Путешественник (ЛП) - Юань Е - Страница 353

Едва распахнув створку и шагнув к лестничной площадке, Клейн нос к носу столкнулся с Андерсоном Худом. Искатель сокровищ, беспечно крутя на пальце свою охотничью кепку и мурлыча под нос какой-то легкомысленный деревенский мотивчик, неспешно поднимался по ступеням.

«А у этого парня психика покрепче корабельных канатов… Еще поутру его хорошенько отдубасил полубог, заставив глотать пыль, извиняться и подписываться под кабальными условиями, а сейчас он сияет, словно ничего и не было… Немудрено, что он умудрился вскарабкаться на пятую Последовательность. С такой-то железобетонной выдержкой сорваться в безумие ему явно не грозит…» — скользнув по нему холодным взглядом, Клейн скупо, едва заметно кивнул в знак приветствия.

— Добрейшего утречка, Герман! — лучезарно осклабился Андерсон, небрежно отмахнувшись. — Казенная награда вкупе с барышом за характеристики уже у меня в кармане. Лови свою долю!

С этими словами он принялся сноровисто выуживать из самых разных карманов разношерстные, пухлые пачки банкнот.

— На удивление гладко вышло, — ледяным, лишенным малейших эмоций тоном констатировал Клейн.

Искатель сокровищ тотчас же радостно загоготал:

— Да не то слово! Куда лучше самых смелых фантазий! Эти казенные дуболомы, у которых вместо мозгов обычно гранитная крошка, сегодня были просто сама любезность, оперативность и обходительность! Я уж грешным делом подумал, что меня сама Богиня Удачи в макушку поцеловала!

— В здешних краях таких божеств не водится, — безжалостно, словно обухом по голове, разбил его иллюзии Клейн.

— Да расслабься ты, будь проще! Жизнь-то прекрасна, улыбнись! — Андерсон всучил ему увесистую пачку в тысячу двести фунтов. — Если честно, я-то прекрасно смекнул, откуда ветер дует. Держу пари, тот самый господин полубог просто решил не мариновать меня в очередях и шепнул кому надо пару ласковых.

Клейн мимолетно скосил глаза на деньги, привычно, на автомате помял купюры пальцами, проверяя на подлинность, и как бы невзначай поинтересовался:

— Тебе удалось вынюхать, кто именно из тех корсаров накликал на нас эту беду?

Сыщик имел в виду, какая конкретно из вчерашних мишеней послужила наживкой, притянувшей того самого «Манипулятора».

— Глухо, как в танке, — с горькой, вымученной усмешкой отозвался Андерсон. — Думаешь, я поперся на дело вслепую? Да, перед тобой я корчил из себя беспечного дурачка, но на деле дотошно перетряс всё досье на каждого ублюдка! Отчаянно страховался, чтобы не наступить на мозоль кому-то из высших эшелонов, а в итоге… Эх, видать, моя проклятая черная полоса опять дала о себе знать.

«…А этот парень оказался куда хитрее и осмотрительнее, чем пытался казаться… Впрочем, немудрено: как-никак, его прошлая Последовательность носила гордое имя „Заговорщик“…» — Клейн, впитав это откровение за пару секунд, переключил тему и ледяным тоном бросил:

— Кто в этой дыре больше всего заслуживает пули?

Андерсон сперва остолбенел, но тут же хищно, с предвкушением крякнул:

— Неужто наш отбитый наглухо авантюрист вознамерился открыть сезон охоты?

— Однако советую хорошенько всё взвесить. Мне бы совершенно не улыбалось, выполняя поручение того самого полубога, внезапно обнаружить, что ты оказался затесавшимся в ряды врагов!

«Выдохни, приятель. Мы с тобой слеплены из разного теста. Я — „Провидец“, и в моем арсенале уйма фокусов по заметанию следов, так что на порог ко мне не заявятся. К тому же, этот полубог шагает по Пути „Зрителя“, а значит, в гаданиях и прорицаниях он откровенно плавает…» — мысленно усмехнувшись, Клейн безупречно удержал фирменную, пронизывающую до костей ледяную позу Германа Воробья и отрезал:

— Тебя это не касается.

Андерсон тут же вскинул большой палец:

— Твое безумие поистине восхищает!

