Путешественник (ЛП) - Юань Е - Страница 133

Внезапно из густой чащи черного леса вырвался исполинский силуэт. То был дракон, с ног до головы закованный в золотую чешую. Его глаза отливали тусклым золотом вертикальных зрачков, а тяжелый, мощный хвост яростно молотил по земле.

Но самое страшное крылось в другом: морда этой твари была точной копией лица самой Одри! Это дикое, гротескное сочетание нежной девичьей красоты и чешуйчатой плоти внушало парализующий, противоестественный ужас!

Одри едва не задохнулась от паники, рискуя в ту же секунду с криком вырваться из сна. Хвала небесам, вбитые на подкорку рефлексы «Зрителя» вовремя взяли верх, позволив ей погасить вспышку животного страха.

Этот инцидент кристально ясно показал: она так и не смогла вытравить из памяти тот леденящий кошмар, когда едва не потеряла контроль, проглотив зелье «Психиатра». Все те бодрые мантры, утешения и напускной оптимизм оказались лишь дешевой ширмой. Истинный же страх пустил глубокие корни на самом дне подсознания, раз за разом прорываясь в ее грезы.

«Какое счастье, что этот нарыв вскрылся именно сейчас. Впредь я смогу целенаправленно погружаться в подсознание и лечить саму себя. Как-никак, я дипломированный „Психиатр“! Вздумай я закрывать глаза на эту травму, и во время прорыва на шестую Последовательность этот страх неминуемо разорвал бы мой рассудок в клочья, столкнув в бездну безумия…» — со всей серьезностью, проведя скрупулезный самоанализ, резюмировала Одри.

То замирая, то продолжая путь, Одри наблюдала, как декорации сна меняются рваными, хаотичными скачками. Если судить по меркам связного романа, сюжет не выдерживал никакой критики.

Наконец она добралась до самых врат замка. Вдруг прямо в воздухе возникла изящная волшебная палочка длиной с локоть. Взмахнув над шпилями, она осыпала всё вокруг мириадами сверкающих, подобных звездному свету искр.

Искупавшись в этом волшебном сиянии, мрачная твердыня в мгновение ока преобразилась, налившись ослепительным величием. От давящей, свинцовой хмурости не осталось и следа.

Из-за стен грянула чарующая мелодия живого оркестра, а в окнах один за другим зажглись теплые огоньки газовых рожков.

«Это же… мое самое первое, чистое и наивное представление о Потусторонних силах… Воистину, сладкие грезы маленькой девочки…» — уголки губ Одри поползли вверх, а на душу снизошло блаженное умиротворение.

Не став задерживаться, она миновала преобразившийся замок и устремилась прямиком к границе сновидения, напрочь игнорируя всё то сказочное действо, что разворачивалось за спиной.

Одному богу известно, сколько времени она брела сквозь бесплодные пустоши, пока не замерла на самом краю отвесной скалы.

Впереди клубилась лишь бескрайняя, серая пустота, а внизу зияла пропасть, черная и пугающая, словно не имеющая дна.

Одри кристально ясно осознавала: вот он, абсолютный предел её личных грез. Шагни она за эту невидимую черту — и предсказать последствия будет уже невозможно.

«К тому же, как вообще отсюда выбраться? Сигануть вниз? А вдруг я разобьюсь насмерть?..» — в растерянности размышляла девушка, не решаясь на столь безрассудный прыжок.

Потоптавшись на краю с полминуты, она наконец нащупала спасительную мысль:

«Это же сон! Иллюзия, сотканная моим собственным разумом! Будучи полноправной хозяйкой этого мира, я в силах одной лишь волей прорубить себе дорогу!»

Ведомая жаждой эксперимента, она попыталась материализовать желаемое — в точности так, как проделывала это в чертогах над серой мглой. Разница заключалась лишь в одном: там она опиралась на безграничное могущество господина Шута, а здесь уповать приходилось исключительно на саму себя.

Одри плавно вскинула правую руку и, раскрыв ладонь, направила ее прямиком в зев туманной пропасти.

В тот же миг клубящаяся серая пелена всколыхнулась, расступившись и явив взору уходящую глубоко во мрак, бесконечную каменную лестницу.

Медленно, судорожно втянув воздух, девушка изящно приподняла подол сорочки и сделала шаг, ступив на первую ступень.

