Путешественник (ЛП) - Юань Е - Страница 32

— Перед тобой два пути.

— Первый: ты выкладываешь всё как на духу добровольно. Второй: я пускаю тебя в расход, а затем ты выкладываешь всё как на духу.

Спиритизм? «Белой Акуле» уже доводилось слышать жуткие байки о подобных фокусах. Судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, он пролепетал:

— На кой черт тебе сдались эти сведения?

Клейн ответил всё с той же мягкой улыбкой:

— Я же сказал — я охотник. А охотники идут по следу звонкой монеты.

Гамильтон внезапно поймал себя на мысли, что за этой безупречной, вежливой маской скрывается бездонное, непроглядное безумие. Не в силах сдержаться, он выпалил:

— Ты… ты совсем рехнулся?

— Я навидался таких отбитых авантюристов на своем веку. И знаешь что? Все они давным-давно кормят рыб на дне океана!

— Прирезать одного корсара в подворотне — плевое дело. Но ты хоть понимаешь, какая вендетта обрушится на твою голову⁈ Любая портовая девка или забулдыга за соседним столиком могут оказаться пиратскими соглядатаями! Твой лучший кореш продаст тебя за горсть сулей и всадит пулю в спину! А эти морские волки… они выпотрошат все данные о твоих маршрутах, возьмут твое судно в клещи! Думаешь, сможешь прикрыть всех пассажиров разом? Уверен, что уцелеешь, когда по палубе ударят из десятка бортовых орудий, а вокруг будет лишь бескрайняя, из которой не сбежишь, пучина⁈

Выпалив на одном дыхании весь накопившийся страх, здоровяк осекся: называющий себя охотником незнакомец лишь вновь одарил его теплой, донельзя утонченной улыбкой.

— Пусти в расход всех до единого — и проблема исчезнет сама собой.

«…Конченый, отбитый на всю голову психопат…» — «Белая Акула» Гамильтон с шумом втянул воздух и сдался:

— Да, я и впрямь держу связь с немалым числом корсаров. Но инициатива всегда исходит от них. Этим ребятам нужно сбывать награбленное: наличность, брюлики, грузы… Им позарез требуются крепкое пойло, жратва, пресная вода, стволы да женская ласка. И всё это добро идет через мои руки. Вот только я сижу здесь и жду, пока они сами не соизволят бросить якорь. Я понятия не имею, в каких водах они рыщут и на кого точат зубы в данный момент.

— Что еще? — с ледяной невозмутимостью продолжил допрос сыщик.

Вся его недавняя кровожадная тирада служила лишь одной цели — как следует запугать бармена. Что же до пиратской вендетты, то она его совершенно не тревожила. Будучи «Безликим», он обладал такой свободой маневра, что если бы корсарам и удалось взять его след, ему оставалось бы лишь с позором утопиться от собственной бездарности.

«Что еще…» — кадык «Белой Акулы» судорожно дернулся, но он так и не решился ни подтвердить, ни опровергнуть наличие иных секретов.

Намертво стиснув зубы, бармен вперился взглядом в этого джентльмена в шелковом полуцилиндре. Их глаза встретились: взор юноши был абсолютно безмятежным, но в его непроницаемой глубине словно зрела первобытная, сокрушительная буря.

Повисшая в комнате гнетущая тишина до боли напоминала океанскую гладь перед разрушительным штормом. Напряжение мерно пульсировало, сталкиваясь и сгущаясь с каждой секундой.

Наконец, Гамильтон не выдержал и отвел взгляд. В сердцах упершись ладонями в столешницу, он глухо выдавил:

— Ладно, твоя взяла. Я еще и сливаю им информацию. А если наклевывается что-то экстренное, бью в набат через ту самую рацию, что они мне оставили.

Искушать судьбу «Белая Акула» не отважился. Громилу до смерти пугала мысль, что этот жуткий визитер может владеть каким-нибудь специфическим паранормальным талантом, способным в два счета раскусить любую ложь или недомолвку.

— Рация? — виртуозно выигравший эту психологическую партию Клейн мигом уцепился за диковинное словечко.

— Они сами так эту приблуду называют. Работает точь-в-точь как телеграф, только провода ей без надобности, — Гамильтон, кряхтя, поднялся, подошел к серовато-белому сейфу и опустился перед ним на корточки.

