Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 69

Он поднял руку, выглядя невероятно усталым.

— Я скажу. Не смотри на меня так. Я обещаю, я расскажу тебе всё, что знаю — просто дай мне ещё немного времени, чтобы попробовать решить это по-своему.

Я смотрела на него и, зная, что он никогда намеренно мне не лгал, кивнула.

— Ладно.

Он устало улыбнулся, и напряжение между нами рассеялось, когда он обошёл стол и встал рядом со мной.

— Ну и что ещё ты узнала?

Я указала на иллюстрацию в одной из книг передо мной под названием «Человек въезжает в бой». На ней мужчина сидел верхом на огромном тёмно-рубиновом драконе. Это была реконструкция — уменьшенная версия куда более крупной картины, которая, согласно сноске, находилась где-то в этом самом замке.

— Я не знала, что у Правонтила Доброго был собственный красный дракон.

— А, — сказал Сет, его улыбка дрогнула. — Откуда ты знаешь, что это Правонтил?

Я улыбнулась — приятно было, что меня проверяют.

— Во-первых, он на него похож. Он похож на портрет из восточного крыла Ивенфолда — тот, где он держит свиток. И ещё больше — на старые изображения Браксторна, и даже немного — на Лангнатина. А потом — посмотри на его нагрудник, скрытый за шеей дракона. Там видна золотая кайма — крыло из их герба.

Я продолжила, и мой восторг заставил меня говорить быстрее, чем я собиралась.

— И там, на заднем плане. Та же буря, что и на другой картине в Ивенфолде — за Правонтилом. Это было, чтобы изобразить его брата, Стормнуна. И, конечно, изгиб рукояти. Линия Эдрина.

Сет усмехнулся.

— Ладно, ладно. Ты выиграла.

Я посмотрела на него, ожидая удивления — и не нашла его.

— Ты знал, что у Правонтила был дракон?

Он кивнул.

— К сожалению, моя работа — знать большинство тайн королевства. Но эта — та, которую Браксторн держит прижатой к груди. Есть причина, по которой этот портрет больше нигде в этом замке не висит. Вероятно, это одна из последних книг, где о нём вообще упоминают. Сомневаюсь, что его сыновья даже знают правду.

— Что случилось?

— Ты уже знаешь большую часть, — Сет сцепил руки за спиной и заговорил тем голосом, который я уже слышала раньше. Его «лекционным» голосом. Когда-нибудь он, возможно, и сам станет хорошей Нитью Знания. — У Стормнун было видение: в центре водоворота Скинрич есть нечто. Он верил, что у него есть другая сторона — какая-то земля, до которой можно добраться, только войдя в самое око бури. Его разум тогда уже был утрачен, но доверие брата к нему не исчезло.

— Они поплыли туда и оба погибли, — закончила я, и Сет кивнул. — Я знаю эту часть. Поэтому картографы называют это «Элегией Стормнуна». Видения воды свели его с ума. А при чём здесь дракон?

— Официально? — Сет взглянул на закрытую дверь. — Существо к тому времени было уже взрослым и достаточно зрелым, чтобы пережить смерть хозяина, но утрата их связи свела его с ума. Королевская гвардия гуманно его усыпила.

Усыпить дракона — дело не из лёгких. Особенно такого, что обезумел.

— А неофициально?

— А ты мне скажи, — Сет смотрел на меня настороженно, и впервые мне было трудно его читать. — Я был далеко от Ивенфолда в тот единственный момент, когда мог бы это доказать.

Обычно я любила загадки, но сейчас нетерпение взяло верх.

— Я не понимаю.

— Ты видела глаза Скирмтольда в тот день, когда он сжёг Женское крыло? — спросил Сет. — Они были красными или карими?

Кровью клянусь.

Я снова уставилась на изображение, пытаясь найти сходство между тем тёмно-красным драконом и почти чёрной тенью, что преследовала меня во многих кошмарах.

— Скирмтольд был драконом Правонтила.

Голос Сета прозвучал, как зловещее предзнаменование.

— И с тех пор он преследует место, где они погибли.

Может ли это быть правдой? Как давно умер Правонтил? Норгаллин, отец короля Браксторна, взошёл на трон восемьдесят лет назад, значит, это должно было случиться примерно тогда. Но я вспоминала рассказы о пламени Скирмтольда, уходящие, казалось, лет на сто пятьдесят в прошлое.

