Сорок третий 8 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 28

Магистр Орн стоял у нижнего кольца, споря с балларийским расчётчиком. При виде Лаорна оба замолчали.

— Ваше высокопреподобие, — сказал Орн. — Патриарх уже получил доклад?

— Получит до полуночи. Сейчас мне нужен другой. Через месяц мы должны быть готовы к работе с Ардором Таргор-Увиром.

Орн на мгновение забыл о балларийце.

— Через месяц?

— Да.

— Но…это же очень мало!

— Это больше, чем ноль, магистр. Люди вашего склада обычно любят уточнения.

Орн сдержал раздражение.

— Для захвата, доставки, подготовки и запуска требуется не только время. Нужна уверенность, что его каналы выдержат верхнюю нагрузку.

— После нападения на Дом культуры шардальские врачи подтвердили рост его запаса и прочность каналов.

— У нас нет их полного заключения.

— Будет.

— Даже если выдержит тело, личность может сопротивляться внедрению. Чем сильнее вместилище, тем сильнее его собственная воля. Если она не будет подавлена, высший ответ может не закрепиться или разорвать оболочку.

— Значит, готовьте подавление.

— Мы не Орден. Простое блокирование не поможет. Нужна многоступенчатая подготовка: истощение, изоляция, разрыв внешних эмоциональных связей, удержание основного потока, затем открытие верхнего прохода. Если он войдёт в установку полным, злым и уверенным, как в Дом культуры, он снова начнёт ломать место, а не себя.

Лаорн внимательно посмотрел на магистра.

— Вот это полезно. Напишите так же, только длиннее и с решениями.

— Решения потребуют жестокости.

— Магистр, мы стоим под храмом, который официально заброшен, рядом с установкой без ограничителей, двумя пленниками из-за Порога и планом сделать шардальского герцога вместилищем для бога. Неужели вы думаете, что меня смутит слово «жестокость»?

Орн поклонился.

— Нет, ваше высокопреподобие.

— Тогда работайте.

Лаорн отошёл к краю залы и поднялся на небольшую галерею. Отсюда хорошо просматривались нижнее кольцо, накопители, рабочие столы операторов и стеклянные отсеки, где держали В-3 и В-4.

— Магистра Орна ко мне через два часа с расчётом по удержанию Таргор-Увира, — сказал он ближайшему служителю. — Отдельно подготовить список людей, знавших о марсанском канале, и проверить, кто из них ещё не выведен из переписки. Доклады по Тройке и Четвёрке положить мне на стол до утра.

— Слушаюсь, ваше высокопреподобие.

Лаорн ещё раз посмотрел на установку, потом развернулся и пошёл к выходу из нижней залы. За его спиной операторы снова включили третью линию проверки, и над каменным основанием дрогнул мутный синий свет.

Глава 8

После разгрома верхней, почти публичной части Орден Песочных часов конечно же не умер.

Он стал меньше, беднее, злее и начал терять прежнюю привычку к интеллектуальной длинной игре. Уцелевшие люди Ордена попрятались в частных домах, старых лабораториях, кабинетах бывших покровителей и тихих съёмных квартирах, где занавеси держали закрытыми даже днём, а письма жгли не после прочтения, а до того, как успевали перечитать второй раз. Сеть, годами жившая на осторожности, академическом тщеславии, старых знакомых и деньгах, разваливалась не от одного удара, а от постоянного давления. Аресты шли не красивой волной, а скучной, последовательной работой государственной машины. Один помощник архивиста давал фамилию, та фамилия тянула за собой платёж, платёж выводил на переводчика, переводчик вспоминал преподавателя, преподаватель начинал торговаться, и утром ещё один человек узнавал, что отсрочка приговора висит над ним не как угроза, а как последняя возможность дожить до старости вне тюрьмы.

Но тем, кто держался за Орден как за судьбу, это казалось предательством.

Вечером в маленьком доме на окраине Марсаны собрались четверо. Дом принадлежал вдове нотариуса, давно уехавшей к дочери в Салтис и сдавала его через управляющего, а тот уже неделю лежал в городском морге вытащенный из канавы за городскими бойнями, и его смерть пока считали пьяной дракой, потому что в Марсане всегда хватало людей, готовых напиться, подраться и попасть под колёса ночной машины. Но вдова получала оплату исправно, соседи знали только, что дом сняли двое юристов для работы с документами, и даже радовались. Жильцы не держали собак, не приводили девиц и не ругались с молочником.

