Таверна на прокачку 4 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 36

— Макс, ты в порядке? — спросил Анатолий.

— Да, — ответил я, не сводя взгляда с поникшего Генки.

— Просто у тебя глаза вдруг засветились.

В этот момент, калитка распахнулась, и во двор вошёл Николай. Под мышкой он тащил четыре куриные тушки, перетянутые верёвкой и связку шампуров.

— А я с добычей, — радостно объявил он.

Глава 15

Шаурма. Первая проба

Слова Анатолия о том, что у меня засветились глаза, заставили всерьёз задуматься.

Я вдруг вспомнил, как вспыхивали глаза Виктора, когда он злился. А вдруг это персональное проклятие тавернщиков? Или Виктор меня успел покусать?

Ника что сидела под лавкой, негромко пискнула, будто подтверждая: да, хозяин, было дело.

Николай, заметивший напряжение, вопросительно посмотрел на нас. Я перевёл дыхание и повернулся к Генке.

— Не говори так больше. Не дело это, людям, которые всем помогают, вместо благодарности говорить гадости в спину и клеймо ведьмы вешать.

Парень осторожно кивнул. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная куда деть руки, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.

Анатолий, спокойно наблюдавший за происходящим, хлопнул Генку по плечу, от неожиданности тот подпрыгнул.

— Макса слушай, он дело говорит.

Николай оглядел кухню, стопку лавашей на столе, противень на углях, муку на полу. Генка из-за моей вспышки последний лаваш снять не успел, и тот начал дымиться, наполняя кухню запахом подгоревшего теста.

— И как тебе дела-то доверять, — беззлобно подначил Анатолий, подскочив к печи и снимая почерневший лаваш с противня.

— Простите, — тут же стушевался Генка.

Анатолий потрепал его по плечу:

— Давай следующий клади. И не зевай.

Генка виновато улыбнулся, и тут же потянулся за тестом.

— Это я мигом. И больше ничего не спалю, обещаю.

— Ну раз Генка мою работу отнял, — Анатолий повернулся ко мне, — может, ещё чему-нибудь меня научишь? Готовить я и сам люблю. Мясо на углях могу пожарить.

Я поглядел на четыре куриные тушки в руках Николая и на шампуры, которые тот принёс от кузнеца.

— Давай пожарим, — согласился я. — Как раз первая партия мяса замариновалась.

— Это я умею, — заверил Анатолий. — Доверишь?

— Да куда тебе до Макса, — рассмеялся Николай. — Он так готовит, что даже баронским поварам и не снилось.

— Это да, но Макс ведь и научить может! — подмигнул мне Анатолий. — А в дальних походах я частенько весь отряд кормил. Неужели не помнишь, как я ягнёнка на костре запекал?

— Помню, — Николай поморщился. — Подгорел он у тебя, если память не изменяет.

— Подгорел только снаружи! А внутри был превосходный! — возразил Анатолий со смехом. — Между прочим, сам тогда меня хвалил.

— Ага, потому что больше есть было нечего, — хмыкнул Николай. — Не похвали тут.

Я улыбнулся. Приятно было слышать, как эти двое подшучивают друг над другом. Будто не взрослые седые воины, а мальчишки типа Гришки и Сёмки… Интересно, как они там? Получается ли помогать старику Назару?

— Ну раз все при деле, — произнёс Николай, — я пока кур ощипаю.

Он вернулся во двор, уселся на лавку и принялся вырывать перья. Делал он это неторопливо и основательно, думая о чём-то своём. Перья летели в ведро у его ног.

Мы с Анатолием достали маринованное мясо из котелка. За несколько часов в медвежьем щавеле и остролисте куриное мясо пропиталось как надо, мякоть потемнела, запах стал пряным и густым. Я стал показывать, как насаживать кусочки на шампуры.

— Интересные приспособления. А мы на веточках жарили. Даже и не думал, что можно специальные пики для этого сделать.

— А они сами накаляются, и мясо изнутри жарят. Главное насаживать мясо правильно. Нужно не слишком плотно, чтобы прожаривались равномерно. Идеально, если чередовать мясо с кольцами лука.

— Понял, — Анатолий кивал, запоминая. — А лук зачем?

— Он добавляет сочности и не даёт мясу пересохнуть. Плюс сам карамелизуется на жаре.

— Кара… что?

