Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 89

Он был следопытом. Он найдёт Ханина. Он должен.

Я пронеслась за мужчиной с охапкой книг. Когда он обернулся и увидел меня — всю в крови, — он взвизгнул и прыгнул в ближайшую нишу. Я не обратила внимания, лишь ускорилась, когда свет снаружи сменился с золотого на густо-янтарный.

Я снова позвала Ханина в мыслях, уже зная, что он под действием домильного сна. Единственным утешением было то, что этот сон, возможно, сохранит нашу тайну — если я найду его до того, как он проснётся и покажет свои глаза.

Добежав до библиотеки, я распахнула тяжёлые деревянные двери. Комната раскрылась передо мной — сотни и сотни разноцветных корешков на десятках полок. Всё расплывалось и искажалось, пока я моргала, смахивая слёзы и проясняя взгляд. Я не могла позволить себе сломаться. Я должна была быть сильной ради него. Я не имела права его подвести.

Я заметила лишь одного служителя, который убирал книги с низкого деревянного стола на уровне мезонина.

— Теоллан? — крикнула я.

Служитель вздрогнул, уронил книги и сердито уставился на меня. Мне было всё равно. Я крутанулась на месте, вглядываясь в каждый проход, который могла увидеть, и снова закричала, зовя своего беловолосого собрата:

— Теоллан?

В конце одного из рядов открылась дверь, и я узнала ту самую приватную комнату для чтения, которой пользовалась раньше. Я резко повернула голову, сердце ударило в груди.

Я услышала его раньше, чем увидела, и этого было достаточно, чтобы сразу понять, кто это.

— Что за… —

Голос Ланга оборвался — раздражение мгновенно сменилось тревогой. Он выглядел почти таким же взвинченным, как и я: в руках он сжимал бумаги, хотя, в отличие от меня, был куда менее залит кровью. Он стоял посреди библиотеки.

— Стая Эдрина, Та — Ворска.

Он сглотнул, бросив взгляд на суетящегося служителя — единственного свидетеля своей оговорки, — оставил бумаги на ближайшем табурете и быстрым шагом подошёл ко мне. Его голос стал намного мягче.

— Это кровь? Что случилось?

Я задыхалась, слова не успевали за мыслями, и всё вырвалось наружу спутанным потоком:

— Ханин… и Фокслин. Мне нужно знать, где он — мне нужен Теоллан.

Ланг прищурился.

— Ты ранена?

Его большой палец скользнул по моей щеке — там, где я, должно быть, не дотёрла кровь. И даже мимолётное прикосновение его эмоций едва не подкосило меня. Этот человек страдал.

— Кто это сделал?

Я отступила, его прикосновение сейчас было слишком сильным.

— Это не моя кровь. Я не знаю, кто… кто его забрал.

Ланг опустил руку, сжав её в кулак у бедра. Он глубоко вдохнул через нос.

— Помедленнее. Что произошло? Где Фокслин?

Я глотала воздух, как воду, большими, судорожными глотками. Почему от одного его вида мне хотелось развалиться на части? Всё, чего я хотела, — упасть в его объятия и позволить ему всё исправить. Но это был мой дракон. Мой друг. Слова Ханина — сильны вместе — отдавались в голове. Я должна была быть сильной ради него. Сейчас — больше, чем когда-либо.

Собрав крохи самообладания, я заговорила:

— Кто-то напал на него. Я ушла поговорить с Кэлли, а когда вернулась, он лежал без сознания и истекал кровью. — Глаза Ланга метнулись к двери. — Я отправила к нему стражу. Он пока жив, но он ранен.

Ланг кивнул, но я видела напряжение в его теле — и понимала его куда лучше, чем он мог себе представить.

— А Ханиндред?

— Пропал, — выдохнула я, делая ещё один дрожащий вдох. — Кто-то его забрал.

По его кроваво-красным глазам пробежала целая вереница расчётов.

— Клянусь Пятёркой…

— Мне нужен Теоллан. Он следопыт. Он уже чувствовал запах Ханина, может, он сможет его найти.

Ланг медленно покачал головой.

— Думаю, Теоллан нам не понадобится.

— Почему?

— Я знаю, кто его забрал.

Тот же самый ужас накрыл меня волной, утягивая вниз, пока я, словно ногтями, цеплялась за её песчаный берег.

