этом и проблема, — скривился как от зубной боли мужчина, — я делаю тебя слабее. Я обуза.

— Никакая ты не обуза! — метнула Лиса в него подушку, — ты причина, по которой я еще жива! И я даю тебе слово, что сделаю все, чтобы оправдать это доверие и стать сильнее! Намного! Намного сильнее! А поскольку наши Тени теперь навечно связаны, то сильнее станешь и ты! И чем сильнее стану я, тем сильнее станут… все.

Заключила Лиса и замолчала, наблюдая за реакцией Мрака. Поначалу он не понял, что именно девушка имеет в виду, а когда понял, то его глаза округлились.

Он обвел взглядом спящих безымянных. Их подергивающиеся в унисон Тени. И усмехнулся.

— Ты хочешь раздать свою Тень остальным, — не спрашивал, а утверждал он.

— Если они захотят, — пожала плечами Лиса.

— Но зачем? Это сделает тебя слабее еще в восемь раз!

— Ошибаешься, — не согласилась девушка, — это сделает меня в восемь раз сильнее! Ведь пока я жива, будет жива и моя Тень, а значит и все вы. Проверено!

— На ком? На зверинце твоем?

— И что? — насупилась Лиса, — имеешь что-то против моих милашек⁈ Они все клевые! И все живые, чтоб ты знал!

— Нет-нет-нет, против них я ничего не имею против, — замахал руками Мрак и странно покосился на собственную тень, — теперь я понимаю, что они даже милые.

— Что значит «только теперь»⁈ Что значит «даже»⁈ — возмущенно уперла руки в боки Лиса, и Мрак глядя на это в голос засмеялся.

— Эй, я вообще-то о серьезных вещах тут говорю! Душу изливаю, а ты! Грубиян!

— Да-да, прости, — с трудом сдерживая смех, буркнул Мрак.

Но девушка на него совершенно не злилась.

Вообще, она впервые видела Мрака таким. И не только видела. Будучи объединенным с ним единой Тенью, она ощущала его эмоции почти также, как свои собственные. От них ее, почти всю жизнь ощущавшую себя отстраненной безымянной одиночкой, Лису накрыла волна подавляемого всю жизнь тепла.

И поддавшись этому приятному порыву, она произнесла:

— Вы моя семья, Мрак. И в этой комнате находится все, что я хочу защитить. Никто. Ни один из вас не сделает меня слабее, потому что для меня нет мотивации сильнее, чем искать силу ради вас. Становиться сильнее и автоматически делать сильнее всех, кто тебе дорог. Разве не это истинный путь силы?

— Все-таки чего-то ты у Маркуса нахваталась, — усмехнулся Мрак.

— Конечно нахваталась! И не нахваталась, а он меня научил! Он же мой наставник! А я его лучшая ученица! — задрала носик повеселевшая Лиса.

— Не рискну отрицать.

— А чего тут отрицать⁈ Это же факт! — звонко засмеялась Лиса, после чего плюхнулась на кровать, и, со вздохом глядя в сторону ворона, вдруг спросила, — и все же, Мрак, что мне с ним делать?

Покинув свои собственные покои, я глянул на часы и направился вниз, на первый этаж, где меня перехватила появившаяся словно из ниоткуда Лекса.

— Что думаешь? — без прелюдий спросил я, прекрасно зная, что она слышала каждое слово в том разговоре.

— А это важно? Решение все равно принимать ей, — с едва уловимой ревностной ноткой выдала Лекса.

Похоже, последняя тенденция на массовое появление Паладинов женского пола ее не особо радовала, но она всеми силами пытается сохранить лицо и это скрыть. И моей помощнице бы это даже удалось, не будь у меня теперь Истинного Зрения.

С помощью которого я видел, что Лексе грустно от того, что роль других людей в моем окружении растет, а ее роль при этом снижается. Да и Паладином ей стать не светит, ведь у Стихии Астрала Паладинов нет.

Что слегка усугубляет ситуацию.

Осуждать Лексу за эти чувства я не собирался, а потому сделал вид, что ничего не заметил и переключился на суть разговора.

И одна мысль о пернатом виновнике всей этой ситуации вызвала у меня стойкое желание убивать.

Никогда бы не подумал, что после всего, что он сделал, выдержу не одну, не две, а целых три встречи с Сумраком, и при этом его не убью.

Хотя…

— Еще не вечер, — прошептал я, погруженный в свои мысли.

— Что? — вернул меня в реальность мелодичный голос Лексы.

— Ничего такого, — отмахнулся я, — просто задумался о своей версии «решения».

— Было бы о чем задумываться, — усмехнулась моя помощница, — ты ведь уже все решил.

— Возможно, — не стал я отрицать.

— Этот Рэйвенхарт настолько плох?

— Хуже, — вздохнул я, — он безмерно эгоистичен, мстителен и чрезвычайно силен. Опасная комбинация.

— Но Лиссандре он кое в чем помог, — напомнила идущая рядом с заложенными за спину руками Лекса.

— Только потому, что это было выгодно ему. Этот эгоистичный ублюдок заботится только о себе и свалит при первой же возможности. Будь моя воля, я бы уже силой общипал его на расходники, и «Длань» вырвал, все равно не сдохнет. Но… это не поможет Лисе.

— Потому что Паладин должен взять свою силу сам, — хмыкнула Лекса.

— Да, — вздохнул я, — если бы этот трус пернатый не вмешался, Лиса бы сейчас лежала в кровати с печатью и все было бы хорошо.

— А ты не любишь, когда твои планы портят, — колко улыбнулась Лекса.

Ответить мне было нечего. Этот самодовольный ворон и правда влез поперек горла. Не ожидал я, что этот трус дерзнет идти против Аргуса и мира Истинных Теней.

Моя ошибка. Недооценил его граничащий с тупостью эгоизм.

Я думал об этом и сам не заметил, как начал заводиться.

Эх, размяк ты все-таки, Маркус. Надо было убить эту назойливую мстительную ворону во вторую встречу.

— Маркус, а ты не думал, что он все это сделал нарочно? — вдруг спросила меня Лекса.

— Конечно нарочно, — хмыкнул я, — я же об этом и говорю.

— Нет, ты не понял, — остановила меня и развернула к себе лицом Лекса, — Рэйвенхарт же не тупой. Ты сам говорил. Он труслив и чрезвычайно осторожен, это да. Но это никак не вяжется с тем, что он сделал. Поэтому, возможно, Рэйвенхарт сделал это специально. Нарочно подставился.