Затаившийся Дракон (СИ) - Ло Оливер - Страница 13

Сумму торгаш задрал бессовестно, но Мин покорно выудил из кармана требуемое серебро. Торговаться лишний раз не стоило, пусть лучше тут живет тщедушный и очень слабый ученый.

Старик царапнул монету ногтем, бросил гостю почерневший ключ и немедленно вернулся к чтению какого-то засаленного свитка. Найти лучшего арендодателя на всем нижнем ярусе не вышло бы при всём желании.

Каменная лестница вывела его в тесную прямоугольную каморку. Бурая плесень пятнала углы, однако массивная гранитная кладка не вызывала сомнений в надежности. Деревянная створка перекрывалась толстой балкой. Загнав засов в паз, Мин обошел помещение. Юноша тщательно простучал стыки сливовым древком. Убедившись в отсутствии провалов ци или чужих следящих формаций, Мин шумно перевел дыхание. Комната вполне соответствовала требованиям.

Посреди нее нашелся скособоченный стол. В свод прямо над столешницей был вмонтирован кристалл, поросший светящимся лишайником. Подойдя к мебели, юноша расправил грудную клетку и позволил накопленному напряжению покинуть тело.

Он приподнял руку с зажатым трофеем Бо Ханя. Легкий толчок ци активировал кольцо. Воздух впереди покрылся короткой рябью.

Доски заполнились богатствами первого начертателя. Сперва появились стопки дорогого пергамента с внедренными волокнами шелка. Вслед за ними возникли емкости с чистой киноварью. Наконец, возникли и два неприметных кошеля. Растянув тесемки первого, юноша выпустил наружу насыщенное изумрудное свечение. Сила запечатанных внутри духовных камней с легкостью перебила мрак подвала.

Излучаемая энергия окутала фигуру согревающей волной. Ресурсов вполне доставало для превращения комнаты в закрытую мастерскую колоссальных масштабов. Юноша погладил бумажный лист. На самом деле, когда твою голову жаждет получить владыка ступени Ядра, шанс на выживание напрямую зависит от стопки заряженных свитков за поясом. Очередная бессонная ночь готовила ему варку аспектных составов. Атакующая вязь обязана была отскакивать от кисти на голых инстинктах.

Не будет преувеличением сказать, что перед масштабной заготовкой оставалась еще одна нерешенная проблема. Мин стянул с пояса потрепанный свиток. Это был тот самый кусок холста из храмового реликвария, хранившийся рядом с обломком янтаря.

Лист расстелился поверх стола и был тут же прижат увесистыми минералами. Разветвленный узор встретил начертателя глухой неразрешенностью. Около тридцати четырех несущих штрихов здесь обрастали десятком побочных соединений. Ранее Мин уже пробовал разобрать его структуру. Но несмотря на знания о Круге Высвобождения из закрытой библиотеки Обители ему это не удавалось.

Данный контур явно выходил за рамки стандартных оборонительных блоков. Создавший его творец оперировал огромным потенциалом энергии, стремясь изменить саму структуру мироздания. Середина рисунка брала на себя впитывающую функцию. И всё же внешние лучи отказывались бить наружу, вместо этого они заставляли законы природы вокруг бумаги сгибаться.

Опустившись на стул, Мин выставил на доски Чернильницу. Пустая плошка встала следом. Затвердевшая от графита рука перехватила гладкое дерево соболиной кисти. Пожалуй, в этой удушливой яме скрывался идеальный покой для рождения настоящего искусства.

Собираясь отсыпать в горловину Чернильницы первую порцию минеральной основы и добавить красный шип Мин взял флакон в руки. Вот только ожидаемого тепла не последовало. От артефакта ударила волна тяжелого жара, отчего у парня пересохло в горле за один вдох.

Вместо агрессивного багрового огня от чернил из красного шипа, внутри флакона пульсировал густой пурпур. Оттенок казался настолько непроницаемым, что поглощал блёклый свет от потолочного лишайника, затягивая сияние внутрь себя.

Юноша нахмурился, не отрывая пальцев от стекла. Он развернул нить Духовного чутья и осторожно коснулся пульсирующего поля.

