Таверна на прокачку 4 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 5

Мы прошли мимо дома с широкими воротами, из-за которых доносилась оживлённая беседа. Я узнал голос Павла, а через секунду в воротах появился и сам Павел. Следом вышел крепкий мужчина лет пятидесяти. Рукава рубахи закатаны по локоть, поверх надет потёртый кожаный фартук. Штаны, обувь и волосы покрыты мелкими завитками стружек. Я сделал очевидный вывод, что это и есть местный плотник.

— Ну всё, Сидор, — сказал Павел, протягивая плотнику руку. — Тогда завтра зайду, уточню заказ. — Он заметил нас, еле заметно улыбнулся и кивнул.

— Договорились, — кивнул плотник, потянулся для рукопожатия, но увидел Николая и вдруг замедлил движение. Спросил: — Напомни, а для кого тебе мебель и доски понадобились?

Павел нахмурился. Я уже немного узнал его характер и понимал, что Павел не привык обманывать.

— Для Николая, — сказал он, глядя в глаза плотнику. — Планируем достроить его таверну и запустить в работу.

Лицо Сидора мгновенно изменилось. Он резко отдёрнул руку, а брови его сошлись у переносицы.

— Погоди-ка, — сказал он Павлу. — Нужно проверить, хватит ли материалов. Я вот сейчас вспомнил, что лишнего-то у меня и нет.

— Мы же договорились, — хмуро произнёс Павел.

— Да я же не отказываюсь, — сказал плотник успокаивающим тоном, отвернул голову, будто всерьёз пересчитывая материалы на своём дворе. — Я просто предупреждаю, что надо проверить. — Он развёл руками. — Если вдруг не найдётся, не обессудь.

Ясно. Похоже, Николая по какой-то причине бойкотируют.

— Здравия вам, — шагнул я вперёд, широко улыбаясь.

Плотник перевёл взгляд на меня:

— Ты ещё кто? — поморщившись спросил он, и не думая проявлять вежливость в ответ.

— Это Макс, мой сын, — сказал Николай. Я чувствовал, что он тоже начинает напрягаться, но в Николае было куда больше сдержанности, чем в том же Павле.

— Совсем не похож, — хмыкнул плотник.

— Я приёмный, — пояснил я невозмутимо. — Я услышал ваш разговор с Павлом. Хотел спросить, а в чём проблема? Почему вы не можете продать нам доски и материалы? Мы готовы заплатить.

Плотник посмотрел на меня сверху вниз.

— Это, парень, не твоего ума дело. Не лезь, когда взрослые разговаривают.

— Ты язык-то попридержи! — Голос Павла стал жёстче. — Этот парень дела ведёт не хуже взрослого.

Сидор лишь фыркнул.

— Так в чём вопрос? В цене? — настойчиво повторил я, пристально глядя на плотника. — Мы можем больше заплатить.

Он отвёл глаза, скрестил руки на груди с буркнул:

— Дружба и хорошие отношения, парень, за деньги не продаются.

— Хорошие отношения с кем, Сидор? — спокойно спросил Николай.

Плотник замялся, но всё было понятно без слов.

— Вот как ты всё повернул, значит. — Павел презрительно окинул взглядом плотника, который так и не пожал ему руку, и тоже скрестил руки на груди. — Я же говорил тебе, что я сам плотник.

— Слышал, не глухой, — ответил Сидор.

— Я ведь и без твоей помощи справлюсь, древесины в лесу полно. Да и у Николая места хватит для собственной мастерской по дереву. Я не хочу с тобой соперничать, но ты ведь сам руки выкручиваешь.

— Ну, удачи, — усмехнулся Сидор. — Думаешь, почему деревня таким забором обнесена? В лесу такие твари водятся, что вы им на один зубок. Сожрут вместе с инструментами и не поморщатся. Хочешь проверить, рискни.

— А я не только плотницкое дело знаю, — сказал Павел и положил руку на рукоять меча. Голос его звучал напряжённо. — Воинское тоже. Так что тварями лесными меня не напугать.

Плотник прищурился и язвительно спросил:

— Даже красным петухом?

Повисла тишина.

Я ошарашенно посмотрел на Сидора. Он что, угрожает поджечь таверну Николая?

Тавернщик тоже напрягся, но пока не вмешивался, задумчиво глядя на спорящих плотников.

Павел сквозь зубы проговорил:

— Хоть красного петуха, хоть другую подлую зверюгу можно остановить сталью в бок. Хочешь проверить, рискни.

