"Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Аспе Питер - Страница 117

– Значит, у новоявленных фашистов остались сбережения, отложенные на черный день, – неприязненно заметил Ван-Ин.

Ван-Ин прекрасно знал, каким способом эсэсовцы получили это золото.

– Но перевезти контрабандой шестнадцать тонн золота не так-то просто, – пропустив замечание Ван-Ина мимо ушей, сказал Скаглионе. – Поэтому Вандекерхове решил связаться с Летуалем.

– Если не ошибаюсь, это тот самый несчастный владелец ночного клуба, к которому у вашего отца возникли претензии? – спросил Ван-Ин.

– Совершенно верно. Мой отец поручил ему сбыть это золото на черном рынке, – сказал Скаглионе.

– Но он оказался слишком жадным и прикарманил часть выручки, – предположил Ван-Ин.

– Да, все так и было. Мой отец не прощал обмана и решил преподать ему урок, – сказал Скаглионе.

– Но в 1966 году вы были еще ребенком. Неужели отец посвящал вас в свои дела? – удивилась Ханнелоре.

– Нет, в свои дела он меня не посвящал, мадам. Но в нашем мире подобные истории передаются из поколения в поколение, – объяснил Энзо.

– Ты сошел с ума, Питер Ван-Ин, – сказала Ханнелоре, когда они садились в машину. – Этот человек – опасный преступник, и даже не считает нужным скрывать свою вину. Ты же делаешь вид, будто все его преступления – мелкие шалости, а он – твой лучший друг. Распиваешь с ним ликер и ведешь задушевные беседы.

Ван-Ин закурил и выпустил облако дыма в сторону запотевшего ветрового стекла.

– Без улик мы все равно ничего бы не смогли доказать, – сухо отреагировал он. – Если бы я арестовал Скаглионе, то его выпустили бы через двадцать четыре часа. А зачем нам это нужно?

Ханнелоре вздохнула. Она понимала, что Ван-Ин совершенно прав, но не желала этого признать.

– Скаглионе из тех людей, которые никогда не выдают чужие секреты. Впрочем, это и неудивительно. Он сицилиец, и этим все сказано, – объяснил Ван-Ин, включив двигатель.

– Но ведь он выдал нам секреты общества «Туле», – возразила Ханнелоре.

– Нет. Он сказал нам лишь, что следующей целью является башня Белфорт. И ничего больше. Мы до сих пор не знаем ни кто взорвет башню, ни каким образом это произойдет. Я думаю, он знает гораздо больше, чем говорит, но вытянуть из него это будет невозможно.

– Но он же сказал, что это произойдет в среду.

– И ты ему веришь?

Когда они выехали на главную магистраль, Ван-Ин превысил скорость.

– Скаглионе рассказал нам о том, что следующей целью является башня, лишь по одной причине. Ему хотелось узнать, кто убил его мать. К тому же Скаглионе прекрасно понимает, что на данный момент мы совершенно бессильны.

– Я никак не могу понять, почему Скаглионе так равнодушно отнесся к известию о том, что его мать убил Вандекерхове? – задумчиво проговорила Ханнелоре.

– А какой реакции ты от него ждала? Он просто сделал для себя определенные выводы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ханнелоре. – Какие выводы?

– А такие, что дни Вандекерхове сочтены. Скаглионе хотел узнать имя убийцы своей матери только для того, чтобы свести с ним счеты, – объяснил Ван-Ин.

– Ты серьезно? – засомневалась Ханнелоре.

– Не забывай, что Скаглионе – сицилиец. У них свои законы. Стоит только пальцем тронуть жену, сестру или мать сицилийца – и ты труп, – уверенно произнес Ван-Ин.

– Выходит, ты заранее продумал весь этот план и специально рассказал Скаглионе о том, кто убил его мать? – спросила Ханнелоре.

Ван-Ин кивнул.

– Но почему ты мне этого не сказал? Почему ты всегда все от меня скрываешь? – возмутилась Ханнелоре.

Ван-Ин никак не отреагировал на ее замечание. Ему нужно было следить за дорогой. Они ехали очень медленно. Машина то и дело вязла в жидкой грязи. Ханнелоре с величайшим трудом сдерживала гнев. Она чувствовала себя как школьница, которую после трех недель отношений, полных любви и страсти, бросил бойфренд.

– Интересно, мы когда-нибудь отсюда выберемся? – в раздражении спросила она.

