Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 40

— Но ведь не собираю же. Значит, все правильно.

— Кстати, — Стрелец пристально посмотрел на референта, — а вы случайно не знаете, что было в том конверте?

— Понятия не имею. Это же ее личная корреспонденция. Откуда мне знать?

— Так это не ваших рук дело?

— Нет, конечно. О чем бы я мог ей писать?

— Ну да, верно, — задумчиво протянул Стрелец. — Вот что, Сергей Петрович, даю вам новое очень ответственное и очень срочное задание.

— Всегда готов, — Зотов никак не мог погасить свое дурашливое настроение.

— Подготовьте мне справочку по топ десять в немецком правительстве.

— Так точно!

— И вот еще что, составьте список технических работников в аппарате канцлера.

— Как срочно? — Зотов вернулся на землю.

— Вчера. Да, и дяде своему при случае передайте привет и лучшие пожелания.

Стрелец сидел в кабинете, не зажигая свет. Он анализировал встречу с Гансом Вульке. Неразговорчивый рыжий немец, сделавший все, чтобы не сболтнуть лишнего, тем не менее подбросил ему обширную пищу для размышления. Товарищи из Штази играли в свою собственную игру на самом высоком уровне.

Он знал из курса по истории дипломатии, что восточногерманский шпион в конце концов будет стоить кресла канцлеру Брандту. Это станет одним из самых громких скандалов в летописи мирового шпионажа, но советник никак не мог вспомнить фамилию засланного казачка. Он надеялся, что список, который поручил составить Зотову, поможет ему освежить память.

В любом случае предстояло подготовиться к непростому разговору с Кузнецовым и как-то очень убедительно сообщить ему о закулисных играх ГДР. А ведь этот Вульке в чем-то был определенно прав: товарищ Хонеккер и другие немецкие коммунисты на уровне инстинкта самосохранения чувствовали, что для них новая восточная политика добром не кончится. Но Стрелец не собирался менять ход истории. Главная задача, которая стояла перед политическим советником на сегодняшний день, — сделать все, чтобы визит генсека прошел результативно. По мнению Стрельца, мир в Европе стоил куда дороже тревог и опасений партийной номенклатуры в ГДР.

Глава 16

ГЛАВА 16

ПОСОЛЬСКИЕ БУДНИ

Игорь Прокопьевич Кузнецов анализировал меры безопасности, принятые к визиту Генсека. В Петерсберге и окрестностях все было перекрыто так, что не то что мышь не проскочит — моль не пролетит. Немецкие коллеги из BND взяли под усиленный контроль всех местных радикалов. И тем не менее в современном мире страховки от «Его Величества Случая» не существовало. На то он и случай.

Кузнецова всерьез волновало, как бы не повторилась история, недавно случившаяся недавно с президентом Южного Вьетнама Нгуеном Ван Тхьеу, который, хотя и приехал в Бонн всего на несколько часов транзитом из Лондона, но получил по полной программе: протесты, беспорядки, захват и погром в старой ратуше. Полиция пришлось применить дубинки, слезоточивый газ и водометы. Демонстранты отбивались булыжниками и палками. Они вывесили флаги Национального фронта освобождения Южного Вьетнами и требовали немедленного вывода американских войск.

Но прежде всего они настаивали на немедленном изгнании «американской марионетки» Нгуена Ван Тхьеу. С последним тезисом Игорь Прокопьевич был категорически согласен: господин Ван Тхьеу действительно от всей души плясал под чужую дудку. Эта протестная история закончилась так же внезапно, как и началась, а вьетнамский гость был сам не рад, что сделал остановку в Германии. Но чести она не сделала никому: ни протестующим, которые выглядели агрессивной и жестокой толпой, ни полиции, действия которой были восприняты некоторыми политиками, как откат в страшное прошлое.

По большому счету Кузнецову было плевать на вьетнамского лидера, но он очень не хотел, чтобы нечто подобное повторилось во время визита Леонида Ильича. Если тех демонстрантов подстрекали коммунисты, то против СССР могли выступить и правые, и левые: первые — против разрядки, вторые — из-за «предательства идеалов мировой революции». «Отправить бы всех этих бузотеров за сто первый километр, но мы не в Москве!»

