Сорок третий 8 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 36

Орн записал.

— А остатки Ордена?

— Если Нотт жив, он теперь мешает всем. Шардал будет выжигать Орден официально, и через его склады может подойти к нашим старым следам. Найдите Нотта раньше Талиса, если сможете. Если не сможете, сделайте так, чтобы он не рассказал ничего лишнего.

— Убить?

— Если нет другого способа.

Магистр Орн не стал уточнять, что считается другим способом. В Ларнасе взрослые люди не тратили время на невинные вопросы, когда ответ был очевиден.

Лаорн взял вечернюю газету и бросил её на стол.

— И ещё. Прекратить повторять в нижних залах, будто взрыв в «Белых липах» доказал исключительность Таргор-Увира. Он доказал только то, что мы снова не знаем достаточно. Установка не любит восторженных дураков.

— Операторы получат приказ?

— Сегодня.

— Да, ваше высокопреподобие.

Орн вышел. Лаорн остался у карты. Место расположения клуба было отмечено маленькой чёрной точкой. Рядом он поставил ещё одну, где по слухам нашли Ардора и Эльгу. Расстояние вышло слишком большим для обычного падения и слишком малым для полноценного переноса так как пространственный вихрь точки старта, мешал построить точку фингиша меньше чем в паре километров. Он не знал, что произошло между этими двумя точками, и именно это раздражало сильнее всего.

Через несколько минут в кабинет вошёл служитель с закрытым пакетом из нижнего комплекса. Внутри лежал короткий доклад по объектам В-3 и В-4. Женщина, куда вселилась призванная сущность, несмотря на полный курс обучения в машине знаний, отказывалась коммуницировать с людьми. Ей снова показывали простые картинки, пытаясь восстановить контакт и понять, какие слова и предметы она узнаёт без общего языка: еда, вода, оружие, человек. На изображение оружия она отреагировала резко и ударила по защитному барьеру камеры. Барьер выдержал, но от удара по нему пошёл выброс силы, и оператор, стоявший слишком близко, получил ожог руки.

Мужчина после переселения, сразу приступил к изменениям тела, но просто стал крепче и выше и тоже не желел общаться, хотя вёл себя менее агрессивно.

Лаорн прочитал доклад, поставил отметку и написал на полях: «К барьеру без нужды не подходить. Отдельно проверить реакцию на изображение двери».

Потом он взял отдельный лист и начал распоряжение по сбору сведений о «Белых липах».

В Марсане в это же время Талис принимал второй вечерний доклад.

Карта на стене изменилась. Красных булавок стало больше, но часть уже заменили чёрными: адрес взят, помещение опечатано, люди задержаны или ушли раньше. Соляная улица дала склад. Мельница у Хольмского тракта дала мастерскую таймерных связок. Черепичная улица — возчика. Переплётная мастерская — старые шифровальные книги и список абонентов закрытого клуба историков, половина которых теперь с ужасом пыталась доказать, что они ходили туда только ради споров о древней орфографии. Фонд медицинских кухонь дал два счёта, один невинный, один с серебряной пылью в графе «кухонная посуда».

Лунгар вошёл с последней папкой.

— Нотта на мельнице не было. Но нашли письмо, сожжённое не до конца. Упоминается «северный дом у старых каменоломен» и человек по имени Ларс Вельд. Проверяем.

— Связь с Ларнасом?

— Прямая — нет. Но Нотт действительно ругал Ларнас в черновых записях. Там есть фраза: «Святые хозяева хотят сосуд, мы оставим им пепел». Похоже, покушение было его собственной войной против всех сразу.

— Значит, живым он особенно ценен.

— И особенно не захочет быть живым.

— Поэтому группы брать с магами подавления. Не геройствовать. Если он начнёт запускать закладку, стрелять до разговора.

Лунгар положил на стол ещё один лист.

— Из дворца пришло распоряжение по Министерству эфиристики. Комиссар назначен, архивы закрыты, все формы допусков аннулируются с полуночи. Половина министерства уже пишет жалобы, вторая половина пытается понять, кому теперь кланяться.

