Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 87

Следующие два дня прошли почти так же, как и предыдущие. Фокслин разворачивал каждого посетителя, и я не мешала ему. Я попыталась — и всё пошло прахом. Врагг даже не поинтересовался, как я себя чувствую: услышав слова «восстанавливается после болезни», он просто развернулся на пятках, пробормотал что-то о том, что увидит меня «в тот самый день», и ушёл.

А вот перед Теолланом мне было стыдно. Но со временем я найду способ выполнить свою часть сделки. Он помог мне, намекнув на интерес принца Иамаллана, и я помогу ему в ответ — изложу свою теорию о том, почему женщина вообще может быть Лунно-Касаемой. Даже если это будет последнее письмо, которое я напишу перед концом.

Единственным исключением, которое сделал Фокслин, оказался Плониус. Вчера портному позволили — под его присмотром — оставить в комнате большую коробку. За ограниченное время он лишь подогнал уже существующее платье под мои мерки, но, если судить по цвету его кругов под глазами и по предыдущему наряду, это должно было быть нечто удивительное.

Я так и не открыла коробку.

В этом не было смысла — я и так знала, что там увижу. Очередная победа «Истории Пяти», без сомнений. Мефлуана всегда описывали с акцентом на её белоснежную кожу, и на всех картинах она была окружена снегом. Чистота в каждом шаге. Нетронутая, незапятнанная. Если я подниму крышку, то увижу белое платье — цвет, символизирующий мою добродетель. Музу, перекроенную до того, как муж заявит на меня права и «загрязнит» своим образом.

Пусть эта коробка хоть сгорит — мне всё равно.

И потому, учитывая, насколько жёстко Фокслин держал почти всех на расстоянии, я удивилась, услышав стук в дверь.

Я вынырнула из дремоты, смутно припоминая, что сквозь сон слышала чей-то приглушённый разговор. Сегодня ночью я собиралась бежать. Я не знала, когда мне ещё выпадет шанс поспать в такой удобной постели, да ещё и с преданным стражем у двери, который, казалось, и сам почти не спит.

— Ворска?

Это был Фокслин. Он говорил через закрытую дверь.

— Да? — ответила я, садясь.

— Можно войти? — спросил он. — Это просто я.

— Конечно, — сказала я, но всё же бросила взгляд на тумбочку у кровати, где лежал зуб дракона. Я спрятала его за пояс юбки и натянула сверху блузку, когда он открыл дверь.

Фокслин всё ещё пугал меня — в основном из-за своих размеров, хотя он был чуть стройнее Врагга. Но в его янтарных глазах была доброта, к которой я невольно тянулась. К тому же я заметила, что одна из его татуировок изображает потягивающегося дракона, и это меня очаровало.

Сегодня он выглядел неловко, но больше того — обеспокоенно.

— Прости, что беспокою, — сказал он.

— Что случилось?

Фокслин выдохнул.

— Септилис был арестован Городской Стражей.

Его слова ударили меня, словно по лицу.

— Что? — вырвалось у меня, когда смысл дошёл. — Почему?

— Его поймали при попытке отправить письмо с содержанием, признанным изменой, — тихо и ровно ответил Фокслин.

Чёрт. Он действительно это сделал — отправил письмо, чтобы предупредить короля Оденора о перевороте.

Я задышала чаще. Я не могла его потерять. Я не могла справиться без него.

Арестован? Этого не могло быть. Мы должны были бежать сегодня ночью, а теперь мой единственный союзник под замком. Я не могла этого допустить.

Руки задрожали.

— Где он?

Фокслин с мрачной гримасой оглянулся на дверь.

— В восточной башне.

Я кивнула и повернулась к зеркалу, освобождая волосы из небрежной путаницы. Начала заново заплетать косу, прижимая её к голове. Корни уже отросли, и теперь их можно было разглядеть с нескольких шагов — но только если специально вглядываться. На всякий случай я стала припудривать пробор коричневой косметической пудрой, но сегодня этого не сделала.

— Нет, — сказал Фокслин, и я увидела его искажённое отражение в отполированном металле передо мной. — Туда ты не пойдёшь.

Я приподняла бровь и продолжила заплетать — уже на середине головы, ускоряя движения рук. Фокслин скрестил руки и прислонился к стене.