— Много лет назад, в ночь перед тем, как мой брат должен был получить своё драконье яйцо, я украл его у него. Я забрал Чаэтор и объявил её своей.

Виновник меня не удивил — но это ничуть не уменьшило страх.

— Врагг забрал Ханиндреда?

— Думаю, да, — сказал он. — Возможно, он заподозрил, что ты собираешься бежать.

Я сжала челюсти.

— Где он?

— Это слишком опасно.

Это было предупреждение, которое я собиралась проигнорировать. Всё зашло слишком далеко. Эта семья отняла у меня слишком многое.

— Где он? — повторила я.

Ланг шагнул ближе, сокращая расстояние между нами, и покачал головой.

— Подумай. Он забрал твоего дракона. Он боится, что ты уйдёшь, и делает всё, чтобы удержать тебя под своей властью, пытается запереть тебя здесь, в клетке. Не клюй на его приманку.

Он снова поднял руку — и на этот раз я не отступила. Его большой и указательный палец обхватили мой подбородок.

— Ты всё ещё можешь сбежать.

Всё, что я чувствовала от него раньше — его сожаление, раздражение, ярость, — сейчас усилилось во сто крат. Его прикосновение было почти невесомым, но за этими глазами он был отточен, как клинок, — оружие, готовое ударить.

Это лишь закалило мою собственную решимость, стало точильным камнем для моего гнева.

— Я их не брошу.

— Возможно, это твой единственный шанс выбраться.

— Ты бы бросил Фокслина? Ты бы бросил Чаэтор?

Я почувствовала, как эти имена ударили по нему.

— Мой дракон и мой единственный друг здесь, взаперти. Я скорее позволю заковать себя вместе с ними, чем проведу остаток жизни в бегстве в одиночку.

Ланг снова взглянул на дверь.

— Даже не думай меня останавливать, Лангнатин, — прорычала я, и в моём голосе зазвучало что-то драконье, низкое и глухое.

Его багровый взгляд был не менее смертоносным.

— Я и не собираюсь тебя останавливать. Я иду с тобой.

Его рука была тёплой в моей, пока мы быстрым шагом шли от библиотеки по служебному коридору. Наши эмоции сплелись так тесно, что я буквально ощущала на вкус нашу общую ярость. Я держала голову опущенной, когда горничная ахнула, и не знала, от чего именно — от крови, покрывавшей мои юбки, или от выражения, которое, я могла лишь догадываться, было написано на лице Ланга.

— Куда мы идём? — тихо спросила я.

— Я знаю некоторые тайники моего брата, — так же тихо ответил Ланг. — Ты можешь поговорить с Ханиндредом? Узнать что-нибудь о том, где он находится?

— Он спит. Я нашла домил на кровати.

Ланг остановился, затем кивнул.

— Ханин ещё не слишком силён, но он бы сопротивлялся так, как мой брат не захотел бы. По крайней мере, его глаза могли остаться незамеченными.

Мне показалось странным, что он пришёл к тому же выводу, что и я, но я была слишком рассеяна, чтобы задумываться об этом.

— Мы идём к его покоям?

— Нет, — ответил он. — По крайней мере, не сначала.

Мы дошли до галереи южных садов, и Ланг вывел меня в вечерний воздух. Он провёл меня мимо розовых бордюров и цветущих решёток ламии. Затем — в лабиринт кустарников, который в мягком оранжевом мареве выглядел куда менее грозным.

И тут меня накрыло: всего несколько дней назад меня так же вёл через эти же живые изгороди другой брат — и чувства тогда были совсем иными. Сейчас всё было наоборот.

У края живой стены Ланг напрягся и отпустил мою руку, жестом велев мне остаться. Затем шагнул вперёд, в мраморный просвет. Ничего не произошло.

Сделав ещё несколько шагов, он обернулся ко мне:

— Можешь выходить.

Фонтан тихо журчал, его статуя оставалась равнодушной к буре внутри меня — неизменная, вечная, в пустом дворике.

— Я не в настроении для ещё одного предложения, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Думаю, это место и так уже достаточно осквернено.

— Ты думал, что он спрятал Ханина здесь? — спросила я, осматривая живую изгородь в поисках чего-нибудь подозрительного.