"Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Аспе Питер - Страница 143

Иден отошел от окна и остановился у стола, продолжая думать о своем. Наверняка какая-нибудь очередная выходка Виктора стала причиной того, что Салли приехала в Америку и обратилась за помощью к старому другу. Да, несомненно, причина в этом!

Патрон был погружен в чтение почты, когда секретарша открыта дверь его кабинета со словами:

– Миссис Джордан!

Иден встал. Какая она теперь, Салли Филлимор? Улыбаясь, в кабинет вошла дама. Салли Филлимор с успехом противостояла безжалостным годам.

– Алек, дорогой друг! – радостно воскликнула она, протягивая руки.

Александр Иден кинулся к гостье.

– Салли! Как я рад тебя видеть! Садись сюда! Ласково пожимая маленькие ручки Салли, он придвинул ей тяжелое глубокое кресло к самому столу, шутливо говоря:

– Как всегда, самое почетное место – твое! Миссис Джордан села, улыбаясь, а хозяин занял за столом свое место. Казалось, он был немного смущен и не знал, с чего начать разговор.

– Скажи… Как давно ты в Сан-Франциско?

– Уже две недели. Да, в понедельник как раз минуло две недели.

– Ты не сдержала слова, Салли! Не предупредила меня о своем приезде!

– Видишь ли, Алек, я и не заметила, как пролетели эти две недели! – оправдывалась гостья. – Виктор был так внимателен ко мне…

– Ах, Виктор… Надеюсь, у него все в порядке? Александр Иден отвернулся и взглянул в окно.

– О, туман рассеивается! Будет хороший день.

– Дорогой Алек, полагаю, нам нечего притворяться друг перед другом, лучше сразу приступить к делу. Так вот, как я тебе уже сказала по телефону, я решила продать свои жемчуга.

– Почему бы и нет? – кивнул Иден. – Что их жалеть, правда?

– Ну нет! – живо возразила миссис Джордан. – Я бы сказала по-другому: что мне их жалеть? Ты ведь знаешь, я всегда была за гармонию, а мой прекрасный жемчуг к лицу только молодым. А впрочем, я продаю колье вовсе не поэтому и охотно оставила бы его у себя, но это невозможно. Видишь ли, Алек, я разорена…

Она взглянула на Александра, ожидая его реакции, но никакой реакции не последовало. Иден опять засмотрелся в окно, ни словом не отозвавшись.

– Это звучит дико, – Салли ничего не оставалось, как продолжать свои объяснения, – но от всех кораблей Филлиморов, от всех их плантаций и следа не осталось. Наша фамильная вилла в Гонолулу, на берегу океана, заложена и перезаложена. Видишь ли… Виктор сделал несколько неудачных капиталовложений…

– Понимаю, – тихо отозвался Иден.

– О, я прекрасно знаю, что ты сейчас думаешь! Виктор легкомысленный, злой, глупый, а может, и еще хуже. Но после смерти Фреда он – все, что у меня осталось. И я не брошу его в беде!

– Я совсем не думал плохо о Викторе, Салли, – улыбнулся Иден. – Не забывай, у меня ведь тоже есть сын…

– О Алек, прости меня! – воскликнула Салли Джордан. – Я должна была сразу спросить о нем. Как дела у Боба?

– Надеюсь, у него все в порядке. Впрочем, у тебя есть шансы увидеть его. Возможно, он зайдет ко мне еще до твоего ухода, если, конечно, соизволит проснуться.

– Он работает вместе с тобой в фирме?

– Я бы не сказал. Три года назад Боб закончил университет. Потом для расширения своего кругозора целый год путешествовал по южным морям, потом еще год – по Европе, третий же, если не ошибаюсь, провел за карточным столом в своем клубе. И тем не менее последнее время у меня начинает складываться впечатление, что мальчик начал задумываться над своим будущим. Вроде бы он решил стать журналистом. У него много друзей в прессе. – Ювелир обвел рукой кабинет и добавил: – А дело, которому я посвятил свою жизнь, кажется Бобу ужасно скучным…

– Бедный Алек, – тихо сказала Салли. – Так трудно понять эту молодежь! Но я пришла к тебе поговорить о моих собственных проблемах. Итак, как я уже сказала, я разорена. А это колье – все, что у меня осталось.

– Ну, это не так уж мало, – заметил Иден.