Спускаясь всё ниже и ниже, она чувствовала, как окружающий мир погружается в звенящую, мертвую тишину. Тишину настолько густую, что от неё в ушах начинались слуховые галлюцинации.

Вокруг не было ничего, кроме вязкого серого тумана. Ни единого проблеска, ни единого ориентира — лишь пробирающее до костей одиночество и леденящая неизвестность.

Завывающий ураганный ветер швырял ее из стороны в сторону, то и дело меняя направление. Хрупкое тело Одри угрожающе пошатывалось, а душу медленно, но верно затапливал первобытный страх.

За мгновение до того, как паника грозила сорвать все плотины, в ее изумрудных глазах вспыхнул глубокий, но удивительно теплый свет, словно способный пронзить насквозь любую душу.

Одри вовремя пустила в ход способность «Психоанализа», виртуозно умиротворив собственный рассудок!

Девушка продолжила свой опасный спуск. Спустя несколько десятков секунд в беспросветной серой мгле внезапно затеплилась крошечная искра света.

Сжавшись в комок от напряжения, Одри всмотрелась в сияние и обомлела: внутри пульсирующей сферы металась она сама! Та самая Одри, только-только проглотившая эликсир и едва не обратившаяся в гротескного дракона. Ее фантом балансировал на грани безумия, а на лице кричащей маской застыли тревога, паника, леденящий ужас и нервный срыв.

«Выходит… это и есть мое собственное подсознание? Тот самый застарелый, въевшийся в кости страх?» — Одри наконец-то осознала, в какие именно пучины она рухнула, покинув пределы поверхностных грез.

Не став пороть горячку и воевать с этим фантомом прямо сейчас, она с еще большим предвкушением продолжила спускаться во мрак.

Если верить догматам Алхимии Психологии, само дно подсознания и было ее заветной целью — тем самым бескрайним океаном коллективного бессознательного всех живых существ!

По мере погружения Одри встречала всё новые и новые осколки своей личности: вот она, совсем еще кроха, завороженно слушает отцовские сказки; вот она, кичливая аристократка, отчаянно пекущаяся о манерах, но втайне позволяющая себе совершенно не элегантные вольности; а вот она, восседающая на собрании Клуба Таро. Причем последние, самые сокровенные видения были наглухо, словно коконом, укутаны непроницаемой серой мглой.

«Это всё — кирпичики моего подсознания… Те самые скрытые шестеренки, что день за днем формируют мой характер и диктуют поступки?» — на одних инстинктах, опираясь на выученный багаж психологии, препарировала увиденное Одри.

Пока искры чужих воспоминаний мерцали во тьме, девушка раз за разом оказывалась на грани нервного срыва. Этот бесконечный, изматывающий спуск во мраке, без малейшего намека на финал, грозил выжечь ее рассудок дотла, однако она всякий раз вовремя пускала в ход Потустороннюю способность «Умиротворения», возвращая себе ледяное хладнокровие.

И в тот самый миг, когда счет времени был окончательно утерян, ее нога коснулась последней, финальной ступени.

Прямо перед ней простиралась твердая, но пугающе зыбкая и серая «твердь». А высоко над головой мерно, подобно океанским волнам, колыхались и перекатывались мириады световых бликов и теней. Они наслаивались друг на друга, сплетаясь в густую, пульсирующую сеть, поразительно напоминающую бескрайнее иллюзорное море.

«Океан коллективного бессознательного…» — завороженно выдохнула Одри. Сделав пару неуверенных шагов вперед, она вскинула голову и с изумлением обнаружила, что серая мгла больше не застилает взор. Небесные выси развернулись перед ней во всей своей кристальной, пугающей четкости.

Там парили мириады неописуемых, гротескных теней. А еще — семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков, таящих в себе бездны бесконечных знаний.

Одри слегка прикусила губу и с нескрываемой радостью прошептала себе под нос:

— Духовные выси.

После чего она с величайшей осторожностью шагнула вперед, пускаясь в свое собственное, неизведанное приключение.

Световые блики и тени, из которых был соткан этот океан, то и дело проносились перед ее глазами. Одни хранили в себе древние воспоминания об обжигающем пламени, другие были до краев наполнены невыносимой, первобытной агонией — последствием взгляда на нечто неописуемое и запретное…