Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 12

— Как-то так, — ответил он, не зная до конца, о чем идет речь.

Посол Истомин был очень умным человеком. Он знал цену опрометчивых решений и непродуманных шагов. На его глазах разрушились не одна и не две блестящие карьеры коллег. Он научился не только видеть людей насквозь, но и использовать чужие подковерные забеги в интересах дела.

Соперничество между советником-посланником Ледниковым и политическим советником Басовым началось с самого первого дня их совместной работы под крышей советского посольства в Бонне. Оба были талантливыми аналитиками, нестандартно мыслили и умели быстро и точно увидеть суть происходящих процессов. Оба имели серьезную поддержку в Москве, и, в случае чего, каждому из них было к кому обратиться. Такое положение дел Алексей Федорович быстро обратил в свою пользу. Когда ему нужно было срочно донести важную информацию до Старой площади, он действовал через Ледникова, а если возникали сложности на Смоленской — подключал Басова.

Это соревнование двух амбициозных дипломатов могло бы вылиться в проблему, но Истомин мастерски гасил любые чрезмерные проявления эго своих подчиненных. Он не только умело управлял советниками, но и поощрял конкуренцию, которая позволяла ему иметь всеобъемлющую информацию о важнейших событиях и раскладе сил.

Вот и сейчас, несмотря на то что Ледников как старший по должности имел все основания настаивать на своем исключительном праве сопровождать генсека во время его визита в ФРГ, Истомин полагал: для дела будет лучше, если полномочия по сопровождению Леонида Ильича разделят между собой оба советника.

Глава 6

ГЛАВА 6

КУЗНЕЦОВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Стрелец с женой и дочкой наконец покинули баварский потребительский рай. Кузнецов ждал их у выхода. Он окинул сумки советника цепким взглядом. Римма Карловна любовалась витринами. Стрелец вытащил из большого пакета пакетик поменьше и протянул его жене Игоря Прокопьевича.

— Римма Карловна, это вам. Удивительный чай из Японии. Когда продавец порекомендовал мне его и дал насладиться ароматом, я понял, что никогда не встречал ничего подобного.

— Что-то я раньше не замечал в тебе стремления к роскоши, — поддел его Кузнецов.

— Игорь, это не про роскошь!

— А про что?

— Про искусство жить!

— А-а, ну тогда понятно.

Стрелец посадил дочку на шею. Таточка была счастлива: она обхватила папу за лоб, то и дело норовя закрыть ему глаза своими мягкими детскими ладошками. Он время от времени изображал коня, выкрикивая: «И-го-го! И-го-го!», девочка задорно смеялась.

Альбина не узнавала мужа. Обычно его куда больше интересовали разговоры с коллегами, обсуждение карьерных перспектив, дел в посольстве и в родном министерстве. Во всяком случае, на людях он никогда не проявлял особых нежностей ни по отношению к ней, ни по отношению к дочери. А уж представить, чтобы он с такой непосредственностью ребячился, да еще в присутствии резидента и его жены, и вовсе не выпадало. Она усиленно соображала, пытаясь понять, что с ним такое произошло, но ответа не находила.

От Мюнхена до Гармиша — девяносто километров. Живописная дорога проходит по красивейшим местам Баварии: дикие леса, горы, озера, альпийские деревни, замки, монастыри и базилики. Природа и ландшафт здесь настолько поэтичны, что кажется, будто величественные мелодии Вагнера материализуются прямо из воздуха.

— Танечка, — Стрелец обратился к дочери, когда до Гармиша оставалось километров тридцать, — если мы свернем направо, то увидим волшебный замок короля Людвига Второго Баварского. Там есть подземный грот, в котором король слушал оперы Вагнера.

— С королевой?

— Нет, малыш, один.

— Один?

— Да, туда привозили лучших артистов со всей Баварии, и они давали представление для одного-единственного человека.

— А он большой?

— Кто?

— Грот.

— Большой.

— Ну а ты-то откуда знаешь? — вмешалась Альбина.

— Был там, — неосторожно бросил Стрелец.

— Костя, ну зачем ты ребенку голову дуришь? Неужели мало этого вашего, как его там зовут? На «ша»?

— Шрека! Шрека! — с восторгом закончила за мать Танечка.

