Путешественник (ЛП) - Юань Е - Страница 109

Шансы на успех в подобной русской рулетке болтались на уровне одной тысячной, а то и десятитысячной доли процента. Немудрено, что с появлением выверенных рецептов никто в здравом уме больше не совался в эту гибельную петлю.

'Выходит, Кавитуве в свое время дьявольски подфартило… Ну, не стоит сбрасывать со счетов и ее исполинскую, звериную живучесть… Впрочем, на интеллекте эта мутация сказалась не особо. Разума хватило лишь на то, чтобы дурить головы туземцам да вымогать молитвы. Тварь ведь так и не просекла, что на острове Симим тоже припрятаны эльфийские руины, намертво связанные с ее собственной берлогой…

И стоило Летисии с ее сворой умыкнуть «Книгу Бедствий», как те катакомбы начали рушиться. Это запустило цепную реакцию, ударившую по логову Кавитувы и окончательно добившую дышащую на ладан змеюку? Железобетонная логика! Это блестяще объясняет, с какой стати авантюристы так играючи сорвали куш: там попросту не было ни души, ни повстанцев, ни фанатиков. Лишь когда запахло жареным, до Кавитувы дошло, что оба комплекса неразрывно связаны'.

Опираясь на эту стройную теорию, Клейн одну за другой закрывал все зияющие бреши и нестыковки в деле.

В том числе и главную загадку: почему бьющийся в предсмертной агонии «Морской бог» так и не переселился ни в кого из своей верной паствы? Подобный ход мигом бы решил все проблемы и свел риски к нулю. Учитывая ту первобытную жестокость, которой славился Кавитува, он был просто обязан пойти на этот шаг не раздумывая.

Ответ напрашивался сам собой: сосуд, который Кавитува жаждал осквернить и подчинить себе, должен был обладать хотя бы толикой эльфийской крови. Лишь при таком раскладе плоть жертвы смогла бы выдержать чудовищный напор перетекающей Потусторонней характеристики.

И в тот самый миг, когда Клейн коснулся проклятого клинка, благодаря ауре серой мглы и своей собственной, немыслимой уникальности, умирающая тварь безошибочно почуяла в нем куда более лакомую и совершенную мишень!

Глава 544

Уровень эксперта

Клейн только успел привести мысли в порядок, как Элланд нагнал их и с улыбкой произнес:

«Цель найдена, облава окончена. Сначала я провожу вас до гостиницы, а через пару дней занесу гонорар. И еще: сегодня лучше не выходите на улицу».

Клейн, безупречно выдерживая характер Германа Воробья, лишь скупо кивнул, не проронив ни звука в ответ.

На обратном пути в гостиницу «Лазурный Ветер» Даница явно распирало от вопросов и бурных эмоций. Однако присутствие армейского капитана Элланда связывало корсару язык, вынуждая перевести тему. Вместо этого он с живым интересом принялся рассуждать, кто из пиратской братии попадется в сети во время этой масштабной городской облавы.

Для него любой, кто не ходил под парусами «Золотой Мечты», не считался ни другом, ни братом, а потому и капли сочувствия не заслуживал.

Уже переступив порог номера и проводив взглядом удаляющуюся спину Элланда, пират захлопнул дверь и, громко цокнув языком, выпалил:

«„Книга Бедствий“… Древние эльфийские руины… До чего же занятная чертовщина. Вот только с какой стати эльфы стали походить на сущих демонов? Она ведь просто взяла их книгу, едва успела перелистать пару страниц — и тут же свихнулась, сорвавшись в потерю контроля!»

«И какими же ты представлял себе эльфов? Порхающими по лесам и долинам милашками, что обожают природу и виртуозно стряпают? Хех, если верить россказням малыша „Солнца“, до Великого Катаклизма вся восьмерка древних богов отличалась первобытной, неистовой жестокостью и чистейшим злом. И Король Эльфов Сонясолем не был исключением. А уж эльфы, истово поклоняющиеся Ему и избравшие Его своим владыкой, вряд ли ушли далеко от своего идола — достаточно вспомнить тех же фанатиков ордена Авроры… Любые паранормальные расы, пережившие Темную Эпоху, в принципе не имеют ничего общего с привычным людским понятием о добре…» — мысленно, с долей иронии, ответил ему Клейн.

