Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 302

Виртуозно отыгрывая такого же ошарашенного обывателя, Дуэйн Дантес беззвучно выдохнул, окончательно удостоверившись, что гость пожаловал вовсе не по его душу.

«А выход на сцену получился воистину эффектным, ничего не скажешь. Как-никак, полубог… Теперь остается лишь уповать на то, что они не устроят тут кровавую баню. Если уж драки не миновать, пусть выясняют отношения за бортом, иначе этой посудине придет конец… Сам-то я играючи упорхну через „Странствие“, для меня угрозы нет, но скольких из этих бедолаг я смогу вытащить?..» — юноша, ведомый въевшейся привычкой, благоговейно начертил на груди знак Алой Луны, моля Богиню о заступничестве.

Не успела эта мысль растаять в воздухе, как из дверей каюты пулей вылетел человек, с глухим стуком распластавшись на палубе. Это был тот самый подозрительный тип, закутанный в шарф.

Его маскировка сбилась, приоткрыв половину лица: багровый кончик носа, густая поросль усов и отвратительные подтеки слюны в уголках губ.

В его узких, треугольных глазках плескался первобытный, неконтролируемый животный страх. Судорожно опираясь на руки, бедолага отчаянно елозил по доскам, отползая назад.

— Кто велел тебе напялить эти лохмотья и таскать с собой ту дрянь? — на пороге вырос тот самый синеглазый полубог. Размеренным шагом приближаясь к жертве, он задал вопрос низким, рокочущим баритоном на чистейшем интисском.

Затравленный пассажир замотал головой как ошалелый:

— Нет, понятия не имею! Он был вылитой копией меня, закутан так же! Просто всучил мне… всучил сто фунтов и велел сесть на этот рейс до Южного континента, а потом вернуться обратно!

Мужчина средних лет вперил в него пронзительный, ледяной взор, словно препарируя саму душу лжеца.

Под этим давящим прессингом лоб бедолаги мгновенно покрылся испариной, а тело забила крупная дрожь. Заикаясь и захлебываясь словами, он вновь принялся сбивчиво пересказывать свою байку, однако суть ее осталась неизменной.

Полубог отвел глаза. В то же мгновение его фигуру окутало ослепительно-белое, ревущее пламя.

Вновь переродившись в исполинское огненное копье, он с оглушительным свистом взмыл в небеса, устремившись обратно к порту Харман.

Пылающий снаряд стремительно отдалялся, пока вскоре от него не осталась лишь крошечная, мерцающая искра на горизонте.

На протяжении всего этого скоротечного спектакля, не считая самого первого взгляда, могущественный гость даже не удостоил зевак ни малейшим вниманием, словно для него они были пустым местом.

«До смешного примитивная, но поистине виртуозная уловка… Нанять человека, чтобы тот под твоей личиной взошел на борт, а затем с помощью каких-то фокусов взбаламутить погоду, создав железобетонную иллюзию своего присутствия. На деле же — благополучно отсиживаться в порту, дожидаясь, пока враг клюнет на приманку и бросится в погоню, а уж потом спокойно искать пути к отступлению…» — Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, безошибочно распутал этот клубок.

В голову тут же закралась мысль: а не был ли этот загадочный беглец в прошлом «Заговорщиком», «Фокусником» или кем-то еще из числа Потусторонних, собаку съевших на подобных иллюзиях и ловушках?

Что же до его свирепого преследователя — способность оборачиваться ослепительным пламенем и копьем, помноженная на первобытное, отталкивающее высокомерие и чистейший интисский акцент, кричала лишь об одном: это полубог Пути «Охотника», с высочайшей долей вероятности — «Рыцарь Железа и Крови».

«И чего они там не поделили…» — Клейн лишь едва заметно покачал головой и неспешно вернулся в свою каюту.

Тем временем на палубе остолбеневшие пассажиры наконец-то начали приходить в себя. Зашептавшись, они принялись бурно, с жаром обсуждать только что увиденную паранормальную чертовщину:

Подумать только, человек может обратиться живым огнем, а пламя — вновь соткаться в плоть и кровь!

