Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 91

— Всё так, как ты сказала. Я — чудовище.

Я шагнула к нему.

— Мне не стоило так говорить.

— Не надо. — Он поднял руку, останавливая меня, всё ещё не поднимая взгляда.

Я замерла, разглядывая его напряжённую фигуру.

— Ланг.

Он посмотрел на меня, и в его лице было одно лишь мучение.

— Теперь я понимаю, почему миру не позволено иметь больше одной такой, как ты. Это слишком тяжело вынести. — Он продолжил, и я нахмурилась. — Ты страдаешь. У тебя забрали дракона. Твоего самого близкого друга. Моего друга — ранили. Я причинил тебе боль столько раз, а ты смотришь на меня без жестокости. Я это заслужил. Заслужил твою злость. Вся твоя жизнь рушится, а я могу думать только о том, что никогда больше не смогу дышать, если не поцелую тебя.

Сердце глухо билось о рёбра, руки дрожали по бокам.

— Прокляни меня, — потребовал он.

— Я не буду.

— Прокляни меня, — повторил он. — Скажи, что я бессердечный подлец. Скажи, что ненавидишь меня. Скажи, что никогда не сможешь хотеть меня так, как я хочу тебя.

— Нет.

— Тани. — Он шагнул ближе, и свет лампы заиграл на огненном отблеске в его глазах. — Ты не должна оставлять мне даже крошечной надежды на тебя. Иначе, как Луна, я буду висеть во тьме вечность, оторванный от любого другого прикосновения, думая только о тебе. Сделай эту жестокость сейчас — и я больше никогда не заговорю об этом.

Я молчала. Мне нечего было сказать. Я почти не дышала, горло сжимало. Он дышал за нас обоих — тяжело, придавленный своим признанием.

— Прокляни меня, — сказал он, снова подходя ближе. Наши руки были в дюймах друг от друга, а губы — ещё ближе. — Прокляни меня и разрушь это заклятие, которое ты наложила на меня.

Я смотрела на его рот. Он поднял руку, но не коснулся моего лица. Дрожа, я наклонилась вперёд — и грубая ладонь Драконьего Принца легла мне на щёку.

Если в желании можно утонуть — я бы утонула в тот миг. Моё стремление к нему и его ко мне поглотили нас так полностью, что комната исчезла. Мы стали самим ночным небом — бескрайним и бесконечным.

Ланг наклонился, коснувшись лбом моего лба.

— Прокляни меня, — прошептал он.

Я не могу. Я не могу.

Пальцы сжались по бокам, когда слова сорвались с губ:

— Я не могу.

— Тогда поцелуй меня, — прошептал он.

Его пальцы приподняли мой подбородок — и я закрыла глаза и прижалась губами к его губам.

Он выдохнул стон, и его рука скользнула за мою шею, когда он прижал свой рот к моему. Дыхание застряло у меня в груди, запертое, как в клетке, пока я зависла в этом мгновении, наслаждаясь ощущением его губ, прижимающихся к моим. Мягкие, жадные, тёплые. В этом было что-то детское — в его исследовании. И что-то основополагающее — в его поклонении. Я почти не могла думать.

Потом я приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, и Ланг оттеснил меня назад. Его губы осыпали мои короткими, настойчивыми поцелуями, и я вцепилась в его плечи, пока он вёл меня за талию, пока мы не упёрлись в стену, скрытую шторами. Мы не разомкнулись — мои глаза оставались закрытыми, когда он целовал меня сильнее, прижимая своё тело к моему.

Я всхлипнула — ощущение его губ было пьянящим. Но в сочетании с нашими бурлящими эмоциями мне нужны были его руки, чтобы не упасть, когда его торжество, порыв и жажда столкнулись с моей пульсирующей потребностью, тягой и покорностью. Поцелуй меня ещё. Коснись меня ещё. Не было ничего, кроме этого. Кроме нас.

Рука Ланга на моей талии держала крепко, его большой палец скользнул по рёбрам, пока он целовал меня — достаточно сильно, чтобы оставить синяк, и всё же недостаточно сильно.

И тут, сквозь шум крови в ушах, я услышала это. Приглушённые голоса у двери.

Мы оба замерли, а потом отпрянули друг от друга. Ланг повернулся к двери, когда кто-то ответил стражникам. Это был Врагг.

Ланг схватил меня за руку.

— Беги.

Я покачала головой — засов уже скользил по двери.

