Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 252

«А это значит, что риск минимален… И даже если Школа Розы и впрямь расставила там капкан на Шарон и Марича, с моим нынешним арсеналом бояться мне нечего…» — Клейн властным жестом поманил к себе полупрозрачную, крошечную реликвию, и «карта из черного кристалла» послушно легла ему прямо в ладонь.

Это был не кто иной, как амулет «Похититель судеб»!

Истинный шедевр полубожественного калибра, выкованный самим Клейном из мертвого «Червя Времени»!

Не теряя ни секунды, сыщик призвал «Ползучий голод» и «Скипетр Морского бога». Натянув жуткую перчатку и перехватив белоснежный костяной жезл, он сноровисто запечатлел в памяти артефакта заклинания «Шторма молний» и «Торнадо».

— И пускай «Ползучий голод» претерпел чудовищную мутацию и обновил свой арсенал, опираясь на душу и характеристики мистера Икс, он по-прежнему мог хранить лишь два заимствованных таланта полубожественного уровня, не превышающих третью Последовательность… Заполучив этот козырь, Клейну больше не требовалось то и дело таскать с собой «Дневник путешествий Леймано». Это изрядно развязывало руки, ведь жонглировать в пылу схватки магической книгой, револьвером «Похоронный звон» и амулетом «Похититель судеб» было физически немыслимо — разве что он отрастил бы себе еще парочку лишних конечностей.

Завершив все приготовления и вооружившись до зубов, Клейн низвергся обратно в реальность. Выудив чистый лист бумаги, он лаконично, без лишней воды набросал:

«Жду точных координат, времени и деталей плана».

…………

В час ночи Леонард, выкроив себе пару часов на спасительный сон, проснулся свежим и полным сил. Он уже изготовился покинуть дом номер семь по улице Пинстер и направиться прямиком в подземелья собора Святого Самуила.

Едва юноша ступил на порог, как его духовная интуиция резанула легким звоночком, заставив на чистых инстинктах скосить глаза в сторону.

Слегка недоумевая, поэт подошел к стене и приоткрыл дверцу почтового ящика.

Еще за ужином он скрупулезно выгреб оттуда всю прессу, ворох счетов и писем. По логике вещей, до самого рассвета нутро ящика должно было зиять пустотой, ведь все почтальоны давно спали в своих постелях. Однако прямо сейчас на металлическом дне сиротливо, в абсолютной тишине покоился тонкий конверт.

— Старик, а ты чего не шепнул, что мне почту подкинули? — глухо пробормотал Леонард, перехватывая послание.

В его разуме гулким эхом раскатился всё тот же слегка надтреснутый, старческий баритон:

— Никаких визитеров здесь не было.

Прекрасно осознавая, что сенсорика древнего ангела намертво заперта в границах его собственного тела, Леонард благоразумно не стал развивать эту тему. Сорвав печать, он выудил бумагу и развернул её.

Лист зиял девственной белизной, и лишь в самом центре кристально четко виднелась одна-единственная короткая фраза:

«Амон уже здесь».

Амон уже здесь… Зрачки Леонарда мгновенно расширились, судорожно вбирая в себя эти леденящие кровь слова.

И в это же самое мгновение он впервые в жизни физически, кристально ясно услышал, как затаившийся внутри него паразит издал тяжелый, судорожный «вздох».

Глава 877

Чья ловушка

По правде говоря, у Леонарда не было какого-то четкого представления об Амоне. Поэт знал лишь одно: этот враг наводил на угнездившегося в его теле паразита самый настоящий, первобытный ужас. Именно этот «убийца» в свое время искромсал таинственного, пугающе могущественного старца так, что тот до сих пор едва цеплялся за жизнь. А потому, быстро взяв взбунтовавшиеся эмоции в узду, юноша понизил голос до шепота и спросил:

— Что нам теперь делать?

Слегка надтреснутый старческий баритон раскатился в его голове лишь спустя пару томительных секунд:

— Вряд ли сюда заявилось Его истинное тело. Скорее всего, это лишь один из клонов.

«Его, с большой буквы… Как я и думал, „Богохульник“ Амон — ангел, и почти стопроцентно стоит на первой Последовательности. Как-никак, сам старик до боли смахивает на земного ангела…» — Леонард лихорадочно впитывал эту скупую сводку, находя железобетонные подтверждения собственным догадкам, пока Паллес Сороастр продолжал вещать:

— Вздумай истинный Амон сунуть нос в Баклунд лично, это с огромной долей вероятности спровоцировало бы нисхождение бога.