Под этот несмолкающий гвалт пассажирский лайнер всё так же упорно полз по безопасному фарватеру. Хвала небесам, больше никаких инцидентов не стряслось, и ближе к вечеру они благополучно бросили якорь в следующем порту.

Верный своим привычкам, Клейн благоразумно предпочел остаться на борту, дабы ненароком не вляпаться в очередные неприятности.

Выудив из кармана золотой брегет и со щелчком откинув крышку, он сверился со временем, прикидывая, когда лучше спуститься к ужину.

«Обожду еще полчаса…» — беззвучно пробормотав это себе под нос, юноша вскинул голову и устремил взор за иллюминатор.

Львиная доля пассажиров, чье плавание заканчивалось именно здесь, уже потянулась к трапу, кряхтя под тяжестью багажа и спускаясь на пирс.

Скользнув по толпе ленивым взглядом, Клейн внезапно замер. Его глаза намертво прикипели к одному-единственному силуэту.

На голове незнакомца красовалась черная мягкая шляпа. Из-под полей пробивались тронутые темным золотом пряди. Высокий, точеный нос, плотно сжатые, тонкие губы и безупречный профиль, словно высеченный из мрамора искусным античным скульптором — и ни единой, даже самой крошечной морщинки.

Не обремененный ни единой сумкой, он стремительно, слившись с людским потоком, ступил на брусчатку гавани и бесследно скрылся за ближайшим поворотом.

Клейн продолжал неотрывно смотреть в ту сторону. Его тело окаменело, словно напрочь перестав подчиняться приказам разума.

Он физически ощущал, как кровь в жилах дюйм за дюймом превращается в лед, а в мозгу ослепительной вспышкой выжгло одно-единственное имя:

Инс Зангвилл!

…………

Газовые фонари на причале начали вспыхивать один за другим, и их тусклому, желтоватому свету вторили редкие огоньки в иллюминаторах лайнера.

В каюте первого класса, занимаемой Дуэйном Дантесом, царил непроницаемый мрак и звенящая, мертвая тишина.

Клейн уже давно опустился в кресло. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, однако в голове, словно сорвавшись с цепи, неистовым вихрем неслись мысли:

'Это первый раз, когда след Инса Зангвилла всплыл после Великого баклундского смога…

Тот полубог, устроивший здесь показательную охоту, неминуемо гнался именно за ним…

Его многоходовочка оказалась куда тоньше и коварнее, чем я предполагал. Он нанял подставного двойника и всучил ему артефакт вовсе не ради того, чтобы увести ищеек по ложному следу. Это была виртуозная обманка, создающая слепую зону восприятия: преследователь на уровне подсознания безжалостно вычеркивает этот корабль как заведомо ложный вариант…

Он с самого начала находился здесь, на борту…

А то самое, дьявольски своевременное буйство стихии — стопроцентно дело рук самого Зангвилла, пустившего в ход артефакт «0–08»…

И с какой стати за ним по пятам гонится интисский полубог из Пути «Охотника»… Что же этот ублюдок, во имя всех богов, затевает на сей раз?..'

Пока эти мысли калейдоскопом проносились в голове, Клейн резким, отработанным движением выудил губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и с силой дунул.

Абсолютно бесшумно прямо перед ним соткался жуткий силуэт госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающей за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы.

Юноша уже приоткрыл было рот, но тут же благоразумно сомкнул губы. Сноровисто выудив бумагу и перо, он размашисто набросал:

«Мистер Дуэйн Дантес нащупал след Инса Зангвилла на Срединном острове в Бушующем море».

Аккуратно свернув пергамент, сыщик протянул его вместе с полновесным лоэнским совереном госпоже посланнице:

— Доставьте это в Северный район Баклунда, на улицу Пинстер, дом семь. Просто бросьте в почтовый ящик.

Зажатые в руках Рейнетт Тинекер четыре головы синхронно, словно по команде, повернулись, устремив все восемь немигающих рубиновых глаз прямо на Клейна.

Тварь не проронила ни звука. Одна из девичьих голов лишь послушно распахнула пасть, намертво перехватив зубами письмо вкупе с золотом.

Глава 906

Напоминание Леонарда

Баклунд, Северный район.