«Беспроводной телеграф? Откуда у пиратов такие заоблачные технологии?» — Клейн уже начал смутно догадываться, о какой именно чертовщине толкует бармен.

В свое время сыщик и сам подумывал изобрести нечто подобное, дабы сорвать куш. Увы, полистав научные журналы, он с досадой обнаружил, что беспроводной телеграф изобретен давным-давно. Вот только на коммерческом поприще технология откровенно буксовала. Бушующее море, наглухо отрезавшее Северный континент от Южного, славилось бесконечными грозами, магнитными аномалиями и свирепыми штормами. Судоходными оставались лишь считанные, узкие коридоры, а в таком хаосе любая радиосвязь превращалась в бесполезный хлам. Да и на просторах Туманного моря вкупе с морем Соня погода скакала как сумасшедшая, изобилуя факторами, напрочь глушащими электромагнитные волны. В общем, применение беспроводного телеграфа пока было жестко ограничено.

«Неужто свет увидела какая-то модернизированная версия, способная обходить эти помехи?» — юноша неотрывно наблюдал за тем, как «Белая Акула» откидывает половицу перед сейфом и возится с потайным механизмом. С глухим щелчком часть стены ушла в сторону, явив взору секретную нишу.

В тайнике скрывался трехъярусный шкафчик. На верхней полке пылились какие-то векселя и бумаги. Посередине громоздился целый арсенал: револьверы, новейшие компактные винтовки и прочие смертоносные игрушки. А вот самый нижний ярус был под завязку забит массивным, хитроумным механизмом из черного металла.

Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы, опираясь на воспоминания из прошлой жизни и недавно собранные крохи сведений, безошибочно опознать в этом хитроумном механизме беспроводную радиостанцию.

— Вот эта самая штуковина. Они кличут ее рацией. Сигнал отсюда запросто долетает до такой же приблуды на архипелаге Ротсид. Всё, что дальше — уже лотерея, сплошь зависящая от капризов погоды. Да и в целом мороки с ней хватает, ограничений — вагон и маленькая тележка, — Гамильтон, будучи откровенным профаном в технике, путано пересказывал чужие наставления вкупе со своим скудным опытом.

«А эта штука на порядок мощнее тех новейших аппаратов, что сейчас только-только пытаются вывести на коммерческий рынок… И кто же, интересно, тот гений, что ее собрал?» — Клейн, молча выслушав бармена, тут же задал следующий вопрос:

— Кто такие «они»?

Юноша виртуозно отыгрывал роль дремучего, бесконечно далекого от высоких технологий охотника за головами.

«Белая Акула» Гамильтон утер со лба выступившую испарину:

— Оделл по прозвищу «Серебряная Гадюка», который божится, что служит хозяину «Рассвета», да старина Куинн — куратор разведки у «Адмирала Крови». Они завалились сюда вдвоем. Спелись они или нет — одному дьяволу известно. И да, насчет службы Оделл лишь распинался на словах, доказательств я не видел.

«Хозяин „Рассвета“? Та самая „Королева Мистики“?» — Клейн отвел взгляд. Неведомо когда в его пальцах материализовалась золотая монета.

Золотой соверен безостановочно, словно живой, перекатывался по костяшкам, а затем со звоном взмыл в воздух и послушно рухнул обратно в ладонь. «Белая Акула» следил за этим пируэтом с нарастающей тревогой, не в силах взять в толк, к чему весь этот спектакль.

Мельком взглянув на выпавший реверс, сыщик медленно поднялся на ноги.

И в этот самый миг он внезапно бросил:

— Кто снабдил тебя зельем?

— С-старина Куинн… — Гамильтон замялся на долю секунды, но всё же счел за благо выложить правду.

Клейн удовлетворенно кивнул и, не проронив больше ни звука, круто развернулся к выходу.

С глухим стуком деревянная створка распахнулась и тут же захлопнулась. Облаченный в черное шерстяное пальто силуэт исчез из покоев «Белой Акулы».

Затаив дыхание, Гамильтон прождал добрый десяток секунд, прежде чем наконец с шумом, протяжно выдохнуть.

Лихорадочно утерев пот с лица, он водрузил громоздкую рацию на стол, выудил шифровальный блокнот и суетливо отстучал депешу в неведомые дали:

'Мне сели на хвост!

Совершенно незнакомый тип!'