Разумеется, он не сбрасывал со счетов вероятность, что после падения древних божеств драконы, гиганты, эльфы и вампиры мало-помалу сбросили с себя оковы этой первобытной скверны, со временем став куда более вменяемыми. Вот только подобные метаморфозы могли коснуться лишь низших и средних эшелонов, обойдя стороной могущественных мастеров уровня полубогов. А уж тот высокопоставленный эльф, что оставил после себя «Книгу Бедствий», вне всяких сомнений, принадлежал к последним.

Внезапно в голове Клейна вспыхнула еще одна мысль, и он осознал весьма примечательную деталь:

Даниц умеет читать эльфийские руны!

Он ведь сходу перевел название того древнего пергаментного фолианта — «Книга Бедствий»!

«Неужто просветительские порывы „вице-адмирала Айсберг“ зашли настолько далеко? Она не только вдалбливает в головы матросов древний фейсак, но и заставляет их зубрить эльфийское наречие, способное резонировать с силами природы… Чего доброго, в учебную программу „Золотой Мечты“ вписаны и язык гигантов вкупе с древним гермесом… Воистину, команда корсаров-интеллектуалов с высокой мечтой. Впрочем, госпожа капитан, ваш подход к обучению явно страдает от перекосов — по многим другим предметам этот самый Даниц откровенно плавает… Хотя, если подумать, для пиратов, чье главное ремесло — охота за кладами, мертвые языки важнее всего на свете…» — пропустив стенания пирата мимо ушей, Клейн перевел взгляд на окно.

Небеса всё так же хмурились, угрожая в любую секунду разразиться проливным дождем. Эта свинцовая тяжесть невольно давила на грудь, вселяя глухую, удушающую тревогу.

Клейн едва заметно кивнул, почувствовав, как внутреннее напряжение понемногу отступает:

«Летисия в их руках, тайна эльфийских руин на Симиме раскрыта. Теперь Церковь Повелителя Бурь и казенные вояки без труда воспользуются незримой связью между теми катакомбами и логовом Кавитувы. Они либо выследят этого окончательно сбрендившего „Морского бога“, либо пустят руины в расход, дабы ускорить его гибель».

«При таком раскладе на тот свет отправятся лишь самые отбитые, истовые фанатики „Морского бога“, а рядовые обыватели отделаются легким испугом…»

Изначально сыщик вынашивал дерзкий план: пустить в ход навигацию через духовный мир, дождаться, пока Кавитува испустит дух, и обчистить его сокровищницу прямо из-под носа у официальных Потусторонних. Однако эта блестящая затея дала трещину еще до своего начала — вмешательство «Книги Бедствий» грозило спутать все карты.

«Фух… Невелика потеря. Вещи, существовавшие лишь в смелых мечтах и никогда мне не принадлежавшие, не стоят долгих сожалений… Да я даже понятия не имел, что именно там можно было урвать… Пожалуй, именно такая развязка — самая идеальная…» — отведя взгляд от хмурого неба, Клейн обрел душевный покой, ощутив лишь легкий, почти неизбежный укол досады.

Остаток дня он и Даниц, строго следуя совету Элланда, носа на улицу не казали, коротая время в стенах гостиницы.

Тем временем на улицах Байама то и дело громыхали одиночные ружейные выстрелы и глухие разрывы, которые окончательно стихли лишь с наступлением кромешной тьмы.

…………

На следующее утро Клейн привычно проснулся в положенный час. Выглянув в окно, он обнаружил, что небеса по-прежнему затянуты тяжелыми, свинцовыми тучами, а воздух пропитан хмурой промозглостью.

Это красноречиво свидетельствовало лишь об одном: незримая, колоссальная схватка между кардиналом Церкви Повелителя Бурь, старшим дьяконом Уполномоченных Карателей Яном Котманом и «Морским богом» Кавитувой всё еще продолжается.

Почувствовав легкую резь в животе, Клейн по привычке вознамерился прихватить с собой свежую газету и отправиться в уборную.

Однако, скользнув взглядом по Даницу, который, лениво жуя ломоть белого хлеба, развалился в кресле-качалке и с упоением шуршал свежей прессой, сыщик с досадой отбросил эту затею.

«Чтение газет на унитазе в корне противоречит ледяному, суровому образу Германа Воробья!»

«И пусть это чертовски скучно, но давать слабину в „отыгрыше“ нельзя ни на секунду… Эх, вот и нащупалась очередная пропасть между моими истинными повадками и привычками этой фальшивой личины…» — беззвучно подытожив свои наблюдения, юноша скрылся за дверью ванной комнаты.