"Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Аспе Питер - Страница 102

– Простите, что задержал вас, – виновато улыбнувшись, проговорил Ван-Ин. – Я вернусь, когда читальный зал откроется снова.

Он захлопнул пыльную папку с газетами и вместе с клерком направился к выходу.

– Когда вы вернетесь, я могу принести вам подшивки за весь год, если нужно, – улыбнулся клерк. Казалось, он говорит об увлекательной книге, а не о подшивке старых газет.

– Да, я был бы вам за это очень признателен, – сказал Ван-Ин и вышел на улицу.

Было очень холодно, дул пронизывающий ветер. Ван-Ин решил зайти в бар на Рыночной площади и заказать себе пару порций «Дювеля», но передумал. Все время, пока он просматривал подшивки, слова Версавела не выходили у него из головы. Они с Версавелом работали вместе уже больше восьми лет, и еще никогда Ван-Ин не видел спокойного и всегда собранного сержанта таким взвинченным, как в это утро. И потому Ван-Ин решил пойти домой, вернуться в половине второго и извиниться.

Неожиданно из-за облаков выглянуло солнце. Унылое пасмурное небо прояснилось, хотя синоптики передавали, что в ближайшее время потепления не будет, и обещали сильные снегопады.

По обыкновению, они ошибались. Назло всем прогнозам погоды ослепительно светило солнце. Ван-Ин медленно брел по улице Ветте-Виспут.

Когда он пришел домой, почувствовал, что страшно проголодался, направился на кухню, достал из холодильника банку консервированной макрели и банан. Аккуратно порезал банан на ломтики, открыл банку и выложил ее содержимое на тарелку. Затем насыпал кофе в кофеварку, налил туда воды, включил ее и стал убирать в гостиной. Под кофейным столиком он нашел книгу. И уже совсем собирался поставить ее на полку, когда…

– Странно, – пробормотал Ван-Ин. – Это же «Хаос». Как эта книга здесь очутилась?

И тут Ван-Ин вспомнил тот вечер, когда у него случился приступ. Гвидо отвез его домой, уложил в постель, а сам сел рядом и стал читать эту книгу. Помнится, он очень хвалил ее.

Комиссар раскрыл книгу и пробежался глазами по строчкам. Не выпуская ее из рук, налил себе кофе и сел за стол. Книга так захватила Ван-Ина, что он в рассеянности обмакнул кусок банана в томатный соус и съел вместе с куском макрели. Как ни странно, эта дикая смесь показалась ему вкусной.

Был уже поздний вечер. Версавел, обеспокоенный тем, что комиссар не вернулся в полицейский участок, решил навестить его дома. Никто не открыл ему дверь, и Версавел приготовился к самому худшему. Ему стали представляться картины одна страшнее другой. У комиссара часто случались приступы депрессии, и в таком состоянии он был способен на что угодно. Впервые в жизни Версавел захотел, чтобы Ван-Ин оказался в каком-нибудь баре. Конечно, беспробудное пьянство, которому предавался Ван-Ин, – это плохо, но все же лучше, чем…

К счастью, не успев дойти в своих ужасных представлениях до конца, он услышал из-за двери голос Ван-Ина.

– Привет, Гвидо! – прокричал тот.

Спустя секунду дверь отворилась, и на пороге появился Ван-Ин.

– Слава богу, – облегченно вздохнув, проговорил Версавел. – Я думал, что тебя нет дома, и уже собирался уходить. Почему ты так долго не открывал? Я звонил в дверь целых пять минут.

– Заходи, Гвидо, – пригласил его Ван-Ин. Под мышкой у него была книга. – Мне очень жаль, что ты из-за меня целых пять минут проторчал на холоде. И прости мне мою утреннюю холодность. – Ван-Ин усмехнулся своему довольно неудачному каламбуру.

Версавел снял пальто, а Ван-Ин аккуратно повесил его на вешалку.

– Ты простишь меня за то, что я нагрубил тебе сегодня утром? – спросил Ван-Ин. – Я был не прав. Временами на меня накатывает жуткое раздражение, и я обижаю людей, которые желают мне искренне помочь. Понимаю, что не прав, что необходимо остановиться, но это словно лавина, которую невозможно остановить. Сколько раз я давал себе зарок – сдерживать эти приступы, не давать гневу вырваться наружу. Ничего не выходит! Прости меня, Гвидо.

Сержант покрутил ус и улыбнулся. Ван-Ин был рад, что тот Версавел, которого он знал и любил, вернулся. А незнакомец, говоривший с ним сегодня утром, бесследно исчез.

