Таверна на прокачку 4 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 14

Опомнился я лишь в тот миг, когда все взгляды скрестились на мне.

Волох тоже узнал меня, я видел, как изменилось выражение его глаз.

— Макс, постой, — услышал я за спиной встревоженный голос Николая. — Ты чего?

Взяв себя в руки, я остановился у крыльца, глядя на Волоха в упор. Сердце моё колотилось так, что я слышал гул крови в ушах. Я усилием заставил себя успокоиться и набрал полную грудь воздуха. Нельзя было позволять гневу затопить меня с головой.

— Здравствуй, парень, — произнёс Волох ровным голосом, будто встретил старого знакомого. — Сюда перебрался, значит.

— О, вы знакомы? — спросил староста, переводя взгляд с меня на Волоха. Улыбка его ещё держалась, но глаза перескакивали с меча на кинжал и обратно.

Николай подошёл и тронул меня за плечо.

— Макс, — сказал он негромко.

Я чувствовал, что Николай смущён моим неожиданным поведением. Он не знал Волоха, ведь его не было, когда в таверне случилась драка. Для него это был просто незнакомый гость старосты.

Я и сам сейчас усиленно пытался сообразить, как действовать дальше.

Если я сейчас начну с обвинительной речи или, того хуже, брошусь на Волоха с кинжалом, то одной судьбе известно, чем всё закончится. Но о мирной жизни точно можно будет забыть.

Сейчас я как никогда понял Николая, который стремился всё решить мирно, без применения силы. Готов ли я начать новый виток конфликта уже в новой деревне, где у меня появился хоть какой-то шанс на нормальную жизнь?

Да и что я могу сделать?

Волох сильный воин. Он меня размажет тонким слоем, даже не вспотев. Но не это меня останавливало.

Дело в том, что староста и Николай не знают, кто перед ними. Староста встанет на сторону своего гостя. Николаю либо придётся открещиваться от меня, либо идти на прямой конфликт с главой деревни. Кто знает, как это использует Пётр.

Все мои планы и мечты рухнут за одну минуту. Из-за того, что я не смог сдержаться.

Я набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и убрал руку с кинжала.

Волох по-прежнему смотрел мне в глаза.

— Здесь так же будет? — спросил я его.

Волох секунду молчал, потом тихо и так же ровно ответил:

— Нет. Я хочу мирной жизни. Подумываю осесть в этой деревне.

Он окинул взглядом Николая и Анну, замершую в стороне, кивнул непонимающему старосте, затем произнёс:

— Вижу, вы к старосте пришли. Не буду мешать, подожду вас здесь. Если у тебя или у твоих товарищей будут вопросы, на всё отвечу.

Волох сошёл с крыльца, прошёл мимо меня и сел на скамью, где только что сидели мы с Николаем. Положил руки на колени и перевёл взгляд куда-то вдаль, на закат.

Я не сводил с него глаз ещё несколько секунд. Потом развернулся к крыльцу.

Староста стоял, переводя взгляд с меня на Волоха и обратно. На лице его застыло вежливое недоумение.

— Николай, рад тебя видеть. Какими судьбами? — Спросил он, решив, видимо, что чем быстрее мы перейдём к делу, тем меньше шансов на неприятности. Это он еще не знает, с чем к нему пришёл Николай.

— Разговор к тебе, Сергей, — ответил Николай.

Мужчина положил руку мне на плечо и мягко подтолкнул вперёд. Мы поднялись на крыльцо.

— Представишь мне юношу? — спросил староста.

— Это мой приёмный сын, Макс, — сказал Николай. — Будет жить со мной, а потом будет и моим наследником.

Староста скользнул по мне оценивающим взглядом.

— Ну, тогда проходите, раз уж пришли, — и мы вошли в дом.

Я напоследок обернулся на Волоха. Воин по-прежнему смотрел куда-то вдаль. Меня всё ещё потряхивало от неожиданной встречи. Но как правильно себя сейчас вести, никак не мог сообразить. А когда в голове такой сумбур, лучше вообще никаких решений не принимать.

Я вдохнул и шагнул в помещение.

Внутри была просторная комната, на стенах висели полки с расписными тарелками, в углу я приметил стойку с мечом и щитом. Похоже, староста тоже не прост, знает, с какого конца за меч держаться.

Посередине комнаты стоял широкий стол с потёртой столешницей и стулья с резными спинками. Староста приглашающе кивнул, и мы уселись у стола.

