Закон Джунглей (СИ) - Ло Оливер - Страница 9

— Надо было быстрее, — сказал Мин вслух, и пустая пещера проглотила слова.

Сверху, из тоннеля, по которому они скатились, донёсся нарастающий рокот, и Мин рывком поднялся на ноги, выхватив нож. Тело взвыло от боли, но он встал между Шань Яо и выходом тоннеля, сгруппировавшись.

Из темноты вылетела горсть камней, покатилась по полу, подпрыгивая и звеня, а следом, кувыркаясь, выскочил тяжёлый бронзовый предмет, который ударился о выступ и отскочил к стене. Мин подождал, не шевелясь. Ещё немного щебня ссыпалось, и тоннель затих.

Мин шагнул к бронзовому предмету, поднял его и вытер каменную пыль рукавом. Он узнал в нём ту самую лампаду, что висела под куполом зала и плескала золотым светом во время боя с Син Вэем. Бронзовое тело с литыми узорами, оборванная цепь, погнутая от падения петля, но корпус цел.

Золотое сияние, заливавшее зал, угасло. Лампада мерцала тускло, едва заметно, и Мин понял почему. В зале формация питала её через символьную сеть на колоннах и стойках арки, ци текла по каменным жилам, подпитывая огонь, замкнутый внутри. Вне формации лампада лишилась притока, осталась на том запасе, что хранился в самом бронзовом теле, накопленный за столетия. Пожалуй, даже этот остаток превышал всё, что Мин когда-либо держал в руках. Спрессованная ци Древних, запертая в металле, гудела под ладонями, и от этого гула каналы в теле Мина расширились сами, откликаясь на поток.

— Это все мне? — Мин провёл большим пальцем по гравировке. — Щедро для железки среди кучи камней.

Он опустился на камень с лампадой на коленях, выровнял дыхание и закрыл глаза.

Ци потекла, и Мин провалился куда-то глубоко, туда, где тело перестаёт быть границей, а каналы становятся руслами рек. Тепло от лампады проникало через ладони и расходилось по плечам, спускаясь к груди, и тело отвечало, раскрываясь и впуская энергию через каждую точку, способную пропустить поток. Ци несла в себе иную плотность, иной вкус, если можно назвать вкусом ощущение горячего мёда в жилах, и тело Мина пило эту ци, как сухая земля пьёт первый дождь.

Из пор начала выступать маслянистая жидкость с кислым запахом. Она стекала по рукам, спускалась по груди и собиралась лужицами на камне, вымывая накопленные за годы шлаки и освобождая место для свежей ци. Тело Мина, укреплённое месяцами тасканья каменных стел и ночными варками, было плотнее тела обычного практика его уровня, и ци пропитывала эту плотность изнутри, перестраивая её слой за слоем.

Десять заполненных меридианов, расширенных варками Чернильницы до пропускной способности, которую нормальный практик получает на двенадцатом-тринадцатом, приняли поток и заполнились до краёв. Давление нарастало, пока не упёрлось в стенку закрытого десятого канала, и ци продолжала прибывать, напирая, ища выход. Стенка одиннадцатого канала затрещала и лопнула, словно перезрелый плод. Поток хлынул в новое русло и разлился по нему, обживая каждую складку.

За одиннадцатым треснул двенадцатый, за двенадцатым — тринадцатый, и ци залила все три канала одним непрерывным движением. Давление выровнялось, поток замедлился.

Мин не заметил этого. Он плавал где-то в глубине транса, где не было ни боли, ни мыслей, только ровный поток и тепло, а тело делало свое дело.

Обожжённое плечо перестало пульсировать. Рёбра, сдвинутые ударом, встали ровнее, и опухоль вокруг них начала рассасываться. Ссадины на спине затягивались, кожа наращивала новый слой поверх сорванного, и порез на щеке стянулся, оставив тонкий розовый рубец.

Мин сидел, облитый мутной жидкостью с Лампадой на коленях и закрытыми глазами, совершенно не двигаясь.

Шань Яо открыла глаза и не сразу поняла, где находится.

Фиолетовое свечение на потолке, незнакомые стены, тепло, шедшее откуда-то справа. Тело ныло, левое бедро горело тупой, но терпимой болью, голова была тяжёлой.

Она попыталась сесть, упёрлась ладонью в камень и замерла, потому что перед ней в мутном потоке воспоминаний встало запрокинутое бледное лицо Лин Шу с закатившимися глазами в тот момент. Шань Яо была всего в десятке шагов от нее, но не смогла.

Лин Шу, младшая сестра по ученичеству, смешливая девчонка с косой до пояса, которая боялась пауков и любила засахаренные сливы, мертва, потому что Шань Яо не была достаточно сильной.

Она согнулась, прижав кулак ко рту, задавливая звук, который рвался наружу. Плечи тряслись, слёзы текли по грязным щекам и капали на камень, и она давилась ими молча, не позволяя себе кричать, потому что не знала, кто ещё здесь, и не знала, где это «здесь».

Когда спазм отпустил, она подняла голову и постепенно вспомнила остальное. Пол, уходящий из-под ног, чёрная щель разлома, руку, схватившую её за рукав в последний момент, и тело, прижавшее её к себе при падении, подставившее спину под камень. Подмастерье из Обители Серого Пика, тот самый, который использовал талисман, едва не убивший наследника клана Син. Даже не ученик. Мальчишка, которого она впервые заметила в ущелье, когда он лежал глядя в небо и улыбался.

Шань Яо повернула голову, и обнаружила Мина в нескольких шагах от себя. Подмастерье сидел у стены, скрестив ноги, с бронзовой лампадой на коленях. Глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое, вокруг тела мерцал тонкий слой ци, видимый даже в фиолетовом свете пещеры. Лампада из-под купола зала отдавала ему ци, и он её впитывал. При этом он даже не сложил руки в положенную медитативную позу, но ци все равно сама шла к нему.

Шань Яо нахмурилась. Лампада была артефактом, напитанным ци такой плотности, что даже внутренние ученики Павильона обходили подобные предметы стороной. Попытка напрямую впитать несогласованную энергию ломала каналы и выжигала основу. Подмастерье, которому по всем расчётам следовало свернуться от первого же глотка, сидел и поглощал её, как воду. Пожалуй, если бы кто-нибудь из старших учеников Павильона увидел это, он решил бы, что у него галлюцинации.

Грязное лицо Мина, покрытое коркой засохшей крови, заострилось от усталости, и в его неподвижных чертах Шань Яо не узнавала того суетливого подмастерья, который таскал стелы и растирал пигменты в Палате Начертаний. Перед ней сидел практик, переживший бой и нашедший способ восстановиться в пещере, из которой, возможно, не было выхода. Тот, кто только что спас ей жизнь.

Потом Шань Яо опустила взгляд ниже и увидела своё бедро.

Ткань штанов срезана до середины, кожа обнажена, и на месте, где торчал шип Лян Цзи, лежала повязка с остатками мази. Шипа не было, яд отступил, тёмная сеть под кожей побледнела, и канал рядом с раной пульсировал ровно, без перебоев.

Шань Яо посмотрела на повязку, на мазь, на срезанную ткань, и медленно перевела взгляд на Мина. Он вытащил шип, который блокировал канал и тянул ци, для извлечения которого нужен опытный лекарь со знанием меридианов. Вытащил подмастерье-начертатель, в подземной пещере, без инструментов.

И для этого ему пришлось обнажить её бедро.

Кровь ударила в лицо так стремительно, что уши загорелись, и Шань Яо натянула на ногу остатки срезанной ткани, хотя прикрывать уже было нечего и не от кого.

Глава 5

Формация

Мин открыл глаза и несколько вдохов не мог понять, почему ему так хорошо.

Тело не болело, вообще не болело. Рёбра, которые после боя с Син Вэем горели раскалённым железом, молчали. Обожжённое плечо, ссадины на спине, порез на щеке, всё затянулось, и вместо привычной пульсации оставалась лишь тёплая щекотка новой кожи. Мин поднял руку, сжал кулак, разжал, и воздух вокруг пальцев дрогнул от плотности ци, которой в нём раньше не было.

Тринадцать каналов. Мин пересчитал дважды, привычка не доверять хорошим новостям взяла своё. Десять заполненных русел, с которыми он вошёл в храм, и три новых, пробитых потоком от Лампады, и, что самое невероятное, заполненных. Пробивание каналов, после десятого по всем книгам и рассказам, сопровождалось еще большей болью, от которой практики теряли сознание и кусали ремни. Мин проспал своё пробивание в медитативном трансе и не почувствовал ровным счётом ничего.