– Ну конечно же я тебя прощаю, – сказал Версавел. – Я сегодня утром тоже наговорил тебе много неприятных вещей. С чего я решил, что имею право влезать в твою жизнь и давать советы? Кто я такой, чтобы судить тебя? Твоя жизнь – это твоя жизнь, и только ты сам можешь решать, как ею распоряжаться. Я слишком увлекся и был не прав.

– Нет, ты был совершенно прав, Гвидо. Кто-то должен был вразумить меня. Так больше продолжаться не может. Я и сам это понимаю. Но ты должен мне пообещать одну вещь, – сказал Ван-Ин.

– Конечно, комиссар.

Ван-Ин провел его в гостиную и включил свет.

– Пообещай, что с этого дня ты всегда будешь называть меня Питером, – серьезно произнес Ван-Ин. – Мне уже осточертело это вечное обращение «комиссар».

– Как скажешь, Питер, – со смехом проговорил Версавел.

Ван-Ин разжег камин и подбросил туда дров.

– Прости, что накричал на тебя, но ты отчасти сам в этом виноват, – продолжал оправдываться Ван-Ин.

Он взял со стола книгу.

– Я прочитал «Хаос» и думаю, что эта книга может помочь нам в нашем расследовании, – сказал он.

Версавел сел и задумчиво посмотрел на комиссара. От Ван-Ина совершенно не пахло спиртным, но…

– Вернемся к этому разговору позже, – заметив замешательство Версавела, сказал Ван-Ин. – Вначале я хотел бы рассказать тебе о том, что мне удалось узнать из газет, которые мне выдали в читальном зале.

Версавел покорно кивнул. Ему так хотелось верить Ван-Ину…

– Ты помнишь Скаглионе и его банду?

Версавел задумался. Он не помнил ни Скаглионе, ни его банду.

– В 1967 году они устроили драку в ночном клубе «Кокке». Пятерых из них, включая самого Скаглионе, арестовали. Скаглионе был знаменитым гангстером из Марселя, – с воодушевлением начал рассказывать Ван-Ин.

– Они что, решили свести с кем-то счеты? – спросил Версавел после минутного раздумья.

Дрова в камине потрескивали, и в комнате стоял приятный аромат горящих поленьев.

– Совершенно верно. Владелец ночного клуба был должен Скаглионе большую сумму, почти миллион. Скаглионе стал требовать у него этот долг и, когда владелец клуба отказался его отдать, пришел в его ночной клуб вместе со своей бандой, чтобы свести с ним счеты.

– Да, я начинаю что-то вспоминать, – кивнул Версавел. – Кажется, он был настоящим красавчиком.

– Не знаю, мне это как-то и в голову не приходило, – со вздохом проговорил Ван-Ин. – И перестань делать вид, что ничего не знаешь об этом деле.

Он подбросил в камин еще дров.

– Да, я кое-что знаю. С этим делом у обвинения возникли большие проблемы, – сказал Версавел. – Скаглионе был гражданином Франции и потому потребовал, чтобы его выдали этой стране. Дело было передано Турнайскому районному суду спустя два месяца. В итоге он, если не ошибаюсь, получил шесть месяцев условно. Что в данном случае почти ничего.

– Совершенно верно, Гвидо. Я узнал из газет, что 7 февраля суд выполнил требования Скаглионе, и его депортировали во Францию. А 13 февраля кто-то установил взрывное устройство у входа в здание суда.

– Вряд ли Скаглионе как-то связан с этим инцидентом. Подумай сам: зачем ему было взрывать здание суда? Ведь за неделю до этого суд выполнил его требования, – возразил Версавел.

– Действительно, – задумчиво проговорил Ван-Ин. – Это меня тоже смущает.

– Но я не понимаю, какое отношение этот инцидент имеет к взрыву памятника Гвидо Гезелле? Ведь с тех пор прошло много лет, – спросил Версавел.

Замечание Версавела нисколько не обескуражило Ван-Ина.

– Ты знаешь, кто был прокурором в 1967 году? – спросил комиссар.

Версавел нервно покрутил ус. Ван-Ин, по обыкновению, затронул опасную тему.

– Не знаешь? Так вот, это был Эдгар Крейтенс, отец нашего злополучного судебного следователя Крейтенса.

– Надеюсь, ты не думаешь, что за всем этим стоит призрак покойного отца Крейтенса, коми… Ой, прости, Питер.