— Пусть кланяются своему неумению удержать доверенные секреты.

— Есть просьба от нового комиссара: дать ему двух наших людей для первого входа в архив ранних призывных технологий.

— Дадим четырёх. И прокурора. В таких архивах люди любят внезапно находить старые правила, по которым никто, кроме них, не имеет права входить в комнату.

— Что делать с жрецами, которые уже пришли по линии Марсанского храма?

— Если от Элмара Роша, принять. Если из Ларнаса, посадить в малую приёмную, дать горький солго без сахара и переписать всех, с кем они разговаривали по дороге.

Лунгар кивнул и не ушёл сразу.

— Вы думаете, Ларнас уже знает о взрыве?

— Конечно знает. Вопрос в том, что именно.

— Они будут искать подробности.

— Уже ищут.

— Тогда нам нужно закрыть всех свидетелей, врачей, пожарных магов и людей клуба жёстче.

— Не жёстче. Умнее. Жёсткость вызывает разговоры. Умная скука их убивает. Врачам — приказ о медицинской тайне и ответственность. Пожарным — отдельный технический отчёт без лишних слов. Людям клуба — компенсации, охрана и предупреждение, что любой разговор с иностранным торговцем, жрецом или газетчиком до окончания следствия будет отдельной статьёй. Пусть боятся не самого разглашения, а собственной глупости.

— Сделаем.

Талис взял лист с упоминанием дома у старых каменоломен. Каменоломни находились в двух часах от столицы, за старой линией рабочих посёлков. Место подходящее: пустые дома, подземные ходы, заброшенная дорога, достаточно близко для связи с Марсаной и достаточно далеко, чтобы городские патрули не заглядывали туда без причины.

— Группу готовить к ночному выходу, — сказал он. — запросить две группы егерей через Генштаб. Штурмовиков и разведку. Двух магов подавления, одного сапёра, врача и закрытую машину для пленных. Дом не штурмовать, пока не будет схемы подходов. Если Нотт там, он ждёт не гостей, а ошибку.

Лунгар записал распоряжения.

— Командовать будете сами?

— Нет. Я буду мешать отсюда. На месте пусть работает тот, кто быстрее бегает и меньше хочет всё контролировать.

— Таких людей трудно найти.

— Поэтому вы ещё здесь, а не в поле.

Лунгар позволил себе усталую улыбку.

— Понял.

Он вышел, оставив дверь открытой для следующего курьера. В коридоре уже ждали двое: один из дворца с пакетом по комиссару эфиристики, второй из загородного клуба с дополнительным списком персонала и отметками, кто именно входил в домик после первой проверки. Талис посмотрел на часы, взял перо и поставил подпись под приказом о ночном выходе к старым каменоломням.

— Олдара ко мне, — сказал он секретарю. — И карту северного тракта. Не общую, а старую, с рабочими штольнями.

Секретарь кивнул и пошёл к картотеке. Через стену слышались голоса связистов, стук печатей, шаги курьеров и короткие команды дежурного офицера. Указ уже перестал быть бумагой. Он стал маршрутами, задержаниями, опечатанными дверями, испуганными банкирами, недовольными профессорами и людьми, которых этой ночью должны были взять раньше, чем они успеют сжечь очередной список.

Глава 10

К концу третьей ночи после указа Логриса в Ларнасе перестали делать вид, что время ещё работает на Церковь.

Снаружи всё оставалось почти прежним. В храмах шли службы, паломники поднимались по белым лестницам, монастырские кухни раздавали похлёбку бедным, писцы переписывали старые книги, служители встречали посольские экипажи у ворот и отвечали на вопросы тем ровным голосом, которым учреждения переживают войны, смену королей и собственные преступления. Но в закрытых канцеляриях уже не было прежней медленной уверенности. Письма из разных стран приходили с задержками, торговые дома вдруг просили подтверждений по обычным переводам, храмовые фонды присылали слишком осторожные отчёты, а несколько людей, которых Палата Первого Зова считала надёжными, исчезли из связи сразу после того, как в Шардале начали ночные задержания.