Сорок третий 8 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 21

— Настоятель Марсанского храма?

— Отец Элмар Рош уже вызван. Он прибудет через полчаса. По имеющимся материалам он не участвовал в нападении и, похоже, не знал о светском канале через фонд. Но марсанская ячейка работала внутри его служебной части, и ему придётся занять какую-то определённую позицию.

— Займёт, конечно. — сказал Логрис. — Вопрос только, какую именно.

Отец Элмар Рош прибыл вовремя. Он вошёл без сопровождающих, в простой храмовой одежде, с тяжёлым лицом человека, который за последние дни слишком много раз открывал двери людям, приходившим не за благословением. Логрис не предложил ему сесть сразу. Это было не унижение, а знак: разговор начинался не между королём и духовным гостем, а между государем и человеком, в чьём храме уже нашли преступную связь.

— Отец Элмар, — сказал Логрис, — вы знаете, почему вас вызвали?

— Знаю, Ваша Милость. После нападения на Дом культуры слухов в городе больше, чем свечей в храме.

— Мне не нужны слухи. Мне нужны ответы.

— Я готов их дать в пределах того, что знаю.

Логрис показал на кресло. Настоятель сел, положил руки на колени и посмотрел на бумаги, но не потянулся к ним.

— Ларнасская Палата Первого Зова финансировала нападение через фонд Святой Лоары. Есть приказ секретаря Палаты, есть деньги казначея закрытых церковных фондов, есть шифровка отправленная после провала. Это уже не злоупотребление вашим малым архивом и не несколько людей, спрятавшихся в канцелярии. Это прямое участие церковников Ларнаса в попытке захвата офицера высшего уровня допуска и в террористическом нападении на Дом культуры.

Элмар Рош закрыл глаза на одно мгновение. Когда открыл, в них не было удивления. Было то, что хуже: подтверждённый страх.

— Я не буду защищать Ларнас в этом деле.

— Это разумно.

— Но и обвинять Церковь Всех Богов как Церковь я не буду. Моя позиция проста, Ваша Милость: если люди в рясах участвовали в преступлении, они должны отвечать, как преступники. Если канцелярия Ларнаса использовала храмовые связи для покушения и убийства, суд должен установить это по закону. Марсанский храм не даст им убежища, не уничтожит документы и не будет объявлять преступление богословским спором. Но я не позволю превратить храм в политическую дубину против верующих.

Логрис кивнул.

— Это нейтралитет?

— Это граница. Я служу богам и людям Марсаны, а не кабинетам Ларнаса. Но я не стану произносить с кафедры то, что должно быть доказано в суде. И не стану благословлять ни одну сторону на безумие.

— Даже если Патриарх прикажет?

Настоятель посмотрел королю прямо в глаза.

— Вера не освобождает от закона страны, в которой стоит храм. Это написано не мной и не вами, Ваша Милость. Это написано в договоре подписанном Церковью со всеми правителями Нингола.

Логрис чуть усмехнулся.

— Приятно видеть человека, который читает старые бумаги до того, как ими начинают бить по лицу.

— Старые бумаги иногда держат стены лучше нового камня.

— Хорошо. Тогда вот что будет дальше. Ваш храм продолжает работать. Службы не прекращаются. Прихожан не трогают. Исповедальные дела не вскрываются. Но вся служебная переписка с Ларнасом, фонды, благотворительные переводы, гостевые книги, дорожные книги и лица, имевшие доступ к ним, остаются под совместным надзором Сыска, прокуратуры и церковного суда Шардала. Вы лично отвечаете за то, чтобы ни один документ не исчез и ни один служитель не попытался бежать за границу.

— Я понимаю.

— Если Ларнас пришлёт приказ сопротивляться?

— Я передам его вам и церковному суду.

— Если Ларнас объявит меня врагом веры?

Элмар Рош помолчал.

— Тогда я буду молиться, чтобы в Ларнасе нашёлся хотя бы один человек с головой. Но храм Марсаны не станет поднимать людей против короны по письму издалека, пока на руках у короны лежат документы о теракте.

Логрис наконец откинулся в кресле.

— Вот теперь вы можете считать, что разговор был полезен.