В большой комнате горела тусклая лампа, а на столе лежали планы загородного клуба «Белые липы», ведомость заказа к вечернему приёму, пропуска обслуживающего персонала, график работы кухни и короткая записка, добытая через человека, когда-то служившего в одном из фондов Альды Таргор-Увир. Записка была почти бытовой. Там говорилось о цветах, дальнем домике у пруда, лёгком ужине и о том, что господина герцога не следует предупреждать заранее. Жёны готовили ему романтический сюрприз, и человек, передавший сведения остаткам Ордена, сделал это не за идею, а за деньги и обещание вывезти брата из-под следствия.

Старший из четверых, маг Рейвар Нотт, долго смотрел на план, не касаясь бумаги. После Гиллара он сильно постарел. Не телом, а манерой держаться. Когда человек видел, как рушится дело его жизни, он либо начинал метаться, либо становился слишком аккуратным. Нотт выбрал второе и оттого казался ещё опаснее.

— Они должны собраться все, — сказал молодой маг у окна. — Егерь и его суки. Тогда Шардал потеряет не только его, но и всю семейку, а вместе с ней деньги, рабочие фонды, королевскую кровь, дворцовые связи. Одним ударом.

— Именно поэтому закладка такой мощности и делается, — ответил Нотт. — Не для того, чтобы пробить стену и испортить ужин.

Третий человек, бывший казначей одной из лабораторных групп, хрипло сказал:

— Если погибнет принцесса Эльга, король сорвётся с цепи. Он и так, в прошлый раз почти сорвался.

— Король уже сорвался. Просто пока делает это с видимостью законности. После смерти Таргор-Увира ему останется только подписывать указы о казнях.

— Ларнасу егерь нужен живым.

— Ларнас нас предал. Святоши теперь делают вид, что Орден был не партнёром, а неудачным инструментом. Предстоятель Первых Врат строит свою установку и считает, что Ардор станет сосудом для его бога. Пусть теперь и он побегает по потолку.

Молодой маг отвернулся от окна, за которым бушевал ливень.

— Если мы уничтожим Ардора, Ларнас нам этого не простит.

Нотт посмотрел на него спокойно.

— Ларнас уже ничего нам не простит равно как и Шардал. Разница только в том, что Шардал вешает через суд, а Ларнас убирает людей через красивые ходы типа автокатастроф и сломанных шей на лестнице. Я предпочитаю оставить после себя хотя бы результат.

В комнате снова стало тихо.

Уцелевший Орден больше не думал о восстановлении прежней власти. Слишком многое сгорело, слишком многие имена попали в протоколы, слишком много людей с отсроченными приговорами теперь просыпались по ночам и вспоминали всё, что ещё могли рассказать Сыску. Но Ардор Таргор-Увир оставался живым, и пока он жил, провал Гиллара не становился ошибкой отдельной группы. Он становился приговором всему Ордену. Человек, которого они пытались использовать, вышел из их установки, разрушил лабораторию, вернулся к королю и теперь своим существованием каждый день доказывал: они не просто проиграли, они ошиблись в главном.

— Домик готов? — спросил Нотт.

Четвёртый, молчавший до сих пор, кивнул. Он не был магом а раньше служил инженером при частной лаборатории, потом делал для Ордена то, что в отчётах называли подготовкой помещений, а в жизни означало умение провести чужого человека через задний вход, заменить решётку, спрятать ящик под половицей и уйти до того, как уборщик заметит свежую пыль.

— Я заложил кристаллы с узорами в камине, под полом гостиной, ближе к дивану, в двух стеновых нишах и в кухонном коробе. Все части связаны эфирными линиями. Основной выброс уйдёт вверх вместе с людьми. Боковая волна будет, но намного слабее. Домик разнесёт изнутри и поднимет обломки дома и мебели метров на двести. Если все четверо будут в гостиной, шансов на выживание нет.