Жена старосты принесла кувшин и кружки, расставила молча и вышла, прикрыв за собой дверь.

Староста разлил напиток, придвинул кружки к нам. Я принюхался, попробовал. Это оказался квас, причём неплохой. Надо бы тоже в своё меню включить.

— Сергей, — тем временем заговорил Николай. — Я к тебе по делу. Когда я покупал здесь землю, ты мне обещал, что люди у вас радушные, будут помогать и во всём поддерживать. Ты сам говорил: таверна в деревне нужна, Пётр который год свой постоялый двор достроить не мог. Место свободное, и все будут только рады. Я тебе поверил, переехал, деньги заплатил немалые.

Староста слушал, сложив руки на столе. Лицо его было непроницаемо.

— Но что выходит на деле? — продолжил Николай, и голос его стал жёстче. — Без посуды в таверне никак, верно ведь? Я к горшечнику обратился, но тот говорит, что глины нет. Хотя работа у него не стоит, я своими глазами видел и глину, и готовые горшки у него во дворе.

Сергей чуть дёрнул бровью, но промолчал.

— С плотником ещё интереснее ситуация. Он еще в прошлом году обещал мне по второму этажу сделать работы и крышу настелить, но до сих пор дело не сдвинулось. А как я вижу, он и в этом году не закончит. Я уже другого плотника нашёл, так теперь Сидор отказывается даже материал продавать.

Староста вздохнул и отпил из кружки.

— Ну, а когда мы к Петру зашли, — сказал Николай, — тот даже тарелку похлёбки не удосужился выдать для моих друзей. Заявил, что кого попало не обслуживает. — Николай покачал головой. — Но с этим и ладно, не больно-то хотелось у него столоваться. При нас на постоялый двор бортник пришёл, Тихон. Весь израненый, крысоволки его порвали в лесу. Так Пётр его на улицу вышвырнул, не разбираясь. Если б мы Тихона не подобрали и раны не обработали, он к утру бы помер. И вот такое поведение, Сергей, это уже ни в какие ворота не лезет.

Староста хмуро молчал. Слушал, кивал, но лицо его оставалось непроницаемым. Когда Николай закончил, Сергей огладил бороду и сказал:

— Понятны твои печали, Николай. Что до горшечника и плотника, я с ними поговорю, обещаю. Но если у них действительно не хватает времени и материалов, тут я не в силах что-то изменить. Ты пойми, у нас деревня небольшая, и если пойдёт разлад, то всем станет жить тяжко, брат на брата будет крысоволком смотреть. Вы главное не ссорьтесь, договаривайтесь мирно, идёт? — Николай спокойно смотрел на Сергея. На скулах его едва заметно вздулись желваки. Староста продолжил: — А Пётр, он же тут давно живёт, понятно, что все его поддерживают. К тебе тоже привыкнут, дай только время. Нужно потерпеть, притереться, понимаешь? Но мы очень рады, что ты к нам переселился, нам важны люди, которые умеют держать меч. Сам же видел, из леса порой лезет всякое.

Я слушал и с каждым словом старосты понимал всё чётче: помощи отсюда не будет. Сергей не собирался вступаться за Николая. Ему в первую очередь был нужен мир в деревне, и ради этого мира староста готов был закрывать глаза на многое. Пётр — свой, хоть и с гнильцой, Николай — чужой, но нужный человек, и поэтому староста будет тянуть время, обещать, качать головой и ничего не делать.

Кажется, Николай тоже понял это.

— Я тебя услышал, Сергей. Я надеюсь, что ты и правда решишь эту проблему. Когда я пришёл сегодня к плотнику, он пообещал пустить мне красного петуха.

Сергей стал еще более хмурым.

— Я тоже хочу мира в деревне, где поселился. Но если местные хотят иного, я буду отвечать как считаю нужным. Как я уже тебе сказал, если что, запасной плотник у меня есть. А если потребуется, то и горшечника найдём. В общем, я пришёл к тебе, чтобы решить вопрос мирно. Я ведь прошу малого, чтобы люди просто выполняли свою работу, которую пообещали. Я ждал достаточно. И если ситуация не изменится, я перестану ждать помощи от тебя и буду действовать самостоятельно.

Николай говорил мягко, в его голосе было ни капли угрозы. Но староста, кажется, проникся.