— Для кого?

— Для всех, кто не хочет увидеть город в огне.

Элмар поднялся, но не ушёл сразу.

— Ваша Милость, я должен сказать ещё одно. Среди моих служителей есть люди, для которых Ларнас — не учреждение, а сердце веры. Не все они поймут мою позицию. Некоторые решат, что я предал Церковь.

— Предали Церковь те, кто послал вооружённых людей убивать детей.

— Я это понимаю.

— Тогда объясните тем, кто ещё способен слушать. Остальными займётся Сыск и моя канцелярия.

Настоятель поклонился и вышел. В приёмной он прошёл мимо двух офицеров, секретаря королевской канцелярии и жреца-юриста Кейса, ожидавшего его у стены. Кейс молча пошёл рядом. Ни один из них не говорил до самого конца коридора.

Логрис остался с Талисом. Король взял договор Гориса Третьего и раскрыл его на закладке.

— Он свяжется сегодня, — сказал он.

— Патриарх?

— Да. Теперь уже не сможет молчать. Сначала потребует отпустить церковников. Потом объяснит, что я не понимаю высшего порядка. Потом пообещает неприятности. Такие люди редко удивляют последовательностью.

— Хотите подготовить официальный ответ?

— Нет. Официальный ответ я напишу после того, как он даст мне повод сделать его хуже.

Повод появился через два часа.

Связь с Ларнасом открыли по защищённому храмовому каналу, который в Шардале обычно использовали только для поздравлений, больших церковных праздников и редких консультаций по делам, где королевская власть и Церковь предпочитали не выносить спор на улицу. В этот раз образ Патриарха Церкви Всех Богов возник в зале Совета Властителей без обычных приветственных задержек. Высокое кресло, светлая стена, два неподвижных служителя за спиной, белая одежда с широкой золотой полосой и лицо человека, привыкшего, что короли стареют, умирают и сменяют друг друга, а Ларнас остаётся.

Логрис участвовал в сеансе стоя. Рядом находились Ингро Талис, канцлер, министр иностранных дел, коронный прокурор Хальден Мор и начальник службы дворцовой связи. Никого лишнего но достаточно свидетелей, чтобы потом ни один слог не пришлось восстанавливать по памяти.

— Ваше Величество, — произнёс Патриарх.

Голос был мягким. Слишком мягким для человека, который пришёл приказывать.

— Ваше Святейшество, — ответил Логрис.

— Мне сообщили, что шардальские власти задержали служителей Церкви, вскрыли храмовые архивы, вмешались в переписку Ларнаса с местными домами веры и удерживают людей, принадлежащих духовной юрисдикции. Я требую их немедленного освобождения и передачи церковному суду.

Логрис посмотрел на него спокойно.

— Единственное, что я могу для них сделать, — это ходатайствовать перед судом, чтобы смерть на виселице им заменили расстрелом.

В зале стало очень тихо. Канцлер опустил глаза к бумагам, Хальден Мор даже не моргнул, а Талис смотрел на Патриарха так, как смотрел на любого человека, только что совершившего полезную ошибку.

Патриарх помолчал.

— Вы позволяете себе говорить о служителях богов как о разбойниках.

— Нет. О разбойниках я говорю мягче. Разбойники редко финансируют захват детей через благотворительный фонд, редко шифруют приказ не дать государству сохранить человека целым и почти никогда не прикрываются богами после того, как их ловят за руку.

— Вы выдвигаете тяжкие обвинения.

— Я предъявляю доказательства. Деньги фонда Святой Лоары, подпись казначея Ларнаса, приказ секретаря Палаты Первого Зова, запись распоряжения о светском ходе, шифровку после провала, живых исполнителей, задержанного мага и оружие, использованное при нападении на Дом культуры. Мне продолжить или вам уже достаточно для первого расстройства?

Лицо Патриарха не изменилось, но служитель за его правым плечом чуть двинулся. Значит, в Ларнасе тоже не всё знали. Или делали вид, что не знали.

— Эти материалы должны быть переданы Церкви для внутреннего расследования.

— Нет.

— Вы не имеете права судить духовных лиц за действия, совершённые в рамках церковного служения.