Он не раз и не два проговаривал эту тему с представителями Федеральной криминальной полиции и самим Генрихом Вольфом, но те не могли выйти за рамки полномочий, определенных немецкой Конституцией. По соглашению сторон безопасность визита должны были обеспечивать десять тысяч полицейских и сотрудников спецслужб — цифра беспрецедентная. За предотвращение провокаций головой отвечал лично президент Федерального ведомства криминальной полиции Хорст Херольд.

С советской стороны работала «девятка». Было принято общее решение свести к минимуму контакты с местным населением. Но Кузнецов знал: от дурака не застрахован никто. Вот только знать бы, откуда этот черт выпрыгнет…

Стрелец шел по коридору посольства. Этот унылый маршрут вызывал у него когнитивный диссонанс. Помещение гостиницы «Роландсек-Гройен» в Бад-Годесберге, где ютилась советская дипмиссия, решительно не подходило для этой цели.

Впрочем, настроение оставалось отличным, весна окончательно вступила в свои права: на улице заметно потеплело, вылезли первые одуванчики, а женщины все чаще улыбались без всякой на то причины. Несмотря на произошедший с ним радикальный поворот в жизни, у Стрельца не было поводов сетовать на судьбу. В роль политического советника Басова он вписался на удивление легко и даже начал получать удовольствие от сопричастности к большой истории. Он потихоньку разобрался в основных хитросплетениях посольского закулисья, научился жить в доцифровой эпохе.

Открытым пока оставался вопрос семейной, а вернее, интимной жизни с Альбиной. Он пока не знал, как подступиться к этой проблеме, откладывал ее решение на потом, хотя женщина уже не казалась ему совсем чужой. Более того, она начинала ему нравиться по-настоящему.

— Костя, куда путь держишь? — из-за поворота внезапно вынырнул Кузнецов.

— Ты, не поверишь, Игорь, как раз к тебе!

— Тогда давай прогуляемся. Хочу покурить и при этом не хочу соблазнять тебя сигаретой.

— Меня не соблазнишь, — усмехнулся Стрелец. Тем не менее он был благодарен полковнику за то, что между прокуренным кабинетом и свежим воздухом тот выбрал улицу.

— Куда-то ты пропал? — осторожно заметил Игорь Прокопьевич.

— Игорь, извини, сразу хотел поблагодарить тебя за Зотова, да закрутился с этим визитом. Сам понимаешь, дел невпроворот.

— Да ладно, это я так, для поддержания разговора.

— Должен сказать, что содержимое того рыжего конверта все еще остается темой номер один в разговорах посольских сплетников и сплетниц.

— Да? А я не слышал. Неужели Марфа сама поведала о его содержимом? — хищно прищурившись, спросил Кузнецов.

— Вряд ли. Но все только и шепчутся, что о Солженицыне.

— Оказался ее родственником?

— Да иди ты, Игорь, в пень! — расхохотался Стрелец.

— Ладно, что у тебя? — полковник перешел к делу.

— Предупредить тебя хотел.

— Слушаю, — Кузнецов мгновенно посерьезнел.

— На днях я встречался с коллегой из ГДР.

— С рыжим Гансом?

— Ума не приложу, как ты все успеваешь? — не удержался от подколки советник. — И за рыжим приглядеть, и за Александром Исаевичем?

— Мышей не ловишь, Костя. Твой коллега из ГДР — Ганс Вульке. Рыжий! Рыжий и конопатый!

— Уел!

— Так чем же тебя смутил этот деятель? — спросил Кузнецов. — Парень он вроде неплохой. Образованный, за дело переживает.

— Мутят они что-то за нашей спиной, Игорь. Крупно мутят. На самом верху.

— Почему ты так думаешь?

— Предупредил меня, что во время переговоров хозяева будут настаивать на возвращении Западного Берлина.

— Может, будут, а может, не будут. Пятьдесят на пятьдесят.

— Я тоже так сначала подумал, — покачал головой Стрелец. — Но это не теория вероятностей. Они знают наверняка.

— Но нас в известность не поставили… — помрачнел полковник.

— Совершенно верно. У них есть инсайд из Бонна, и они скрыли его от нас. Насколько я понимаю, это против правил.