— Нет времени. Он меня услышит.

Он посмотрел на меня с чистой мукой, когда двери начали открываться.

— Тани—

Я оттолкнула его от себя, сама отступив на два шага, заставляя между нами появиться расстояние, как раз в тот момент, когда в проёме показалось лицо Банриллена. Удивление мелькнуло на его раздражённом лице, а затем хорошо отточенная ярость вырезала улыбку на его щеке.

Врагг шагнул внутрь, его тело заполнило весь проём.

— Смотрите-ка, кто здесь. Потеряла свои бусы, любовь моя?

Я думала, что напряжена до предела, но его тон сковал каждый мускул в моём теле.

Ланг больше не смотрел на меня. Его маска вернулась, залив лицо нечитаемой пустотой, пока он стоял, скрестив руки.

— Бан. Ты ранил моего человека?

Банриллен перекатил плечами.

— Я? Ранил рыцаря королевства? Защитника Драундхейвена? Ближайшего и единственного друга моего брата?

— Это не ответ.

— Ты меня в этом обвиняешь? — отозвался Банриллен, и его голос был, как топор в Госсамире. Двери за ним закрылись, а лицо налилось из белого в красный.

Ланг попытался выглядеть скучающим — и не сумел. Щёки всё ещё горели, пальцы подрагивали.

— Если он умрёт, я возложу это на тебя.

Банриллен усмехнулся.

— Ты так быстро готов предать семью?

Ланг, насколько мог спокойно, указал на меня.

— Эта женщина в шаге от того, чтобы стать частью семьи, а ты предал её.

Он сделал тяжёлый шаг вперёд и втянул носом воздух в мою сторону. Его взгляд был тошнотворно опасным.

— Неужели?

— У тебя не было права забирать её дракона.

— Права? — переспросил он, и его недоверие повисло в воздухе, как дурной запах. — Права? Как ты смеешь говорить мне о праве.

Ланг лишь закатил глаза, а я вжалась в угол комнаты, пока их противостояние превращалось в собственную арену.

— Брат—

— Нет, — перебил Банриллен. — Ты почти меня одурачил. Как ты её называл? Всего лишь простолюдинка с тряпьём на спине? — Его красное лицо налилось почти фиолетовым, пока он смотрел на брата глазами, полными братоубийственной злобы. — А теперь, потому что я заявил на неё права, ты тоже её хочешь.

Слова, которые он вкладывал в уста своего брата, не попадали в цель — я знала, что они лживы.

Ланг цокнул языком и с напускным безразличием прислонился к стене. Он так и не посмотрел на меня с тех пор, как его брат вошёл, и я была за это благодарна.

— Забирать её дракона было лишним.

Банриллен двинулся вперёд, его тускло-карие глаза были полны ненависти. Ланг выпрямился и шагнул ко мне, вставая между нами.

— Ты лжёшь. Ты всегда лжёшь, — я вздрогнула, когда Врагг раскусил обман брата так же легко, как и я. — Ты всегда был всего лишь вором, брат. Мой дракон, мой титул. А теперь ты хочешь забрать и мою жену. Ты не можешь получить всё. Ты не можешь получить её.

Банриллен сжал рот, его жёсткое выражение стало таким же ядовитым, как у его тёти. Старший брат повернулся ко мне — и в тот же миг Ланг шагнул ему наперерез, протянув руку назад, в мою сторону.

— О, — Банриллен приподнял бровь, но на его лице уже не осталось удивления. — Если только ты уже не успел? Ты её испортил, брат? Ты её осквернил, или она сама этого хотела? Она упала в твои объятия, как обычная шлюха?

Ланг медленно вдохнул и выдохнул. Когда он заговорил, его голос был сдержанным — и всё же я слышала, как на краях каждого слова натягивается ярость, чувствовала, как гнев рвётся сквозь него.

— Это не имеет к ней никакого отношения. Это между тобой и мной.

— Верно, — сказал Банриллен. Он сделал выверенный шаг назад и поднял руки, глядя только на брата.

Рука Ланга напряглась.

— Уходи.

Я поняла, что это было сказано мне.

Я посмотрела на них обоих. Панель была открыта сбоку, но я не знала, была ли она выходом, а не только входом, и не хотела оказаться в тёмном тоннеле без пути назад. Дверь была прямо передо мной — но для этого нужно было пройти мимо Врагга.

Банриллен махнул рукой в сторону двери.