Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 44

Вслед за этим едва слышно щелкнул замок, и стеклянная створка французского окна практически беззвучно отворилась.

Напрягая слух до предела, сыщик различил крадущиеся шаги, которые пересекли полуоткрытую комнату и выскользнули в коридор.

Ненадолго замерев, незваный гость двинулся в сторону хозяйской спальни, однако прошел мимо, остановившись у покоев личного камердинера. Раздался тихий скрежет поворачиваемой дверной ручки.

«Ошибся дверью? Или же его целью изначально был Ричардсон?» — сердце Клейна тревожно екнуло. Разжав пальцы, сжимающие «Похоронный звон», он потянулся к лежащему неподалеку железному портсигару.

Едва юноша развеял Стену Духовности, как прямо подле него из пустоты соткался призрачный силуэт в темно-красном камзоле и потертой треуголке, который тут же бесшумно скользнул в ростовое зеркало.

Когда обращенный в марионетку «Мстительный дух» Сеньор перескочил в оконное стекло комнаты Ричардсона, его взору как раз предстал удаляющийся за порог силуэт с мягкими чертами лица, смугловато-желтоватой кожей и смоляными волосами. Сам же Ричардсон безмолвно сидел на краю кровати, ссутулившись и тяжело подавшись вперед, словно отчаянно силясь слиться с окружающим мраком.

На лице камердинера дикой чередой сменялись первобытный ужас, глухая растерянность и щемящая слабость, пока в конце концов всё не потонуло в свинцовом оцепенении.

«Как я и думал, гость пожаловал именно по душу Ричардсона… Внешность явно выдает выходца с Южного континента… Двигается с кошачьей грацией, повадки выдают бывалого мастера — стопроцентно не заурядный обыватель… Неужто это какой-то старый приятель Ричардсона еще с тех времен, когда он гнул спину в том поместье на Южном континенте? Или, быть может, кто-то из родни по материнской линии? Ричардсон — всего-навсего жалкий лакей с жалованьем в тридцать пять фунтов за год, с какой стати кому-то понадобилась его помощь?» — глядя на происходящее чужими глазами Сеньора, Клейн лихорадочно выстраивал в уме логические цепочки.

В это самое мгновение сыщика внезапно осенило, откуда у его камердинера взялась такая тяга к наблюдению и привычка часами торчать на балконе, сверля взглядом уличную толпу.

Парень до смерти боялся, что по его следу явятся незваные гости!

«Искренне уповаю на то, что беда невелика и мои планы не пойдут под откос… Чуть погодя раскину карты… Если Ричардсон так и не сумеет разрубить этот гордиев узел, придется подыскать благовидный предлог и выставить его за дверь…» — заметив, что слуга благополучно лег обратно в постель, Клейн отозвал свою призрачную марионетку.

…………

Тем временем Леонард Митчелл, обитающий в доме номер семь по улице Пинстер, в очередной раз провалился в окутанный густой пеленой тумана, спящий Баклунд.

Не так давно он уже успел допросить в мире грез Майка Джозефа, репортера «Ежедневного обозревателя». Опираясь на его показания, поэт пришел к железобетонному выводу: Шерлок Мориарти не совался в дело Ланевуса по собственной воле, а взялся за расследование исключительно ради щедрого гонорара. Этот факт мгновенно, на порядки снизил уровень подозрений в адрес великого сыщика.

Не маячь фигура этого детектива еще и на периферии заварушки с Капином, да не води он столь тесную дружбу с Эмлином Уайтом из Церкви Урожая, Леонард Митчелл бы уже давно плюнул на эту зацепку, бросив все силы на поиски Инса Зангвилла.

Однако круг общения Шерлока Мориарти в клубе Крагга оказался донельзя скудным. Один из его приятелей бесславно сложил голову в той самой бойне вокруг принца Эдсака, вторым был репортер Майк Джозеф. А потому в списке мишеней Леонарда оставалось лишь одно-единственное имя: доктор Аарон Церес.

«Если верить казенным архивам, этот врач тоже умудрился вляпаться в паранормальный инцидент, намертво завязанный на Путь „Монстра“… Лишь когда злополучную вещицу подменили, черная полоса и ночные кошмары отступили, позволив ему вернуться к нормальной жизни… Хех, а ведь львиная доля тех, с кем водил знакомство Шерлок Мориарти, так или иначе повязана с мистикой. Этот сыщик стопроцентно с двойным дном…» — размышляя об этом, Леонард дернул за шнурок дверного колокольчика, символизирующего вход в сновидение Аарона Цереса.

