Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 21

После приступа, который случился у Басова, она сказала Зотову, что, скорее всего, не пойдет в клуб и предложила поискать другого компаньона, тем более, что группа выступала модная, желающих попасть на концерт было хоть отбавляй. Но Зотов умел уговаривать. Она сама не заметила, как сдалась, согласившись с тем, что второго такого шанса может больше и не представиться.

«Вот ведь не хотела же! Но пошла!» — корила она себя. В памяти тот вечер всплывал как-то смазанно, нечетко. Они танцевали, выпивали вместе, но в разнос почему-то пошла она одна.

Докторше повезло. Она пришла в кафе на пару минут раньше Серафимы Павловны. Вроде бы ничего особенного, но Царева ценила такие знаки уважения к своей персоне. Дамы заказали кофе, обменялись дежурными фразами о погоде, после чего приступили к главному.

— Маргарита Сергеевна, как вы понимаете, я пригласила вас сюда не с бухты барахты.

— Слушаю вас, Серафима Павловна, — Берсенева замерла, стараясь унять дрожь.

— Это я бы хотела послушать, что там у вас произошло на этом злосчастном концерте?

— На концерте? — Маргарита Сергеевна едва не задохнулась от стыда. — Серафима Павловна, это недоразумение. Нелепое недоразумение!

— В самом деле? — приподняла бровь Царева.

— Да, — тихо ответила Берсенева.

— Тогда потрудитесь рассказать подробно.

— Зотов пригласил нас в клуб на выступление модной группы. Где-то он выцепил пригласительные. Народу было столько, что яблоку негде упасть.

— И? — Царева не сводила с нее проницательного взгляда.

— Музыканты здорово опаздывали.

— Здорово — это насколько?

— Почти на два часа. А я перед выходом ничего не ела. Я, вообще, в тот день ничего не ела. Сначала не хотела, а потом этот приступ у Басова.

— Рассказывайте дальше! — потребовала Серафима. — Все, до мельчайших деталей!

— Еды в этом клубе особой не было, в основном выпивка. Я и сама не заметила, как перебрала.

— И что вы делали потом? — голос Царевой звучал бесстрастно.

— Танцевала.

— Как танцевали?

— Возможно… слишком экспрессивно, — докторша опустила глаза.

— А потом?

— А потом Зотов отвез меня домой, и я пошла спать.

— Понятно. А кто еще был с вами?

— Шифровальщик Толя и Люся из машбюро.

— Может быть, вы встретили там еще кого-то из знакомых?

— Нет. Никого. Там советских, кроме нас, не было.

— Вот надо было вам, Маргарита Сергеевна, по клубам этим шастать! — с досадой произнесла секретарша.

— Серафима Павловна, а вы почему беспокоитесь?

— Дорогая моя, если бы я не беспокоилась, вы бы сейчас уже к Бресту подъезжали… в опломбированном вагоне, — невесело пошутила всемогущая Серафима Павловна.

— То есть, меня отправляют домой? — Берсенева с ужасом уставилась на собеседницу.

— Думай быстрее, девочка, кто тебя заложил?

— Но кто? Там ведь были только свои!

— А ты видела, чтобы стучали чужие? — усмехнулась Царева.

— Действительно…

— Подумай над этим, — сказала Серафима Павловна, поднимаясь из-за столика, — но не руби с плеча. Теперь осторожность — твой единственный шанс. Ибо, если в тебя вцепится женсовет, никто не поможет. Наши мымры съедят тебя за пять секунд и будут вспоминать только о том, как же не повезло «несчастной бедняжке». При таком раскладе ты и в Москве приличной работы не найдешь.

Оставшись одна, Маргарита Сергеевна заказала еще одну чашку кофе. Ей нужно было оценить состоявшийся разговор, понять, почему Кузнецов так легко ее разменял. Откуда-откуда, а с этой стороны она не ожидала никакого подвоха. Игорь Прокопьевич сам обратил внимание на то, что советник проявляет к ней интерес, и посоветовал не игнорировать внимание зятя замминистра.

Басов ей нравился, а сотрудничать с конторой ей приходилось и раньше. Берсенева прочно стояла на земле и понимала: без подобных услуг она бы никогда не попала на работу в капиталистическую страну. В лучшем случае — в Болгарию. Да и там никому не спрятаться, никому не скрыться.