– Ты замерзла? – спросил Ван-Ин и включил печку.

– Перестань вести себя как последний идиот, Питер! – взорвалась Ханнелоре.

Он попробовал положить руку ей на плечо, чтобы ее успокоить, но она его оттолкнула.

– Ты просто негодяй. Оставь меня в покое! – крикнула Ханнелоре, когда Ван-Ин попробовал ее обнять.

– Ты ведь хотела выйти за меня замуж. Помнишь? – спросил Ван-Ин, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Теперь я еще десять раз подумаю, прежде чем сделать это, – сердито возразила она.

Печка была включена на полную мощь, и в машине вскоре стало гораздо теплее. Но это тепло не могло растопить лед, возникший между Ван-Ином и Ханнелоре.

– Ты смотришь на меня так, словно я твой заклятый враг, – помолчав с минуту, заметил Ван-Ин. – Не могу понять, из-за чего ты так взъелась.

– Ты сам виноват в этом, Питер Ван-Ин.

– Но я люблю тебя, Ханне. Очень люблю.

– Тебе все равно не удастся разжалобить меня подобными признаниями, – проворчала Ханнелоре.

Ван-Ин заехал в какую-то канаву, заполненную жидкой грязью, и остановился.

– Что случилось? Зачем ты здесь остановился? – спросила Ханнелоре. – Объясни мне, в конце концов, что происходит.

– Я объясню тебе все. Но чуть позже, – пообещал Ван-Ин.

– Но почему не сейчас? Что за дурацкая таинственность?

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня попала в беду. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы, мой дорогой заместитель прокурора, – загадочно усмехнувшись, объяснил Ван-Ин.

– Но если у меня до сих пор не возникло проблем, значит, их и не будет и дальше, – проворчала Ханнелоре.

– Я не имел в виду проблемы на работе, дорогая моя, – все с тем же загадочным видом проговорил Ван-Ин.

Он обнял Ханнелоре. На этот раз она не отстранилась от него.

– Может быть, ты все-таки объяснишь, зачем мы здесь остановились? – примирительным тоном спросила она.

– Мы следим за опасным преступником, – прошептал Ван-Ин на ухо Ханнелоре.

От этого аргумента гнев Ханнелоре поневоле рассеялся.

– Ты думаешь, что Скаглионе может предпринять какие-нибудь действия? – уточнила она.

– Это меня бы не удивило, – сказал Ван-Ин. – Ты заметила, какие на нем были туфли?

– Черные мокасины, – с гордостью проговорила Ханнелоре. Подумать только, она, как и Ван-Ин, умеет запоминать разные мелочи.

– Совершенно верно. А ты обратила внимание на пол?

– Он был чисто вымыт, – ответила Ханнелоре, но уже без гордости, нахмурившись, не понимая, к чему он клонит.

– А масляный обогреватель был включен на самый низкий режим. Хотя в доме у Скаглионе, как ты, наверное, заметила, было довольно холодно, – продолжал гнуть свою линию Ван-Ин.

– Я ничего не понимаю, Питер. Хватит ходить вокруг да около. Пожалуйста, переходи уже к сути. Ты меня просто убиваешь.

Ван-Ин состроил гримасу, которой позавидовал бы любой профессиональный клоун.

– Нам повезло, – сказал он. – Скаглионе как раз собирался выйти из дому. Он снял тапки, надел уличную обувь и выключил все электроприборы. Но наш приход расстроил его планы.

Ханнелоре, нахмурившись, смотрела на Ван-Ина. Она все еще не могла понять, к чему он клонит.

– Рядом с дымоходом стояли домашние тапочки, – объяснил комиссар.

– И что из этого?

– Энзо Скаглионе воспитывала мать. Она научила его ходить дома в тапках, а уличную обувь оставлять у порога.

– Питер Ван-Ин, ты всегда придираешься к каким-то мелким деталям, и мне от этого…

– Неуютно?

– Но пойми и ты меня, – сказала Ханнелоре, – ты считаешь, что человек собирается совершить преступление на основании того, что он не переобулся в домашние тапочки. На мой взгляд, это…

– Гениально? – улыбнувшись, предположил Ван-Ин.

– Перестань. Я имела в виду совсем не это.

В эту минуту Ханнелоре выглядела очень соблазнительно. Ван-Ин уже собирался запустить руку ей под блузку, когда запищала рация. В очередной раз комиссар проклял это чудо техники.