Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 338

Этот полис в корне ломал все привычные каноны архитектуры: он не тянулся к небесам, а кольцо за кольцом уходил в самые недра исполинского, бездонного кратера, оставляя гнетущее впечатление перевернутого вверх дном мавзолея.

Строения внутри пестрели самой разношерстной стилистикой, но все они были одинаково гротескны и причудливы. Одни представляли собой взмывающие ввысь бледные каменные колонны, на чьих вершинах ютились циклопические, высеченные из монолита жилища. Другие походили на вытянутые прямоугольные коробки без единого окна, чьи двери зияли прямо на крышах. Третьи и вовсе зарывались глубоко под землю, а вход в них венчали могильные надгробия. Хватало и таких, что были небрежно, хаотично слеплены из груды белых костей.

И чем глубже ко дну этой чудовищной воронки уходили ярусы, тем безупречнее сохранялась застройка. А вот ближе к поверхности, на верхних уровнях, то и дело зияли обвалы и руины, насквозь пропитанные удушливым духом неумолимого увядания и тлена, принесенного веками.

Клейн велел обоим болванчикам замереть на самом краю обрыва, свысока созерцая эту панораму. Вот только разглядеть, что именно таится на самом дне города, было попросту немыслимо: те глубины были наглухо укрыты первобытным, непроницаемым мраком, словно туда не пробивалось ни лучика света уже тысячи, а то и десятки тысяч лет.

Спустя короткую, беглую разведку «Победитель» Энзо покорно понурил голову и хриплым шепотом затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серой мглой;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

Не успели эти слова растаять в воздухе, как стоящий за пределами Кальдерона Клейн тут же уловил многократно наслаивающийся, призрачный шепот мольбы. Владыка без труда узнал нарочито искаженный, хриплый мужской бас.

«Это молитва марионетки…» — Клейн с колоссальным облегчением перевел дух и едва заметно, беззвучно пробормотал: — «Стало быть, Кальдерон не отсекает серую мглу. Ну, или как минимум его внешние рубежи не блокируют связь. Путь открыт».

И пусть он подвел такой смелый итог, пороть горячку юноша не спешил. Дернув за ниточки, он заставил «Адмирала Ада» Людвилла вскинуть левую руку и широко растопырить пальцы.

В ту же секунду ослепительно полыхнуло иллюзорное сияние. Сжимаясь к единому центру, свет стремительно схлопнулся внутрь, вылепив из пустоты массивные двустворчатые врата из бронзы.

Створки казались зыбкими, сотканными из призрачного марева. Их поверхность сплошь покрывала бесчисленная вязь таинственных символов, источая леденящее душу, невыразимое чувство первобытной могильной тишины и бездонной глубины.

С протяжным, тяжелым скрипом таинственные бронзовые врата нехотя подались назад, приоткрыв узкую щель.

Сквозь этот зазор взор Клейна выхватил клокочущую бездну самого беспросветного, непроницаемого мрака.

Во тьме бурлила мертвенная, призрачная бледность. Она то вздымалась пенными гребнями, то срывалась вниз, до боли напоминая стремительную реку, что несет свои воды сквозь беззвездную, черную ночь.

По обоим её берегам едва угадывались исполинские, бледные каменные колонны. Они были как две капли воды похожи на те, что высились в самом Кальдероне, вот только их габариты казались в разы более чудовищными и гротескными.

В это самое мгновение в щели призрачных бронзовых врат, словно из ниоткуда, вынырнули мириады прозрачных глаз и бессчетное множество неописуемых, жутких лиц. Изнывая от первобытного голода, они плотной стеной забили проход, отчаянно силясь прорваться наружу.

Глаза Клейна резануло легкой, колючей болью. Не теряя ни секунды, он велел марионетке Людвиллу намертво сжать левую ладонь в кулак.

Лязг!

Испещренные таинственной вязью иллюзорные врата, ведомые незримой сокрушительной мощью, с грохотом захлопнулись и бесследно растворились в воздухе, исчезнув из поля зрения «Победителя» Энзо.

«Эти мистические врата, наглухо отсекающие жизнь от смерти и ведущие в Подземное царство… Неужто их вектор был грубо искажен? По ту сторону больше не владения Смерти, а само сердце Кальдерона, самое дно этого циклопического кратера?» — увенчанный тройной тиарой и облаченный в сутану понтифика Клейн, сжимая «Скипетр Морского бога», глубокомысленно кивнул собственным выводам.