Ее интересовало, кто из троих ее компаньонов написал донос. Первым делом она подумала на Зотова: «Неужели он? Так сладко заливал! Вот мерзавец! А если она ошибается? Да ему, вроде как, и не за чем! Тогда кто? Толик? Или Люська?»

Берсенева нервно соображала: «Так, что я знаю про Толика? Фанат своего дела, немного не от мира сего, задолбал всех своим Тьюрингом. Ему должно быть все равно. Он не помнит, что сам ел утром и где лежат ключи от квартиры. Люся? И ей нет никакого интереса. По работе они не пересекаются. Люся — машинистка, я — врач. Бред какой-то!»

Маргарита Сергеевна постаралась детально вспомнить события того рокового вечера.

«Люся хотела уехать из клуба с Зотовым, а он повез домой меня. Неужели в этом все дело? — осенило ее. — Отомстила, так отомстила. Но почему этим воспользовался Кузнецов? Вот — вопрос. Или, может, это Басов решил избавиться от надоевшей любовницы?»

Мысли с ураганной скоростью проносились у нее в голове. Это не давало сосредоточиться.

— Ну что, Костя, готов выехать со мной в Петерсберг? — на том конце провода басил Кузнецов.

— Когда?

— Да хоть через полчаса.

— Игорь, а ты не мог предупредить меня заранее? Все-таки не картошкой на базаре торгую, — Стрелец не любил, когда его планы нарушались таким беспардонным образом.

— Ладно, Костя, не кипятись! Когда тебе будет удобно? — спросил полковник.

— Давай сразу после обеда, — Стрелец посмотрел на часы, — в четырнадцать. Нормально?

— Нормально. Зайду за тобой.

Отель-резиденция Петерсберг стоял на самой вершине горы, откуда открывался величественный вид на Рейн. Семья Мюльхенс, основавшая знаменитую парфюмерную династию, владела этой роскошной гостиницей до 1969 года. Из-за низкой рентабельности и запредельных расходов на содержание владельцы были вынуждены ее закрыть. Строгая классическая архитектура с элементами неоренессанса подчеркивала особый статус здания, но оно отчаянно нуждалось в реставрации, на которую у Мюльхенсов попросту не было средств.

В процессе подготовки беспрецедентного визита советское посольство в целом и представители спецслужб в частности остановили свой выбор именно на этом объекте — прежде всего из соображений безопасности. Советскую сторону мало волновали обстоятельства экономического упадка отеля. Определяющим стало само место: «Петерсберг» был расположен на высоте трехсот тридцати одного метра, откуда великолепно просматривались все окрестности. К резиденции вела единственная дорога, что делало её практически неприступной крепостью.

Выбор этого места преподнесли немецким властям как личное пожелание Леонида Ильича. Несмотря на то, что Петерсберг находился на консервации, гостеприимные хозяева саммита в авральном порядке провели частичную реставрацию объекта. Апартаменты генсека, расположенные на верхних этажах, обставили изысканной классической мебелью, стены украсили шедеврами живописи, а на полу постелили роскошные персидские ковры.

Служебный автомобиль Кузнецова неспешно поднимался к вершине. Стрелец обратил внимание на идеально подстриженные газоны, очищенные от сорняков смотровые террасы и огромный естественный парк-заповедник. Панорама, открывавшаяся с высоты, поражала своим великолепием: живописные холмы, могучий Рейн, крутая извилистая дорога — казалось, вся Германия расположилась у ног гостей неприступного отеля. У Стрельца перехватило дух.

— Должен признать, умеешь ты поставить точку!

— Ну, не то, чтобы это только моя заслуга…

— Не скромничай, Игорь Прокопьевич! Есть чем похвалиться.

— Ладно, Костя, работа и правда проведена огромная, — полковник посерьезнел. — Ты же знаешь, выбирать было особо не из чего. Если здание хорошее, то место рисковое. С нашей точки зрения! Если место подходит, то архитектура подкачала. Сам понимаешь, такие события бывают раз в жизни.

— Это точно! — отозвался Стрелец, думая о том, что Кузнецов даже отдаленно не представляет, к каким последствиям для всего мира приведет эта встреча.