— Ну да Шрека. Что за дурацкое имя?

— Ладно, Альбина, не начинай, — отрезал Стрелец. — Книжки надо читать, а не по магазинам с подружками шастать, тогда бы и ты знала, что Людвиг Баварский больше всего любил «Тангейзера».

— Костя, не надо думать, что я здесь самая тупая. Это добром не закончится!

— Альбина, прости, не хотел тебя обидеть.

— Папочка, если он там совсем один, так, может, мы составим ему компанию?

— Кому? — Стрелец обернулся к дочке.

— Королю.

— Таточка, милая, король давным-давно умер.

— Как жалко. И что, он всю жизнь и прожил один, без королевы?

— Ну, как тебе сказать!

— Костя, смотри на дорогу! — не своим голосом заорала Альбина.

Стрелец резко ударил по тормозам. Таточка влетела лбом в спинку его сиденья, Альбина едва успела обеими руками упереться в приборную панель. Прямо перед ними, на расстоянии полутора метров, замер лось. Советник оглянулся по сторонам, но не заметил защитного ограждения вдоль дороги. Животное сначала замерло от неожиданности, а потом рвануло в придорожный лес. «Слава Богу, интенсивность движения здесь на порядок меньше, чем у нас, — подумал Стрелец, — в противном случае собрал бы „паровозик“ из десятка машин. Это — в лучшем случае». Он пожалел о том, что культура использования ремней безопасности во времени, в которое он попал, еще не была развита. Кузнецов проскочил вперед, прижался к обочине и дал задний ход.

— Костя, вы в порядке? Никто не пострадал? Татка не испугалась? — встревоженно спросил резидент.

— Не успела, — отозвался Стрелец. — Все произошло так быстро, что она не успела. Лобик только ушибла.

— Альбина, а ты как? — не успокаивался Кузнецов.

— Пусть спасибо мне скажет, что я вовремя заметила этого великана. А то на дорогу не смотрит, сказки ребенку рассказывает про какие-то гроты, про каких-то шреков, — в сердцах произнесла Альбина. Голос ее дрожал.

— Про каких Шреков? — комитетчик автоматически среагировал на незнакомое слово.

— Про болотных, — не растерялся Стрелец. — Игорь, все нормально, все живы, все здоровы, никто не пострадал. Поехали, осталось совсем чуть-чуть.

— Ладно. Только, Костя, смотри на дорогу. Мне никакие ЧП перед визитом генсека не нужны. И так голова кругом от количества поставленных задач.

Остаток пути они провели в молчании. Только на въезде в Гармиш дочка оживилась: ее внимание привлекли расписные баварские дома с резными деревянными террасами, украшенными яркими сезонными цветами. Фрески на фасадах и вокруг каждого окна воспроизводили сцены из жития святых, эпизоды деревенского быта и развлечений баварской аристократии. На фоне заснеженных альпийских пиков Гармиш выглядел планетой сказочных существ, живущих в своей, совершенно незнакомой реальности.

Лежа на кровати в старинном альпийском номере, Стрелец подводил промежуточные итоги своей «заброски» в 1973 год. Атмосфера гостиницы словно возвращала его в ту прежнюю жизнь — к родителям, к сестре. Они все любили Баварию и часто проводили здесь отпуск. И хотя семья никогда не останавливалась именно в этом отеле, все вокруг выглядело до боли знакомым.

Здесь принципиально ничего не менялось столетиями. Да, появлялись современные санузлы и душевые, но оконные рамы и шпингалеты оставались аутентичными. Даже если дерево ветшало, его заменяли на точно такое же, сохраняя преемственность. Если улучшали кровать, то за счет замены матраса, а не потому, что решили выкинуть мебель, которую издатели модных журналов считают больше неактуальной.

Стрельцу нравилось это ощущение непрерывности времени и преемственности жизни поколений, когда каждое следующее развивается, не разрушая сделанное предыдущим. Это вселяло уверенность в то, что все не напрасно, что смыслы проносятся через века, а не короткими вспышками, равными четверти столетия. Это давало робкую надежду: несмотря ни на какие злые умыслы, на хаос и безумие современного мира, человечество все-таки сможет «вырулить».