— Я знаю твой план, миледи. Ланг сказал мне не мешать твоему уходу.

Я замерла, пальцы запутались в волосах. Обернувшись, я поймала его взгляд и не увидела в нём ни капли жестокости.

— Тогда не мешай мне сейчас.

Фокслин цокнул языком.

— Не трать впустую всё, что Септилис сделал ради тебя, навещая его.

Клянусь Близнецами, я ненавидела это место. Здесь не было ничего, кроме людей, творящих друг с другом мерзости. По крайней мере, в Госсамире опасность была естественной: холод, жажда, голод, звери. Там ты ясно видел свой конец. А это… это было не природой. Это была извращённая, уродливая жестокость, пропитавшая каждый камень Драундхейвена. Мне хотелось закричать.

— Я не могу просто позволить им держать его в тюрьме, — сказала я.

Раздражение вскипело и переросло в ярость, и я зашагала по комнате. Резко развернулась к Фокслину.

— Его мать наверняка поговорит со стражей.

— Его мать и потребовала его ареста. — Фокслин вскинул руки в отчаянии. — Ты ничего не сможешь сделать.

Дериналлис посадила собственного сына? Неужели у неё совсем нет сердца?

Меня трясло целиком — от гнева, которого я никогда прежде не чувствовала. Гнева, похожего на гром и на всё сломанное разом. Гнева сильнее, чем у Врагга, гнева, способного рушить миры. А потом он исчез, будто его смыло с меня, и осталась только невыносимая, рвущаяся наружу потребность плакать.

Ветер вышел из моих парусов. Я опустилась на край кровати.

— Я не могу уйти без него.

Фокслин подошёл к окну и уставился в шторы. Потом быстро обернулся ко мне.

— Я говорю тебе это, потому что он оставил стражнику слово: ты должна забрать еду у Кэлли.

Я моргнула.

— Кэлли?

— Повариха, которая приносила тебе еду последние несколько дней. Думаю, вы уже встречались.

Я вспомнила повариху, с которой познакомилась, может быть, неделю назад, внизу, на кухнях. По тому, как Фокслин выделил её имя, было ясно: это не было обычным «забрать еду». Сет использовал свои последние слова, чтобы передать мне следующую фазу плана — чтобы я всё ещё могла сбежать.

— Ты хочешь, чтобы я всё равно бежала? — спросила я. — Оставив Сета?

Фокслин тяжело вздохнул.

— Это твой единственный выбор. Забери еду сейчас и следуй его указаниям буква в букву.

Сет вложил в это столько усилий, и я знала, что худшим исходом для него было бы, если нас обоих арестуют. И всё же это казалось таким жестоким — быть пойманным накануне нашего побега. Должно было быть что-то, что я могу сделать. Или что-то, что может сделать Ланг. Если уж он не захочет на мне жениться, может, хотя бы освободит моего первого настоящего друга в этом мире.

Я опустила взгляд на Ханиндреда, и практичность, связанная с нуждами дракона, на мгновение сузила границы моего мира. Я вздохнула, заставляя себя думать. Ему нужно было поесть, и у Кэлли наверняка найдётся настоящая еда для него. Сохранить жизнь себе и Ханиндреду было главным приоритетом.

Я последую инструкциям Сета. Я найду повариху и подготовлюсь к уходу. Но я ещё не сдавалась. Пока нет.

Я подошла к стражнику и коснулась его руки.

Он моргнул в замешательстве, отдёргивая ладонь.

— Миледи?

Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы пока ему довериться. Я кивком указала на Ханиндреда.

— Ты присмотришь за ним? Постережёшь?

Фокслин кивнул.

— Да. Я останусь, пока ты не вернёшься.

Того, что я почувствовала в нём, мне хватило, чтобы поверить.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Это моя работа.

— Не думаю, что это входит в твои обычные обязанности. К тому же это было работой и Уэйнстрилла. А его я не поблагодарила.

Фокслин ухмыльнулся.

— Уэйнстрилл — тот ещё проходимец.

Его улыбка была заразительной, и я на миг ответила ему, прежде чем мысль о Сете стёрла это выражение с моего лица. Бросив последний взгляд на спящего Ханина, я легонько коснулась руки Фокслина и распахнула дверь.