Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 83

Вплоть до этой самой минуты он так и не понял, какой именно новой слабостью обзавелся после выстрела.

Оказавшись в тесной одноместной каморке дешевой гостиницы, юноша сменил облачение и вернул себе ледяную личину Германа Воробья.

Встретившись взглядом с отражающимся в зеркале сухощавым, источающим первобытную опасность безумным авантюристом, он погрузился в безмолвие на несколько секунд. После чего плавно подхватил шелковый полуцилиндр и водрузил его на голову.

…………

Высоко в небе над превращенным в руины домом кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ Баклундской епархии и по совместительству «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин, только что упустивший свою дичь, в глухом, долгом молчании взирал на развороченную землю.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Мажордом Вальтер с легким удивлением воззрился на застывшего на пороге гостя:

— Епископ, вы пожаловали так внезапно. Могу я узнать причину столь позднего визита?

Епископ Электра добродушно рассмеялся:

— До меня дошли слухи, что Дуэйн захворал. Я решил проведать его. Быть может, под благословенной сенью Богини он исцелится куда быстрее.

Глава 780

Извлечение

Поднявшись на третий этаж, Вальтер согнул палец и деликатно постучал в дверь главной спальни.

— Кто там? — донесся изнутри хрипловатый, слегка ослабевший голос Дуэйна Дантеса.

Дворецкий повернул ручку, приоткрыв створку ровно на узкую щель:

— Сэр, вас изволил навестить епископ Электра.

— Прикажете принять гостя в малой гостиной, или же проводить Его Преосвященство прямо сюда, в спальню?

По негласным светским правилам пускать визитеров в святая святых — личные покои — считалось вопиющим моветоном. Исключение делалось лишь для визитов к больному.

Выдержав короткую паузу, Дуэйн Дантес отозвался:

— Проси его сюда.

— Слушаюсь, сэр, — Вальтер коротким кивком отослал Ричардсона на кухню, чтобы тот поторопил горничных с чаем, а сам неспешно спустился вниз, дабы проводить епископа Церкви Богини Вечной Ночи наверх.

Вскоре Электра переступил порог спальни. Его взору предстал Дуэйн Дантес, который полулежал на кровати, опершись на подушки, и выглядел слегка изможденным.

— Ричардсон, подай епископу стул, — с бледной, вымученной улыбкой распорядился хозяин.

Личный камердинер, загодя предвидевший этот приказ, сноровисто придвинул массивное кресло с высокой спинкой поближе к изножью.

Электра сделал пару шагов вперед. Окинув лицо новоиспеченного столичного богача внимательным взглядом, священнослужитель с искренним участием поинтересовался:

— Дуэйн, как ваше самочувствие? Вызывали доктора?

Его духовная интуиция помалкивала, поэтому епископ не стал прибегать ни к каким паранормальным проверкам. Это был самый обыденный, человеческий визит к захворавшему благочестивому прихожанину.

Дуэйн Дантес дважды глухо кашлянул и выдавил слабую улыбку:

— По правде говоря, я уже почти поправился. Уверен, что завтра или, на худой конец, послезавтра смогу вновь наведаться в храм, чтобы внимать вашим проповедям.

— Вот и славно. А я уж грешным делом подумывал вознести мольбу Богине о вашем исцелении, — с легким смешком отозвался Электра. Отступив на шаг, он плавно опустился в предложенное кресло.

В этот момент Дуэйн Дантес, бросив на гостя задумчивый взгляд, тихо хмыкнул:

— Знаете, меня уже давно гложет одно праздное любопытство. Дозволено ли священнослужителям Богини Вечной Ночи связывать себя узами брака?

Электра, которому до сорокалетия оставалось всего пара лет, лишь со вздохом усмехнулся:

— Признаться честно, эта дилемма терзает Церковь уже не первый век.

— На древних теологических диспутах кардиналы и архиепископы ломали над этим копья, устраивая поистине грандиозные баталии.

