Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 28

Кузнецов набрал номер своего коллеги из BND. Курт Гроссман был одним из руководителей контрразведки, с которым у советского полковника установились достаточно ровные деловые отношения. Гроссман отреагировал на звонок Кузнецова так, как будто ждал только его. Они договорились встретиться в небольшом пивном баре в центре города. У полковника не было времени, чтобы санкционировать мероприятие в Москве, — в том числе и поэтому Игорь Прокопьевич решил пригласить на этот разговор советника.

Заведение, которое выбрали разведчики, не отличалось особым шиком. Обычный бар, где собирались жители квартала вперемешку с туристами. На таком фоне никакой чужак не станет мозолить глаза постоянным посетителям. Когда советские дипломаты пришли на место встречи, Курт Гроссман уже ждал их. С виду ему можно было дать не больше сорока. Молодой, высокий, спортивный, но абсолютно седой. Обветренное загорелое лицо и мозолистые руки выдавали в нем яхтсмена.

— Константин Иванович, вот так сюрприз, — удивился немец, — не ожидал здесь вас увидеть.

— Так я и думал, — заметил Кузнецов, — представлять вам советника не придется.

— Если бы я не знал в лицо всех ваших ведущих дипломатов, тем более политического советника, мне стоило бы подумать о смене профессии, — ответил Гроссман и рассмеялся.

— Это все замечательно, — вмешался Стрелец. — Но… с кем имею честь?

— Курт Гроссман, BND.

— Рад знакомству, если можно так сказать, — усмехнулся Стрелец.

— Контрразведка, — зачем-то добавил Игорь Прокопьевич.

— Мне скрывать нечего, — ответил советник. — В связи с подготовкой визита нет времени даже на ребенка.

— Как же знаю, у вас прекрасная дочка. Татьяна, кажется?

— Да, Татьяна. Татьяна Константиновна, — Стрелец начинал злиться.

Юркий официант принес пиво, претцли и пиалу с оливками. Мужчины подняли бокалы за успех сделки века.

— Курт, у меня к тебе просьба: передай своим, что проделки на западноберлинском транзите — это самодеятельность Вольфа. Нам нет смысла поднимать градус накануне встречи в верхах.

— Мне будет трудно их убедить. Игорь, ты ведь знаешь, наши стоят на том, что ни одно решение на территории Восточной Германии не принимается без вашего одобрения.

— И тем не менее.

— Господин Гроссман, — Стрелец начинал понимать, зачем Кузнецов притащил его на это рандеву, — давайте попробуем посмотреть с другой стороны. Мне кажется, причины, которые подтолкнули стороны к заключению соглашения, говорят сами за себя и подтверждают слова Игоря.

— Что вы имеете в виду?

— Вы не обойдетесь без нашего газа. Во всяком случае, ваша промышленность не покажет роста без дешевого топлива — начнется стагнация, ведь ФРГ и так находится на пределе ресурсного потребления. Кроме нас дешевое сырье вам не обеспечит никто. Мировые цены на энергоносители в перспективе будут расти в геометрической прогрессии, и немецкая индустрия просто не выдержит конкуренции с американской. Ваши автомобили, станки, продукция химпрома и фарминдустрии станут стоить как чугунный мост. Сейчас у вас есть уникальный шанс заключить долгосрочные контракты с понятной и выгодной формулой ценообразования.

— Допустим!

— Мы, в свою очередь, без вас этот газ в Европу тоже не продадим, — продолжил Стрелец. — У нас просто нет технической возможности — в чемоданах его не увезешь. Нам как воздух нужны ваши трубы большого диаметра и технологии, а вам — наше сырье, без которого вы не удержите низкую себестоимость производства. Этот контракт — взаимная гарантия стабильности. Ваши заводы получат беспрецедентный советский госзаказ, а это новые рабочие места в ФРГ и, в конце концов, голоса ваших избирателей. Для нас — это третья волна индустриализации, в противном случае нас ждет откат к статусу аграрной державы. Нам всем невыгодно обострять ситуацию. Это значило бы рубить сук, на котором сидишь.

— Рубить сук, на котором сидишь? Что это такое?

— Ну… это как пчелы против меда, — включился в диалог Кузнецов. — Это значит, что мы не дураки, чтобы портить себе обедню!

— Игорь, ты меня окончательно запутал, но суть я, кажется, уловил, — признался немец.