А раз так, то львиная доля паранормальных талантов из домена некромантии здесь, в стенах Кальдерона, неминуемо подвергнется чудовищной перетасовке и мутациям.

Вооружившись этим пониманием, Клейн вновь заставил «Адмирала Ада» Людвилла вскинуть левую руку.

Левая половина тела куклы стремительно истончилась, налившись зыбким, призрачным маревом с вкраплениями гнилостной, мертвенно-зеленой скверны. Корсар уподобился чистокровному мстительному духу или фантому.

Его плечо и предплечье, напрочь попирая любые законы физики, внезапно, словно резиновые, вытянулись на добрый десяток метров. Ладонь стала неестественно, мертвенно-бледной, а прямо в ее центре проступило жуткое, иллюзорное лицо.

Пасть на этом лице была полуоткрыта, а оттуда высовывался раздвоенный, как у змеи, язык, сплошь покрытый мерзким белым пухом.

Этот гротескный язык молниеносно выстрелил далеко вперед, источая до одури сюрреалистичную, иллюзорную ауру — казалось, он способен пронзить человеческую плоть насквозь и безжалостно высосать душу.

«Так и знал. Талант „Посланника Смерти“, дарованный Людвиллу благодаря угнездившейся в его теле твари из Подземного царства, претерпел мутацию. Он не просто взвинтил свою убойную мощь, но и сменил профиль: вместо дистанционного вытягивания эфирного тела теперь он перешел к грубому, прямому поглощению…» — застыв у самых врат Кальдерона, Клейн заставил марионетку педантично, один за другим, прогнать весь арсенал навыков из домена «Смерти», скрупулезно фиксируя любые отклонения от нормы.

И всё это разнообразие объединял один-единственный, железобетонный факт: убойная мощь каждого таланта взлетела до небес!

Затем настала очередь «Победителя» Энзо. Сыщик прогнал болванчика по всем его врожденным козырям, а заодно протестировал фокусы рубинового перстня «Цветок Крови» и трости «Слово Моря», выковав целую серию железных выводов:

'Манипуляции с судьбой остались нетронутыми…

Удары молний и электрические разряды изрядно просели под гнетом здешней ауры, растеряв львиную долю мощи…

Взмыть высоко в небеса попросту немыслимо…

А вот Ветряные клинки, Пение, Иллюзорная чешуя, Баланс и Водяная завеса работают как часы, без единой задоринки…'

Покончив с этим дотошным аудитом, Клейн велел «Победителю» Энзо и «Адмиралу Ада» Людвиллу неспешно, шаг за шагом спуститься по бледным ступеням у входа, подбираясь к самым крайним рубежам Кальдерона. Вся застройка в этой зоне давно обратилась в сплошное крошево и руины.

Не доходя каких-то пары сотен метров, Клейн вскинул правую руку, едва заметно коснувшись сокрытого во мраке тройной тиары лица. Затем, намертво сжимая «Скипетр Морского бога», он уверенно шагнул в зыбкую пелену тумана.

Голову резануло легким головокружением, декорации перед глазами резко сменились. Юноша благополучно переступил порог «Города Мертвых», оказавшись в недрах Кальдерона.

Титаническим усилием воли обуздав грызущую изнутри, первобытную тревогу, Клейн мысленным импульсом заставил натянутую на левую руку перчатку налиться непроницаемой, густой чернотой.

Его тело мгновенно истончилось, впитало в себя мрак и обратилось бесплотной тенью. Лишь зажатый в пальцах «Скипетр Морского бога» всё так же упрямо источал ослепительное серебристо-белое и пронзительное лазурное сияние.

Ювелирно прикрыв этот слепящий свет своей призрачной плотью и наглухо задавив его аурой аркана «Тирана», Клейн плавно, словно невесомый призрак, скользнул по диагонали вперед. Юркнув в густые тени обвалившихся строений, он бесшумным шлейфом потянулся за своими марионетками, приступая к первичной разведке внешних границ Кальдерона.

Продираясь сквозь этот лабиринт тлена, Клейн дюйм за дюймом начал нащупывать леденящую душу аномалию: