Часовой: на страже Севера (СИ) - Шторм Максим - Страница 17

В арсенале нашего дома так же имелось и огнестрельное оружие. Колесцовые пистоли, дальнобойные мушкеты, запас пороха и пуль. Подозреваю, что намекни я Игнату и он бы вытащил из какого-нибудь загашника и небольшую гладкоствольные пушку на колёсиках. Хватало и арбалетов с луками. Но, по размышлению, я решил обойтись классикой. Меч да кинжал. Ну и конечно особые надежды питал на рунный клинок прадеда. Сдаётся мне, что этот меч преподнесёт мне ещё массу интересных сюрпризов…

В общем, как и наказывал Кречет, чтобы полностью собраться и отдать честь прибывшему за мной кораблю, мне хватит считанных минут. Новая жизнь диктовала свои условия. Нужно быть быстрым и уметь адаптироваться к любым условиям, какими бы на первый взгляд неожиданными и нелицеприятными они не представали.

А еще под конец своего пребывания в Родовом имении я уже начал скучать по своей неугомонной сестрёнке. Да, да, сам бы в это не поверил, не будь это правдой. Алиса была бойкой и строптивой егозой. Но при этом невероятно чувственной и красивой. А еще очень рассудительной и здраво смотрящей на суть вещей. В ее больших зелёных глазах за искорками смешинок сверкал острый пытливый ум. И это всё в шестнадцать лет. Да, в этом мире, а особенно в этом суровом северном краю взрослеют очень рано. Наверно, иначе и нельзя. Или ты начнешь гнуть обстоятельства под себя, или они тебя. Алиса гнула дай боже.

Я не раз ловил себя на том, что в те моменты, когда она находилась рядом со мной, становилось как-то ярче и легче на душе. Невзгоды не казались чем-то непреодолимым. Моя сестра заражала хорошим настроением и придавала уверенности в своих силах. Пусть наши матери и были разными, но той крови, что перешла к ней от Александра Бестужева, было достаточно, чтобы я любил ее как родную. Не будь я ее братом, клянусь, постарался бы произвести на нее самое лучшее впечатление и охмурить!

Пользуясь тем немногим свободным временем, что оставалось, я выведал у Игната некоторые подробности своего рождения и появления Алисы в нашей семье. Как я уже знал, моя мать умерла при моих родах. Была она обычной девушкой из простой семьи самого обычного мастерового из Лютограда. Ее звали Мирославой. Игнат говорил, что они с отцом души друг в друге не чаяли. И Александр очень сильно переживал ее кончину. Но он не имел права на слёзы и горе. Он был Часовым, призванным выполнять свой долг. По этой же причине и основная часть забот о младенце и наследнике Александра легла на обитателей Родового имения. Так что, наверно, каждого из немногих еще оставшихся в замке старожилов я мог назвать своими родителями…

После смерти матери отец так и не женился. Зачем? У него был сын, значит, род Бестужевых продолжит существовать и далее. Для лишенной всех титулов и регалий, презираемой обедневшей дворянской семьи этого было вполне достаточно. Игнат считал, что отец просто так до самого конца и не смог забыть мою мать. Но вот однажды… Однажды, когда мне уже шел пятый год, он вернулся в Родовое имение с годовалой малышкой на руках.

Объявил, что девочку зовут Алисой и что она его дочь. Поскольку наш Род, по сути, представлял собой проклятое всеми богами семя, годное лишь для того, чтобы умереть на защите рубежей Империи, ни о каких политических нюансах или же вопросах о законности рождения девочки речи не шло. В этом вопросе Александр Бестужев ничем не отличался от обычного крестьянина. Ну привёз домой ребёнка и привёз. Чего нам с ней делить-то было?

С тех пор Алиса и росла под сводами старинной крепости рода Бестужевых. Откуда она, кем была ее мать, про то никто не ведал. Мой отец никому так и не рассказал об этом. Даже Игнату. Но всякому, кто только задерживал взор на подрастающей девочке, становилось понятно, что она действительно его дочь, плоть от плоти.

Вот и получается, что отец оставил после себя некоторые тайны. Ключ к отгадке которых, возможно, лежит за стальной дверью, спрятанной за книжным шкафом в его кабинете. Но как открыть эту дверь, я пока не мог сообразить. Я уже выяснил, подробнее ее изучив, что руны, нанесённые на ее поверхность, из того же алфавита, что и знаки, высеченные на черном мече прадеда и на татуировке меж моих лопаток. Но перевода этих символов так же никто не знал. Возможно этого не знал и отец, но он знал шифр, то, в какой, скорее всего, последовательности нажимать выбитые на двери руны, чтобы она открылась.

Не исключено, что разгадка шифра лежала на поверхности, в отцовских документах, книгах, записях, коих было великое множество. Не исключено, что отец вел дневник. Но его я тоже пока не отыскал. Если он, конечно, все же существовал. И, как не прискорбно было сознавать, я отдавал себе отчет, что не успею открыть эту так манящую меня дверь до момента своего отъезда из дому. Что ж, всему свое время. Я не рассчитывал в скором времени сложить голову где-то у черта на куличках. Я еще вернусь сюда и обязательно узнаю, что скрывается за потайной дверью в кабинете отца.

В предпоследнюю ночь моего пребывания в имении, когда я уже хотел затушить свечи и лечь спать, ко мне в спальню кто-то тихонько поскребся. Никак опять Алиске приспичило полуночничать? Вздохнув, я оправился открывать.

Однако ж я не угадал… На пороге стояла, кутаясь в накинутую поверх ночной рубашки длинную шерстяную шаль, невысокая, ладно скроенная деваха, примерно моего возраста. Пышнобёдрая, с объёмной грудью, но тонкой талией. Густые, пшеничного цвета волосы, милое личико, кроткие глазки, которые немного вызывающе и лукаво поглядывали на меня. Аксинья. Помощница тети Марфы.

Я оторопело уставился на нее. Черт бы побрал мою память! Что-то мне подсказало, что раньше, до того, как я отправился на обучение в Академию Часовых, мы с этой фигуристой барышней пребывали в довольно тесных, хм, отношениях…

— Я скучала все это время по молодому хозяину, — с выдохом чуть хрипловатым голосом прошептала она, вызывающе вскинув голову. От ее томного шёпота по моему телу пробежали мурашки. — Только смотрю, ты обо мне и не волновался вовсе… Даже и не поглядел толком ни разу, как вернулся, Алексей Александрович. Нешто совсем свою бедовую Аксинью позабыл?

И она игриво вильнула бёдрами. Чуть развела в стороны накинутую на плечики шаль. Под тонкой тканью ночной рубашки отчетливо прорисовались тугие полушария большой высокой груди с крупными, напрягшимися сосками. Я почувствовал, как горячая кровь буквально вскипела внизу живота. Прихватив только и успевшую пискнуть девушку за талию, я затащил ее в тёплую спальню, крепко прижал к себе, ощущая под ладонями упругость округлых ягодиц и исходящий от ее соблазнительно тела жар, и сказал:

— Каюсь, Аксинья. Но постараюсь исправиться. У нас для этого вся ночь впереди…

Глава 9

Я стоял на причальной площадке для приема воздушных судов. Надо мной раскинулась тень, отбрасываемая зависшим над головой «Тигром». Боевой рейдер Тринадцатой Стражи прибыл в срок.

Рядом со мной находилась Алиса. С управляющим поместьем мы распрощались в мастерской. Дядя Игнат, на прощание крепко меня обняв, пообещал все свободное время проводить за работой. Мол, в следующую побывку я уже смогу примерить свою новую броню. Что-то мне подсказывало, что следующего раза придется ждать довольно долго. Поэтому у Игната было времени вполне достаточно.

Задрав голову, я рассматривал силуэт парившего в высоте подобно хищному стервятнику корабля. Чуть длиннее и явно тяжелее, чем разведрейдер. Две палубы, более широкая корма. Мощные обводы гондолы. Задраенные пушечные порты. Большая вытянутая сигара жёсткой оболочки маскировочного серо-голубого цвета. Всего две мотогондолы. Видно было, что они развивали достаточную мощность. Однако в первую очередь этот корабль был рассчитан на дальность полёта и большую грузоподъёмность.

Причальная площадка бестужевского поместья была рассчитана на прием и гораздо больших воздушных судов. Она располагалась в стороне от основных строений, на специально сооруженной возвышенности. Но «Тигр» определено не собирался спускаться. Капитан корабля не хотел терять лишнего времени. Да и не такая я большая цаца, чтобы передо мной трап выкатывать. Так что подниматься на борт буду уже привычным для себя способом, посредством лебедочного троса. Который уже, чуть покачиваясь, опускался ко мне из десантного люка в днище гондолы. Стальной карабин ярко поблёскивал на выкатившимся из-за горизонта необычайно тёплом и обжигающим для нынешних краёв солнце. Денёк сегодня обещался быть погожим.