Поразмыслив с секунду, он добавил:

— Больше всего заслуживает пули Мосона из «Новой лоэнской партии». Он — один из лучших дружков пиратской братии. Этот ублюдок держит в руках производство какой-то дряни с высочайшей степенью привыкания — то ли на основе марихуаны, то ли еще какой-то травы. Именно эта дурь позволила ему взять на короткий поводок уйму чиновников из правительства Тоската вкупе с полицейскими шишками. Здесь он — самый весомый криминальный босс…

— За ним тянется длиннющий шлейф грязных дел и горы трупов, вот только всю грязную работу он традиционно сваливает на корсаров. Так что формально, на бумаге, он чист как стеклышко.

— Хе-хе, сам по себе этот тип даже не Потусторонний. Вся сложность его устранения кроется исключительно в проблемах. Да-да, в сплошной, непролазной головной боли!

— Его денно и нощно пасут от трех до пяти Потусторонних, отряженных из самых разных пиратских банд. На крыше, за дверями покоев, прямо под окнами — повсюду торчат его цепные псы. Задумаешь пустить его в расход — придется тупо переть напролом, устраивая кровавую баню и вырезая львиную долю охраны.

— Силенок провернуть подобное у меня бы хватило, вот только возни слишком много, да и риск вполне осязаемый. К тому же, после такой резни я бы мигом взлетел на вершину розыскных списков. Потому-то я и не стал марать руки об него самого, а предпочел навестить его домашний сейф.

«Сейф… Надо же так изящно и непринужденно обозвать банальную кражу со взломом… Хм, помнится, я слышал, будто экономика Тоската держится на плантациях вкупе с теневым пиратским рынком, попутно давая расцвести буйным цветом местным кабакам, борделям и казино. Кто бы мог подумать, что здесь еще и новая наркота процветает… Вот только Мосона — самый заурядный смертный, а вовсе не Потусторонний… Впрочем, какая разница, „Ползучему голоду“ как раз позарез требуется пропитание…» — Клейн коротко кивнул, всем своим видом требуя от Андерсона выложить больше подробностей.

…………

Ближе к сумеркам, в баре «Дуб».

На ринге вот-вот должен был стартовать боксерский поединок. Целая толпа выпивох, сжимая в руках пузатые кружки, плотным кольцом обступила помост.

Уподобившись почуявшим кровь акулам, эти забулдыги с азартом делали ставки, надрывая глотки истошными воплями: «Убей его!», «Забей его насмерть!»

Это заведение принадлежало Мосоне, главарю «Новой лоэнской партии». Здешние кулачные бои разительно отличались от тех, что проводились в прочих местах — здесь официально дозволялось забивать насмерть!

Сам Мосона питал к этим зрелищам, до боли смахивающим на древние гладиаторские бои, поистине больную страсть и частенько наведывался поглазеть на кровавое шоу. И прямо сейчас он вальяжно восседал на втором этаже, свысока взирая на арену.

Вокруг него плотной стеной выстроилась целая орава телохранителей, намертво перекрывая любые подступы спереди, сзади, по бокам, а также сверху и снизу. В их рядах хватало и Потусторонних, любезно предоставленных его пиратскими подельниками, и матерых авантюристов, нанятых за баснословные деньги.

Бойцы, встав к Мосоне спиной или вполоборота, взяли босса в глухое кольцо, не подпуская ни единой живой души. Тяжелые револьверы, винтовки и охотничьи ружья были выставлены напоказ, красноречиво и леденяще предупреждая любого смельчака в зале.

Клейн, мгновенно оценив обстановку и слегка прижав поля цилиндра, переступил порог таверны. Его взгляд с ходу выхватил Мосону, с упоением попыхивающего толстой сигарой.

Физиономия этого криминального воротилы оказалась донельзя приметной. Что багровый, испещренный прожилками нос пьяницы, что куцые, редкие брови — весь его облик так и дышал колоритом.

Сыщик невозмутимо отвел взор. Первым делом он направился к стойке, где заказал кружку местного солодового пива за четыре пенса, а затем ловко протиснулся сквозь толпу, застыв аккурат под ограждением второго этажа.

И хотя он не стоял прямо под ложей Мосоны — та зона бдительно и жестко охранялась, — дистанция между ними сократилась до минимума.

«Ближе пяти метров…» — беззвучно пробормотал себе под нос Клейн и, сжимая в руке кружку, устремил равнодушный взгляд на боксерский ринг.