По позвоночнику пробежал холодок. Отпечаток энергии отдавал давящей древностью. Та самая смолисто-чёрная капля. Трофей, паривший внутри формации левитации в реликварии Храма Трёх Стражей.

«Так вот оно что, — осознал Мин, и в голове всё мгновенно встало на свои места. — Ты её не сожрала насовсем. Видимо, ты всё это время её переваривала. Сгусток концентрированной ци такого порядка, что даже твоему брюху потребовались долгие недели на расщепление. А я-то решил, что остался с носом».

Мысли прервал сухой треск. Полустёртые насечки на боках Чернильницы, те самые едва ощутимые царапины, которые Мин месяцами пытался рассмотреть, вдруг проступили наружу. Древние руны полыхнули жидким золотом. Сложенная из них цепь оказалась куда сложнее любого известного юноше свитка.

Сырой подвал начал противно вибрировать. Каменная крошка посыпалась с гранитного свода прямо на разложенный по столу драгоценный пергамент.

Внутренний голос ударил в набат. Мин резко дёрнул кисть на себя, пытаясь разорвать контакт. Но пальцы намертво прикипели к раскалённому стеклу. Между кожей и стенками артефакта образовалась духовная сцепка, похожая на застывающую древесную смолу. Мин упёрся левой рукой в край стола и рванул изо всех сил. Флакон не сдвинулся даже на толщину волоса.

Вслед за этим пришло худшее. Шестнадцать расширенных меридианов оставались полными, ни крохи духовной энергии не уходило на переработку, как это было раньше. Вместо этого Артефакт тащил саму суть, выдирая сознание из плоти.

Пространство в тесной каморке натянулось до предела. Воздух схлопнулся с оглушительным треском. Спертый дух подвала, тусклое свечение потолка, стол и сложенные сокровища Бо Ханя — всё это разом смазалось, стянулось в крошечную искру и погасло.

Ощутив жуткий рывок, юноша вылетел из физической оболочки прямо сквозь абсолютное ничто.

Удара о твердую поверхность не случилось. Парень просто обнаружил себя стоящим посреди необъятной пустоты. Здесь не существовало направлений. Насколько хватало взора, раскинулось бескрайнее звездное море. Ослепительно яркие реки светил закручивались в спирали на фоне угольно-чёрного неба.

Однако этот пейзаж был безнадёжно испорчен. Поверх великой пустоты кто-то щедро выплеснул целое ведро густой туши. Огромные кляксы зияли поверх сияющих скоплений, грубые потёки пигмента перечеркивали облака звездной пыли. Первое о чем подумал Мин, что соседство небесного порядка с грязной ремесленной лужей вызывало глубокий диссонанс.

За спиной юноши внезапно кто-то громко, с оттяжечкой откашлялся.

— Три тысячи лет… — раздался хриплый, скрипучий старческий голос, пропитанный концентрированным недовольством. — Три тысячи лет в этой чёрной капле ради того, чтобы мой алтарь вскрыл какой-то заморыш на ступени Пробуждения⁈ Шестнадцать жалких каналов! Ни унции благородной ауры! Небеса, какое убожество… Тьфу! Впрочем, на безрыбье и дворовый пёс сойдёт за сосуд. А ну, брысь из своего тела, щенок, теперь здесь живу я!

Глава 6

Могущественный, великий и невыносимый

Мин обернулся. Старец парил над залитым тушью звёздным полотном, зависнув в паре шагов над поверхностью. Смотрелся этот визитёр поистине впечатляюще, словно сошёл с парадного гобелена императорского дворца. Густая седая борода развевалась до самого пояса, а белоснежные одеяния свободно струились в воздухе вопреки законам тяжести. В его взгляде читалась глубокая древность такого толка, от которой у неопытных практиков тут же подкашиваются колени. Пространство вокруг старца гудело от переизбытка высвобожденной силы. Фоновые звёзды в пустоте за спиной послушно меркли.

— Ничтожный муравей! — Возглас деда ударил со всех сторон разом, раскатисто вгрызаясь в слух. — Пади ниц перед Гу Ланем! Владыкой Звёздного Предела, Истребителем Демонических Орд, Грандмастером Божественной Печати и Патриархом эпохи Девяти Бедствий! Ты посмел коснуться моего пристанища, и теперь твоя плоть послужит сосудом для моего триумфального возвращения!