Плотник побледнел и сглотнул. Взгляд его перебегал с лица Павла на его меч.

— Давайте не будем ссориться, — наконец вмешался Николай. Голос его звучал ровно, но я видел, что спокойный тон ему даётся нелегко. — Не хочешь мне ничего продавать, Сидор, и не надо. Материал и в соседних деревнях можно достать. Теперь хотя бы стало ясно, почему ты заказ задерживал.

Сидор хмуро качнул головой и скрылся за воротами.

Мы переглянулись. Павел медленно убрал руку с меча и горячо воскликнул:

— Николай, почему ты это терпишь, не пойму! Ты же воин, давно бы поставил их на место!

Николай поморщился и ответил:

— Здесь люди мирные, и проблемы у них маленькие. — Он пожал плечами. — Нужно немного терпения, а там и таверна у меня будет, и дело пойдёт, и люди перестанут меня опасаться. Силу я всегда показать успею, если без неё станет никак. Но я планирую жить в этой деревне, бок о бок с этими людьми. Я ведь не воевать сюда приехал, я мирной жизни хочу.

Павел упрямо наклонил голову:

— Не дело это. Оставлять такой произвол нельзя.

Николай вздохнул и сказал:

— Здесь ты тоже прав. Сейчас с Борисом переговорим, пойду к старосте. Когда я покупал эту землю, мне обещали, что здесь всё будет мирно и мне помогут. А на деле выходит совсем иначе.

Постоялый двор Петра стоял на главной дороге, ближе к центру деревни. Мы увидели телегу Бориса у коновязи.

Двор был гораздо меньше, чем владения Николая. Стоило ступить на порог, и я ощутил приступ дежавю.

Таверна Петра была как брат-близнец таверны Виктора. Тёмный зал с низким потолком, столы и лавки, расставленные так близко, что приходится протискиваться между ними. И тот же бардак, что я наблюдал в первый день своего появления в этом мире: грязная посуда стопками, объедки на столах, спёртый воздух, пропитанный запахом варёного мяса и лука.

Ника шмыгнула следом за нами, сделала пару шагов по чужой таверне, но тут же вернулась и прижалась к моим ногам.

Борис стоял спиной к нам и разговаривал с крепким бородатым мужиком. В зал выглянула усталая женщина. Мужик отвлёкся от разговора и рявкнул на неё:

— Почему опять на твою стряпню жалуются? Ты готовить разучилась? Уж дождись вечера, я тебя поучу уму разуму.

Женщина втянула голову в плечи. Хотела было что-то ответить, но за рукав её потянул щуплый парнишка лет двенадцати:

— Маменька, маменька, пойдём на склад, посмотрим, какие продукты нужны.

Мужик в миг оказался рядом с парнем и отвесил ему увесистый подзатыльник, от которого тот едва не полетел на пол.

— А ты не мешай! Под ногами только и путаешься, сопляк! Иди грязную посуду собирай!

Парнишка вжал голову в плечи и метнулся к столам.

Дежавю в квадрате. Я словно увидел свою жизнь в таверне Виктора со стороны. Зрелище было жалкое. Ни минуты не жалею, что ушёл оттуда.

Мужик наконец заметил нашу компанию, замершую в дверях, и отодвинул Бориса в сторону. Шагнул к Николаю, растянув губы в фальшивой улыбке.

— О, сосед! Нарисовался, не сотрёшь! — сказал он елейным тоном. Но тут же улыбка сошла с его лица, и он грубо спросил: — Чего явился? Секреты мои выведывать?

— Какие секреты, Пётр, — спокойно ответил Николай. — Ты о чём?

— Ну, как же, — Пётр подошёл почти вплотную к Николаю и вперился в него недовольным взглядом. — Своя таверна не работает, так решил узнать секреты чужого успеха? Завидуешь небось, вот и припёся.

Я едва держался, чтобы не расхохотаться. Секреты успеха? Пётр явно высокого о себе мнения.

— Кричать на жену и раздавать подзатыльники детям я учиться не собираюсь, — по-прежнему ровно сказал Николай. — А пришёл я сюда с Борисом поговорить, обсудить поставки продуктов. Таверну планирую запустить через неделю.

— То есть как… — осёкся тавернщик. — Ты же не построил ничего. У тебя ведь даже посуды нет.

Борис, который внимательно прислушивался к беседе, расцвёл и подскочил ближе.

— Конечно, конечно! — сказал он с улыбкой. — В этой деревне живут мои самые любимые клиенты! Сейчас закончу с Петром и подойду к вам.