— Вот и молодец! — Кузнецов воодушевился. — Это проделки Вольфа. Я сделаю все, чтобы отыграть назад, но передай тем, от кого зависит успех нашего совместного дела, что это займет некоторое время.

— Постараюсь убедить коллег.

— Господин Гроссман, — сказал Стрелец.

— Называйте меня лучше Курт.

— Договорились. Константин, — он протянул руку собеседнику. — Я предлагаю вывести это самоуправство за скобки предстоящего события, А Игорь Прокопьевич позаботится о том, чтобы все вернулось на круги своя.

— Константин, с вами приятно иметь дело.

— Мы рассчитываем на вас, Курт! Но помните: у нашего делового прагматизма тоже есть свои границы.

Мужчины попрощались с немцем.

— Вот смотрю я на тебя, Басов, и думаю: не там ты служишь, не там, — то ли в шутку, то ли всерьез заметил Кузнецов.

— Там, не там… Одно дело делаем. Только каждый на своем уровне, — отмахнулся тот. — Так что не закидывай мне свою конторскую удочку.

— Да брось, я ничего такого не имел в виду.

— Слушай, Игорь, а зачем ты все-таки взял меня на эту встречу?

— А ты не понял?

— Нет.

— Я обратил внимание, что ты веришь в экономическую составляющую этого соглашения. Это во-первых.

— А во-вторых?

— А во-вторых… Или ты забыл? Сам же твердил, что нельзя класть все яйца в одну корзину. Вот тебе полезный контакт. Никогда не знаешь, когда и к кому придется обратиться… за консультацией, — Кузнецов протянул Стрельцу карточку Гроссмана.

— Ты что, специально для меня ее захватил?

— А то!

Глава 12

ГЛАВА 12

СЕМЕЙНАЯ ИДИЛЛИЯ

Альбина начала успокаиваться. Все ее заходы по поводу Маргариты Сергеевны и отношений мужа с ней наталкивались на такую мощную волну равнодушия с его стороны, что она стала сомневаться в правдивости слухов, которые до нее доходили раньше. С одной стороны, в этом огромном организме, который представляло собой советское посольство, невозможно было ничего сохранить в тайне — все знали все и про всех. С другой стороны, любая сплетня, пройдя через их безразмерное сарафанное радио, могла десять раз обернуться против своего первоначального содержания.

Альбина постаралась вспомнить, кто именно из коллег мужа донес до нее слух о любовнице. Но «доброжелателей» было так много, что она никак не могла определиться, кто же из них оказался первым. Тогда женщина решила подойти к вопросу с другой стороны: а с какой целью ей сообщили эту новость?

Должность политического советника в посольстве была третьей по рангу — сразу после, собственно, посла и советника-посланника. При том как все шло, они с мужем могли рассчитывать на то, что в следующей командировке он получит назначение на пост второго лица, а может даже, получит собственную резиденцию.

Она нисколько не сомневалась в профессиональных преимуществах супруга. Если бы это было не так, то ее любимый папочка и пальцем бы не пошевелил в этом направлении, а Арсений Дмитриевич поддерживал Костика, прислушивался к его мнению, особенно когда хотел знать, что важно для нового поколения советских дипломатов, как они видят меняющийся мир. Отец Альбины любил повторять, что мир принадлежит молодым. При этом, правда, умел держать своих одаренных подопечных в ежовых рукавицах.

Единственное, что могло пустить карьеру мужа под откос, — это интрижка на стороне. И кому-то, явно, очень хотелось, чтобы слухи о ней дошли до Москвы. Альбина понимала, что ее статус жены дипломата не требует сверхспособностей, но и «домохозяйство» у нее было непростое. Она твердо решила, что не станет слепым орудием в руках недоброжелателей мужа. А что касается докторши — она, конечно, еще понаблюдает за этой выдрой, но уровень опасности с той стороны в ее глазах существенно понизился.

Она собрала Танюшку на прогулку, позвонила Басову и предложила ему присоединиться к ним в обеденное время. Для семейного променада Альбина не стала выбирать ничего специального. Предместье Бад-Годесберг, где располагались советское и многие другие посольства, само по себе было зеленым районом, располагающим достаточно развитой инфраструктурой. Прежде всего ее интересовал тир. Жена советника любила пострелять. В детстве она занималась в секции стрельбы и немного лыжным спортом, даже показывала неплохие результаты. Но девочка часто болела, и родители в конце концов свернули это мероприятие.