Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 29

Молодой лорд из Земель Аромата вмешался:

— Тогда, очевидно, вы просто не Судьбой предначертаны к победе, лорд Килморрин.

Мужчины вокруг засмеялись и похлопали его по спине.

Килморрин скрестил руки.

— Закрой рот, Дранислан.

Молодой лорд ухмыльнулся.

— Завтра можешь меня заставить.

Каждый из мужчин воспринял новость по-своему.

Из глубины зала раздался голос:

— Я бы не выбрал серебряную невесту.

Очень высокий, худой, жилистый мужчина. Он выступал ближе к концу дня и победил противника вдвое крупнее себя. Он был на несколько спанов старше меня, но двигался, как вода. К тому моменту Нить уже основательно приложился к вину, и я ничего о нём не знала.

Я взглянула на Эрсиммона, и он прошептал мне на ухо:

— Граф Фордона. Управляет большим поместьем на западе Земель Аромата. Его не любят, но он богат и влиятелен.

Я не отвела взгляда от графа. Он смотрел прямо на меня.

Ещё один тучный мужчина пробурчал в знак согласия:

— Проклятые Ноксом, — сплюнул он. — Все они что-то замышляют.

Я не припоминала, чтобы он выходил на арену сегодня.

— Барон Фелтшиф, — тихо подсказал Тред Эрсиммон. — Его влияние тает так же быстро, как и его кошель. Завтра он не победит.

Барон Фелтшиф скрестил руки, не подозревая о вынесенном ему приговоре.

— И что будет, если мы откажемся от неё?

Я напряглась. Вот он, момент. Сейчас они скажут вслух, насколько я им не нужна. Я была к этому готова. Я ожидала этого. И всё равно внутри будто что-то обрушилось, оставив пустоту, похожую на удар.

— Если кто-то предпочитает не участвовать завтра, зная, что может выиграть Танидвен в жёны, — это личный выбор каждого, — вновь взял слово Нить Эрсиммон. И как же он изменился — от добродушного, сонного старика в Зале Церемонии не осталось и следа. — Но я прошу таких мужчин снять свои кандидатуры уже сегодня и не рисковать тем, что ценная Лунно-Касаемая будет Сломлена без всякой на то причины.

Спарроспен, который час назад кружил меня в весёлом танце, рассмеялся.

— Как будто ты бы отказался от неё, Фелтшиф. Она красивее любой в радиусе двадцати миль от Каджима.

— Я не говорил, что она не красавица, мальчишка, — проворчал барон, бросив на меня мимолётный взгляд. — Без обид, миледи.

Я лишь кивнула. Сейчас было самое подходящее время воспользоваться советом Нити. Если сомневаешься — молчи.

— Она, безусловно, сокровище, — сказал ещё один. Это был лорд Сталлиджин. Красивый, с бледно-светлыми волосами, редкими для Земель Зрения, и хищной улыбкой. Он легко выиграл свой бой и теперь смотрел на меня, как на ещё одну вершину, которую предстоит покорить. — С нетерпением жду детей с упругими белыми кудрями.

Я покраснела — от такой откровенности меня буквально накрыло. Я сжала и разжала руки, опуская взгляд, чтобы вернуть себе хоть каплю достоинства.

Когда я снова подняла голову, мой взгляд случайно встретился с глазами Драконьего принца.

Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, что у меня закружилась голова. Я попыталась отвести взгляд, отчаянно желая понять, что он думает, но его лицо снова стало маской. По этой напряжённости невозможно было угадать, что за чувство за ней скрывается.

Я вдруг пожалела, что не родилась в Землях Зрения. Что не умею читать крошечные движения лиц, как они. Там были подсказки — я это чувствовала. Но моя сила была связана с прикосновением, а после его угроз у меня не было ни малейшего желания позволять ему касаться меня снова.

Вперёд шагнул принц Браскиллан, и я встретила его противоречивый, внимательный взгляд.

— Я тоже рад известию о Судьбе этой леди. Это величайший приз, который когда-либо видели Игры. Я бы состязался только ради того, чтобы выиграть эту невесту — и ни ради какой иной награды.

По залу прокатились шёпоты, и я поняла: это не насмешки. Это согласие.

Я сглотнула, не привыкшая к такому ощущению. Эти мужчины хотели меня в жёны. Не все — но многие. И Браскиллан, и Сталлиджин имели одни из лучших шансов на победу.