– Во всяком случае, я надеюсь, хватит, чтобы помочь Виктору. Хватит также и на те немногие годы, которые еще осталось мне прожить. Я знаю, отец в свое время заплатил за жемчуг девяносто тысяч долларов. По тем временам это была огромная сумма, но сейчас…

– Сейчас… – подхватил ювелир. – Вижу, ты не совсем в курсе, Салли! С тех пор все драгоценные камни, в том числе и жемчуг, сильно поднялись в цене. Сейчас это колье стоит как минимум триста тысяч долларов.

Миссис Джордан была потрясена.

– Что ты говоришь! Невероятно! А ты не ошибаешься? Ведь ты же никогда не видел моего колье.

– Салли, а я как раз перед твоим приходом вспоминал… как раз думал, помнишь ли ты… Теперь вижу, что не помнишь. – Иден не смог скрыть обиду. – Перед твоим приходом я вспоминал нашу молодость. Был один такой вечер сорок лет назад… Я тогда проводил вакации на Гавайях, у моего дяди. Мне исполнилось семнадцать, и твои родители пригласили меня к вам на бал, ты учила меня танцевать тустеп. В тот вечер на тебе как раз было это жемчужное колье. И вечер тот остался одним из прекраснейших воспоминаний в моей жизни!

– Ах, конечно же! – воскликнула Салли. – Теперь я вспомнила! Тогда отец только что привез колье из Лондона. И я надела его впервые в тот вечер. Так ты говоришь, это было сорок лет назад? Ну да ладно… Алек, давай лучше вернемся в сегодняшний день. Воспоминания иногда причиняют боль…

Немного помолчав, Салли спросила:

– Так ты говоришь – триста тысяч?

– Да, такова теперь стоимость колье, но я не могу гарантировать, что мне удастся получить за него такую сумму. Не так легко найти покупателя, который может выложить такую сумму, да еще если тебе деньги требуются срочно. Человек, которого я имел в виду…

– О, так у тебя уже кто-то есть на примете?

– Да, есть. Но этот человек не желает платить больше двухсот двадцати тысяч. И если тебе деньги нужны срочно…

– Они мне нужны очень срочно, Алек! Так кто же этот Мидас?

– Мэдден. Пи Джи Мэдден.

– Сам Мэдден? Знаменитый финансист с Уоллстрит?

– Да, он. А ты что, знаешь его?

– Нет, только по прессе. О таком воротиле и пройдохе всякий знает. Но мы не знакомы, и я его никогда не видела.

Иден слегка нахмурился.

– Это интересно, а вот он тебя, кажется, знает. Прослышав, что он сейчас в Сан-Франциско, я сразу же после твоего звонка решил воспользоваться этим обстоятельством и отправился к нему в отель. Известие о продаже фамильных жемчугов Филлиморов явно заинтересовало его, он сказал, что присматривает что-нибудь для дочери, но был очень осторожен и сдержан. Это поначалу, когда я говорил о драгоценностях моей фирмы вообще. Но как только я упомянул о жемчугах Филлиморов, он захохотал и бросил: «Ах так! Колье Салли Филлимор! Беру!» «Оно стоит триста тысяч», – сказал я. А он на это: «Двести двадцать, и ни цента больше!» И уставился на меня своим леденящим взглядом. Знаешь, с ним торговаться – то же самое, что вот с этим типом, – ювелир кивнул на бронзовую фигурку Будды, украшавшую его письменный стол.

– Нет, Алек, – ответила явно удивленная миссис Джордан, – мы с ним не знакомы, это совершенно точно, и я не понимаю, что он имел в виду. Во всяком случае, за колье он предлагает целое состояние. Очень тебя прошу, поторопись и договорись с ним, пока он не уехал.

Тут дверь кабинета снова открылась, и секретарша объявила:

– Мистер Мэдден из Нью-Йорка.

– Очень кстати! – воскликнул Александр Иден. – Пригласите его, пожалуйста. – И пояснил своей приятельнице: – Я условился с финансистом, что он сегодня зайдет сюда и познакомится с тобой. А теперь, будь добра, послушайся моего совета, не торопись. Может, нам удастся продать колье дороже, хотя я в этом очень сомневаюсь. Крепкий орешек этот Мэдден. Все, что ты читала в газетах о его деловой хватке, бескомпромиссности, даже грубости в обращении с клиентами и партнерами, – правда, чистая правда…

Иден замолчал, не окончив фразы, так как на пороге кабинета появился человек, о котором он говорил, – великий Пи Джи Мэдден собственной персоной, победитель тысяч баталий на Уолл-стрит.