«Нисхождение бога? Одному богу известно, сколько веков не случалось подобной чертовщины! Начиная с Пятой Эпохи такие чудеса прочно прописались в разряде замшелых преданий из пыльных фолиантов, ни разу не проявившись воочию! Неужто это значит, что даже среди ангелов первой ступени Амон стоит в самом первом, заоблачном ряду? Немудрено, что этот ублюдок носит титул „Богохульника“…» Буквально за пару фраз поэт до мозга костей прочувствовал, насколько же чудовищен и леденяще страшен этот ангел по имени Амон.

Застыв истуканом перед почтовым ящиком и барахтаясь в пучине этих мыслей, он внезапно нащупал одну идею и торопливо прошептал:

— Раз уж божества относятся к Амону с таким трепетом, может, нам стоит как-то изящно шепнуть Церкви, что Он объявился в Баклунде?..

В картине мира Леонарда две великие Церкви — Богини Вечной Ночи и Повелителя Бурь, — зародившиеся еще в глубокой древности и безраздельно царившие на протяжении всей Четвертой Эпохи, просто обязаны были скопить колоссальный багаж опыта в стычках с ангелами. И лучшего инструмента для устранения Амона было не сыскать.

В его разуме Паллес Сороастр издал тихий, горький смешок:

— Дохлый номер. Держу пари, именно этого Амон и добивается.

— Пустить в расход одного клона для Него — сущий пустяк, лишь капля в море растраченной силы. Настоящего урона Он не понесет. Зато гибель аватара позволит Ему воочию узреть рябь на нитях рока, а через нее — отследить сам источник возмущений, бросивший этот «камень» в воду. И пусть этот фокус не укажет на нас с тобой прямо, он виртуозно сузит круг подозреваемых, вымостив безупречную дорогу для фатального удара Его истинного тела.

— К тому же, ты ведь не думаешь, что в Баклунде отирается всего один клон Амона?

— Зная Его повадки и почерк, внаглую маячить на виду будет лишь один. Но на деле вокруг этого слепящего «маяка» скрыто роятся еще парочка, с десяток, а то и сотня двойников.

— Вздумай мы стереть в порошок ту наглую приманку, как за нашими потугами тут же, с самых разных ракурсов, начнут наблюдать парочка, десяток или сотня других Амонов. Он может оказаться случайным прохожим, нахохлившейся на крыше птицей, ползущим по брусчатке муравьем, короедом в деревянной балке или даже микроскопической тварью в самом воздухе. Покуда ты не перешагнул порог полубога, даже если Его клон просочится прямо в твое тело, ты не почуешь ни малейшего подвоха…

Вслушиваясь в эти леденящие душу подробности из уст старика, Леонард почувствовал, как по спине градом катится ледяной пот. На миг ему чудовищно ясно показалось, будто в самом воздухе вокруг него незримо кишмя кишат мириады Амонов.

— Поджилки затряслись? — с глухим смешком поинтересовался Паллес Сороастр. — Узнай ты, что Амон способен абсолютно бесшумно, не оставив ни единого следа, выкрасть твою судьбу, ты бы испугался еще сильнее.

— В смысле — выкрасть судьбу? — Леонард напружинился, разрываясь между жгучим подозрением и растерянностью.

Надтреснутый, старческий голос Паллеса тяжело вздохнул:

— Он увяжется за тобой до самого дома. А затем ты с ужасом обнаружишь, что родители принимают Его за родного сына, жена видит в Нем законного мужа, а дети — обожаемого отца. Твои приятели и абсолютно все, с кем ты был знаком, будут железобетонно уверены, что Он — это ты. Сам же ты превратишься в «лишенного судьбы» — изгоя, напрочь вычеркнутого из реальности и лишенного малейшей связи с этим миром, чтобы медленно, дюйм за дюймом, угаснуть в небытии.

— И… эта кража держится вечно? — Леонард не удержался от судорожного вздоха.

Паллес Сороастр язвительно хмыкнул:

— А разве вор, покуда его не припрут к стенке, добровольно возвращает награбленное?