Это действительно происходило. Я могла исполнить свою Судьбу.

Браскиллан поднял руку, и мужчины замолчали.

— И всё же мне кажется странным слышать это объявление в тот самый день, когда мы узнаём о прибытии принца Лангнатина.

Я моргнула, поражённая ловкостью его намёка, когда большинство взглядов в зале обратились к Лангнатину. Я выдохнула — тяжесть постоянных оценок наконец спала с моих плеч.

Я заметила, что принцесса Дериналлис ни на секунду не отрывала от меня глаз.

Я услышала, как молодой лорд Дранислан наклонился к своему спутнику:

— Он знал о её Судьбе?

А Спарроспен шагнул вперёд уже смелее:

— Ты поэтому здесь? Чтобы самому участвовать и забрать её у нас?

Зал взорвался разговорами. И всё же я заметила осторожность. Никто больше не осмеливался обвинять его прямо — страх витал в воздухе даже сквозь подозрения.

Лангнатин наконец поднял руку. На его лице застыло безразличие.

— Господа, давайте не ссориться, — сказал он. — Признаю, я знал о Судьбе этой девушки. Я посещал Ивенфолд как их покровитель и присутствовал на её Церемонии.

Двое мужчин, проигравших свои бои, заворчали:

— Ваша семья никогда не участвует, а теперь вы претендуете на единственную беловолосую сестру?

Другой выкрикнул в зал, его голос сорвался:

— Это нечестно. Он должен знать её силу.

Наступила тишина.

Драконий принц уставился на него, и я увидела, как мужчина сделал шаг назад, явно оробев. После мучительной паузы Лангнатин наконец вздохнул.

— Я скажу это только один раз. Так что слушайте и держите свои рты закрытыми.

Никто не говорил, и на мгновение показалось, будто никто не дышит. Я — точно нет. Я смотрела на него вместе со всеми, не зная, что он скажет, но видя, как он изучает каждого мужчину, как его взгляд стекленеет, словно он напряжённо обдумывает что-то.

— Во-первых, у меня нет намерения участвовать, — сказал он. Я сразу почувствовала, как зал расслабился, а туго сжатая пружина в моём животе ослабла хотя бы на долю. — И, во-вторых, я хотел бы, чтобы каждый мужчина в этом зале дал клятву.

Никто всё ещё не заговорил, подчиняясь скрытой угрозе в его тоне. Но взгляды начали перебрасываться.

— Каждый из вас, кто намерен принять участие в Играх Лайткарта, должен здесь и сейчас поклясться своими обетами Триаде уважать завтрашний исход, — он слишком легко повелевал залом; постоянная угроза его статуса Наследника Земель Зрения и обещание его алых глаз внушали страх даже самым смелым. — Вы обязуетесь поддержать победителя и жену, которую он получит. Никто не начнёт войну — как бы ни сложился завтрашний день, кто бы ни выиграл и кто бы ни проиграл.

Он на секунду взглянул на меня, и меня наполнил ужас, когда он закончил:

— Неважно, кто умрёт.

В зале повисла тишина, а затем раздался первый хор поддержки. Кто-то выкрикнул, потом ещё один. На лице принцессы Дериналлис появилась улыбка — первая за весь вечер, которая коснулась её глаз, — и она пробрала меня холодом сильнее, чем даже сам принц.

Я не двинулась и не закричала вместе с ними. Я заставила себя улыбнуться, когда первый мужчина поклялся уважать завтрашние события, как бы они ни сложились.

Они думали, что вступают в джентльменское соглашение. Они верили, что он хочет обеспечить мир между всеми землями и взрастить добрую волю, чтобы ни один мужчина здесь не вёл вражды из-за того, что я стану чьей-то женой. Разумеется, единственные, кто, по их мнению, могли умереть завтра, — это те, кто падёт от меча в грязи дождливой арены.

Они не видели того, что видела я в глазах Лангнатина, когда он произнёс эти последние слова.

Драконий принц принимал клятву за клятвой, а я стояла застывшая, как идеально улыбающаяся кукла, запертая в музыкальной шкатулке Солли. Снова призрачная девочка, настолько далёкая от собственного тела, что едва помнила, как стоять и дышать.

Один за другим мужчины в зале соглашались принять всё, что случится завтра. Один за другим они соглашались не возражать, когда Драконий принц приведёт свой план в действие и убьёт меня.