— Я думала, Скирмтольд был ещё до времён Правонтила, — сказала я, чувствуя, как даты путаются в голове.

Сет кивнул.

— Был. Правонтил связался со Скирмтольдом, когда тот уже был взрослым.

Это снова меня удивило.

— Как?

Он покачал головой.

— Этого я не нашёл ни в одном источнике.

Значит, Скирмтольд не был не связанным драконом, бродящим по миру. Он был связан — какое-то время — с королём, известным своей щедростью.

— Правонтил основал Братство. Почему его дракон пытался его сжечь?

— Это обезумевший зверь, Тани.

Я с негодованием на него посмотрела.

— Их чувства так же сложны, как наши. А может, и сложнее.

— Кто вообще способен понять логику дракона? — сказал Сет с той напускной уверенностью учёного. — Может, у него были мысли, когда он был связан. Но теперь… это как гадать по ветру.

Я нахмурилась, и он вдруг замер. Его глаза расширились, и он посмотрел на мои руки.

— Подожди. Тани. Ты их чувствовала?

Я опустила взгляд на свои ладони. Часть меня в тот момент хотела солгать. Но я не понимала — зачем. Я старалась не жить в страхе, особенно рядом с теми, кто меня любит. И я знала, что Сет — один из них.

В этом деле, где тайна была только моей, я скажу ему правду.

Я кивнула.

— Я… я чувствовала Веллинтрис, когда коснулась её.

В его реакции не было ни хищности, ни желания извлечь выгоду. Только облегчённый пыл нового знания. Восторг открытия — тот самый, который я так давно делила с ним и понимала. Теперь я стала его объектом исследования, и он будет изучать меня, пока не насытится.

— Твоя способность работает и на драконов? Что это вообще значит? Я даже не думал, что такое возможно.

Я поймала себя на желании помочь ему, разжечь его интерес.

— Однажды был ещё волк. Но я не чувствовала его эмоций. Скорее… просто ощущала его.

Он покачал головой.

— Тани.

Разговоры, что у меня были в Госсамире, Сыны и всё, что они говорили, всплыли в памяти. Какая бы тайна ни жила во мне, я чувствовала — именно она и есть ключ к её разгадке.

— Думаю, это как-то связано с Амуной, — задумчиво сказала я.

Его изумление тут же сменилось учёным недоверием.

— С Амуной? С мифическим драконом? Каким образом это вообще связано?

Это было так, словно я сказала учёному, что Основатели ответственны за саму природу. Я улыбнулась и подняла руку, коснувшись холодного лунного камня у груди сквозь ткань рубашки. Я не стану раскрывать Ивон и ту тайну, которую они все хранили. Это было не моё, чтобы рассказывать. И не моё, чтобы до конца понимать.

— Это из Земель Касания, — сказала я. Это было самое тонкое из вранья, ведь о Великой Амуне я слышала задолго до отъезда в Ивенфолд. Мои родители верили, что Амуна тянет луну по нашему небу. В этом я не предавала доверие Сета. — Драконы, волки, Братство. Мы все связаны с луной и с лунным драконом.

— О, — Сет кивнул, но было ясно, что моя неуверенная теория о странных способностях его уже меньше занимает. Его взгляд стал стеклянным. Если бы я сейчас к нему прикоснулась, уверена, вместо эмоций там был бы список книг. Он найдёт своё объяснение. — Я хочу это изучить. Посмотреть, были ли ещё люди, способные влиять на существ своей магией. У меня ведь есть доступ ко всем запертым книгам.

Его глаза горели.

— У меня есть твоё разрешение?

Я усмехнулась.

— Конечно. И пока ты там… не мог бы ты поискать что-нибудь про «Лунную Мать»?

Он нахмурился.

— Мать Амуны?

— Думаю, просто «Лунная Мать», — сказала я, хотя сама не была уверена. — Но попробуй и так, и так.

— Что это?

— История, которую я слышала в детстве, — солгала я на этот раз прямо. Я видела, что он понимает — за этим есть что-то ещё, но он не стал настаивать. Мне самой было любопытно, есть ли в этом хоть какая-то основа, хоть какие-то тексты о том, что это вообще такое. Но ради этого я не стану подставлять Сынов.