Переступив порог чужих грез, поэт вальяжно опустился на первый попавшийся диван и, устремив взгляд на сидящего напротив доктора Аарона, произнес:

— Будьте любезны, выложите в мельчайших деталях, при каких именно обстоятельствах вы свели знакомство с Шерлоком Мориарти.

Пребывающий во сне Аарон не стал ничего утаивать. Он выложил всё как на духу: начиная с того дня, когда мадам Мэри представила Шерлока Мориарти клубу Крагга, а сам он выступил в роли поручителя, и вплоть до того момента, когда великий сыщик настоятельно присоветовал ему излить душу епископу Церкви Богини Вечной Ночи насчет преследующей его чертовщины.

«Всё безупречно сходится с досье: Шерлок Мориарти питал к казенным ведомствам весьма теплые чувства, да еще и заручился железобетонной протекцией самого Айзенгера Стентона…» — Леонард скользнул взглядом по материализованному сознанием доктора образу бородатого сыщика, после чего вновь обратился в слух.

Покончив со своей дотошной исповедью, Аарон добавил:

— Он отбыл на юг, чтобы провести отпуск, но так и не вернулся. Признаться честно, на душе у меня до сих пор неспокойно.

— Впрочем, он человек недюжинного ума и воистину доброго сердца. Искренне уповаю, что с ним не стряслось никакой беды, и он всё же успеет вернуться в Баклунд к торжеству в честь рождения моего ребенка.

— Возможно… — отозвался Леонард, внутренне будучи почти стопроцентно уверенным, что Шерлока Мориарти Баклунд больше не увидит.

Учтиво откланявшись, он покинул сновидение доктора Аарона.

Прошагав пару метров, поэт на одних инстинктах бросил взгляд через плечо. Взору предстал всё тот же утопающий в зелени особняк, до отказа забитый хаотично переплетающимися, пульсирующими сферами света, символизирующими чужие грезы. Никаких аномалий не наблюдалось.

«Неужто лишь показалось? Меня не отпускает липкое чувство, будто во мне что-то неуловимо изменилось…» — едва слышно пробормотав это, Леонард развернулся и воспарил в сторону улицы Пинстер.

Куда бы ни падал его взор, внизу расстилалась густая, непроглядная мгла, в которой тонули редкие, болезненно-бледные отблески газовых фонарей.

Внезапно Леонард резко затормозил, и его взгляд намертво прикипел к одному из зданий.

Внутри безмятежно парили пять или шесть мутных светящихся сфер. С виду дом ни на йоту не отличался от соседних построек.

И всё же обостренная интуиция Леонарда набатом кричала: в недрах этих стен таится некая зловещая, абсолютно черная масса, жадно пожирающая любой свет.

Ко всему прочему, он с пугающей ясностью осознал, что в упор не узнает ни этого квартала, ни самой улицы.

Сердце поэта тревожно екнуло. Заподозрив, что ненароком сунул нос туда, куда смертным смотреть заказано, он торопливо отвел глаза и уже изготовился дать деру, спасаясь бегством к собственному спящему телу.

Но именно в этот миг из недр того самого, с виду заурядного особняка донесся насмешливый, издевательский голос:

— Отчего бы не заглянуть на огонек да не выпить со мной чашечку чая?

Рассудок Леонарда словно разорвало на куски. Напрочь отбросив любые мысли, он молниеносно, на пределе своих сил, рванул прочь.

В его паникующем сознании таунхаусы и утопающие в садах виллы за спиной начали стремительно, гротескно раздуваться. Их двери и окна исказились, обернувшись гигантскими, хищными пастями, норовящими разорвать беглеца на части!

Чугунные столбы газовых фонарей с оглушительным свистом устремились ввысь, в мгновение ока выковав вокруг Леонарда непролазные стальные джунгли, отчаянно силясь преградить ему путь.

Но поэт даже не подумал сбавлять ход, ни разу не оглянувшись назад. Он лишь физически ощущал, как спину всё сильнее обжигает пронизывающий до костей, могильный холод!