— Одни с пеной у рта доказывали, что слуги Богини — будь то мужчины или женщины — обязаны хранить абсолютную непорочность, а иное приравнивается к богохульству. Другие же, вооружившись «Откровением Ночи» и прочими священными текстами, цитировали саму Владычицу. Они свято верили, что Она благословляет брачные узы и поощряет равноправный, гармоничный союз между полами. А значит, духовенство должно подавать пастве личный пример, а не превращаться в живой укор. И именно в этом, по их мнению, кроется истинное почтение к Богине.

— В нашу просвещенную эпоху этот спор по большей части просто спустили на тормозах. Церковь держит нейтралитет: ни поощряет, ни запрещает. Единственное незыблемое правило — обвенчавшемуся клирику строжайше воспрещено селить свою семью в стенах самого храма.

Внимательно выслушав собеседника, Дуэйн Дантес понимающе закивал. Уголки его губ слегка дрогнули в улыбке:

— А вы, епископ, женаты?

Обладатель худощавого, не блистающего особой красотой, но странным образом располагающего к себе лица, епископ Электра издал глубокий вздох, так и не сумев скрыть теплой улыбки:

— Два года назад я, под благосклонным взором Богини, повел свою избранницу под венец. А в этом году Господь одарил нас первенцем.

— Положа руку на сердце, я искренне собирался до конца своих дней оставаться холостяком, всецело посвятив себя служению Богине, вот только…

На этой ноте он с легкой самоиронией рассмеялся и покачал головой.

Не дав Дуэйну Дантесу развить столь щекотливую тему, епископ Электра перешел в контрнаступление:

— Насколько мне известно, вы тоже холосты. Уж не подумываете ли сами остепениться?

Священнослужитель, видимо, счел это утверждение аксиомой и, даже не дожидаясь подтверждения, тут же осведомился:

— Какой типаж дам вам по вкусу? Быть может, я сумею составить вам протекцию и подыскать достойную партию.

Дуэйн Дантес вновь деликатно кашлянул и с усмешкой отозвался:

— В былые времена, когда я сколачивал капитал, моя жизнь представляла собой сплошную череду авантюр. Жениться я не смел, до смерти боясь стать для супруги обузой. Хех, а вообще, вкусы у меня весьма разносторонние. Я отнюдь не привередлив.

— К примеру, дамы чуть постарше, способные окружить заботой и подарить душевный покой — мне определенно симпатичны…

Не успел он договорить, как лицо стоящего неподалеку личного камердинера Ричардсона внезапно окаменело. Слуга судорожно отвернулся, неловко опустив голову, и почувствовал, как щеки заливает предательский, обжигающий румянец.

Дуэйн Дантес, словно не замечая произведенного эффекта, вдохновенно продолжил:

— Девушки изрядно моложе меня, дышащие наивной чистотой и бьющей через край энергией, глядя на которых ощущаешь свежесть раннего утра и невольно заряжаешься их бодростью — таких я тоже люблю…

Благодушная улыбка на лице епископа Электры вмиг заледенела. Вскинув сжатую в кулак ладонь к губам, он сдавленно кашлянул пару раз.

Но Дуэйна Дантеса было уже не остановить. Покачав головой, он со вздохом добавил:

— О, а те леди, что уже познали вкус любви или уз брака, но чье высокое положение превращает их в недосягаемых богинь, которыми дозволено лишь восхищаться издали — перед ними я и вовсе бессилен. Их зрелый шарм и каждое мимолетное движение дурманят разум, сводят с ума и заставляют раз за разом видеть их в самых смелых грезах…

Дежурящий поблизости мажордом Вальтер внезапно содрогнулся всем телом. Казалось, он только что вынырнул из глубокого, дурманящего наваждения — такого, от которого до смерти хочется очнуться, но в которое при этом нестерпимо тянет обратно.

Дуэйн Дантес уже набрал в грудь воздуха, чтобы развить мысль, но, распахнув рот, не издал ни звука.

Вслед за этим он тихонько рассмеялся и произнес:

— Впрочем, всё это абсолютно в порядке вещей. Мы, смертные, закованы в кандалы собственной плоти и ведомы первобытными инстинктами, отчего в голову порой лезет всякая крамола. И покуда мы держим этих демонов в узде, поступая по совести и не терзаясь душевными муками — мы всё равно остаемся прекрасными мужьями, любящими отцами и просто достойными людьми.