— Становится сладким и мягким. Попробуешь поймёшь, — улыбнулся я.

Мангал стоял во дворе, угли прогорели до ровного белого жара. Анатолий, уже успевший сходить к реке, подкинул ольховых щепок.

Мы разложили шампуры. Мясо зашкворчало. Жир закапал на угли, зашипел. Каждая капля расходилась волной чарующего запаха. Курица с остролистом и ольховым дымком, это было нечто совершенно особенное.

Двор заполнил густой аромат, который распространился и за его пределы. У меня у самого заурчало в животе

В калитку вошёл Борис. Раскрасневшийся, запыхавшийся, с бусинами пота на лбу. Глаза его мгновенно нашли мангал.

— Ну и запахи у вас тут! С самого тракта учуял!

— Мы думали, ты уехал, — удивился Анатолий.

— Да решал кое-какие дела в деревне, — Борис отмахнулся, но как-то слишком небрежно. — И подумал, что стоит задержаться ещё на денёк. Тут столько изменений, нужно быть в курсе происходящего. Посмотрю, что ещё понадобится, может, посуда или снаряга какая.

— Я думал, торговца ноги кормят, — усмехнулся Анатолий, переворачивая шампуры. — А ты уже третий день на одном месте.

— Решил отдохнуть, — Борис подтянул пояс, уселся на лавку рядом с Николаем и пристально уставился на мясо.

Я прикинул. Борис оставался не из любви к нашей компании и даже не из-за жареной курицы. Он не знал, чем закончится история с Петром. Если Петра изгонят, часть товаров, которые Борис планировал ему продать, окажется невостребованной. Купец просчитывал риски. И задержаться на день, чтобы понять расклад, было куда разумнее, чем потом возвращаться с полной телегой нераспроданного добра. У него такое уже бывало, причём совсем недавно. Он ведь жаловался, что Варвара дала ему от ворот поворот и он остался с лишним товаром. Благо мы и Николай все остатки выкупили.

— Уже решили, как будете судьбу Петра вершить? — Борис спросил, как бы невзначай, но по глазам было видно, что ответ его интересовал всерьёз.

— А что с ним решать? — отозвался Николай, не отрываясь от курицы.

Анатолий задумчиво поглядел на друга.

— Он тебе больше года жизнь отравлял. Такую змею нужно давить. Иначе решит, что ему всё с рук сходит, и ещё чего пострашнее придумает.

— Согласен, — кивнул я. — Ты год не мог нормально работать. За это нужно требовать компенсацию.

Николай вздохнул и положил очищенную тушку на колени.

— Всё вы правильно говорите. Но вы видели этого Петра? Он же тщедушный совсем, такого соломинка перешибёт. На него и обижаться-то совестно.

— Так он тебе не силой, а хитростью и подлостью работать не давал, — заметил я. — Подговаривал мастеров, отваживал клиентов. Даже если тебе от него ничего не нужно — вон, Глафире за доброту отдашь, — но наказание он понести должен. И не только за то, что тебе мешал.

— А за что ещё? — Анатолий повернулся ко мне.

— Как это за что? Тихон к нему на порог пришёл, а тот его вышвырнул. Он едва не погиб. Понятное дело, Пётр к нападению тварей отношения не имеет. Но раненого человека вышвырнули из таверны как бродягу. И без работы Тихон теперь останется надолго — лошадь потерял, сам еле двигается, пасека без присмотра. А мёд нам, между прочим, не помешает. А как он теперь работать будет?

— И что ты предлагаешь? — спросил Николай.

— Не только для себя, но и для Тихона просить компенсацию. Так будет правильно. Пусть сын Петра поработает у Тихона, пока тот не оправится. Ульи обиходит, мёд соберёт. И Тихону помощник и Петру урок. Все при деле.

А про себя добавил: И бедному парню отдых от такого папаши. Хоть посмотрит, как можно делать дела с нормальными людьми. По крайней мере, Тихон показался мне вполне адекватным и честным человеком.

— Дело ты, Макс, говоришь, — кивнул Николай, мысль ему явно понравилась.

Борис слушал, кивал и что-то прикидывал в уме. Потом осторожно спросил:

— А изгонять вы его не собираетесь?

— Ни к чему это, — пожал плечами Николай. — Такого изгонять — всё равно что на казнь отправить. Куда он денется один?